Журнал для интеллектуальной элиты общества  
 
 

Архив статей

 2003 / №02-03

17.12.2004 Древнерусская тоска (рок по Родине) <часть 2>
/С. Курий/ №2-3/2003

<<< вернуться к части 1

Сибирский марш

"А, собственно, что такое направление? Я не знаю
своего направления — ведь направление как жизнь —
его не выбирают. Вот, в Новосибирске я слышал группу
КАЛИНОВ МОСТ… Так вот, эта группа по формам
очень близка мне. Но я бы не сказал, что она близка мне
по какому-то направлению… Что-то у нас не сходится".
(А. Башлачев)

 Трудно сказать, насколько повлиял Александр Башлачев на творчество группы КАЛИНОВ МОСТ. Сам лидер МОСТА — Дмитрий Ревякин — этого влияния не отвергает. Однако, уже в ранних текстах Ревякина видны истоки, из которых разовьется его "славянский миф". Таких истоков, судя по всему, три: шаман из DOORS — Джим Мориссон, поэт-"будетлянин" Велимир Хлебников и… забайкальские степи и леса, где рос и вдохновлялся автор.
 Сибирский рок, как и сама Сибирь, вышел суровым, аскетичным и воинственным. Здоровая северная злость к "столицам" и своя провинциальная гордость прорываются в одной из самых яростных песен КАЛИНОВА МОСТА —"Сибирский Марш":

"За стеною - стена,
За бедою - беда.
А сдыхать не дают
- Вот твоя лебеда.
Роль довеска калечит       
Хуже всяких цепей.       
Ересь треплет мозги от Оби          
До Аргунских степей.
...В ваших силах
Умелой рукой пламя сбить.
Но когда умрут наши костры,
Вас станет знобить".

 Текст и внутренний драйв в песнях Ревякина первичны, что вообще свойственно многим представителям сибирского андеграунда. Раннее творчество КАЛИНОВА МОСТА вообще отличалось своим скупым, по рок-н-ролльному чистым звуком и конкретными текстами, а голос солиста недаром сравнивали с медвежьим рыком. Однако постепенно славянская образность в песнях становится самодовлеющей. "Шаманизм" Мориссона, перенесенный на русскую почву, был как бы "облагорожен" певучими древнеславянскими оборотами. Голос Ревякина стал мягче, музыка — мелодичнее. Впрочем, это так и не сделало песни МОСТА слишком "попсовыми".
 Словотворчество Хлебникова сотоварищи (Асеев, Каменский и другие "архаичные" футуристы), основанное на обращении к истокам русского языка (с вкраплением и украинских слов там, где они сохранили древнерусские корни), подвигло и Ревякина на создание звучных витиеватых словосочетаний, строк и рифм.20

 Забавно, что и славянские анахронизмы и ревякинские неологизмы с первого раза нелегко отличить друг от друга.21 В результате у слушателя возникает странное ощущение, что речь вроде бы звучит родная, но звучит она как-то причудливо и полуневнятно. Собственный язык начинает восприниматься как экзотика. Многие песни КАЛИНОВА МОСТА больше слушаешь на уровне чистой фонетики, чем на смысловом уровне. Все это похоже на чудесный заговор, звуковой ритуал, своеобразное "камлание словом".
 Как и Башлачев, Ревякин особо пристальное внимание уделял корням слов. Но если СашБаш использовал это в установлении новых логических связей и созвучий между словами, то лидер КАЛИНОВА МОСТА брал корень как основу для образования новых слов. Добавление к корню непривычных приставок, суффиксов и окончаний позволяло образовывать необычные (и при этом славянские по сути) неологизмы: "узарень", "вытуп", "провидь", "в листья зареван" и т.д.
 К 1990-91 гг. словотворчество Ревякина усложнилось настолько, что смысл большинства строчек вряд ли понимал кто-либо, кроме Муз в голове самого автора. По "заумности" лидер МОСТА догнал и перегнал своего "учителя" Хлебникова, музыка же группы стала скучнее и однообразней.22
 Правда, уже в альбоме "Оружие" Ревякин сумел отойти от языковых крайностей и создать ряд вполне внятных и музыкально ярких композиций.

 В творчестве многих наших "народников" можно проследить очень специфическое отношение к религии. Языческий обряд рок-н-ролла и тысячелетняя традиция христианства на Руси причудливо смешиваются в песнях наших рокеров.
 Ревякин здесь не исключение. Он любит заявлять, что его не интересует религия как таковая. Мол, ему интересно "мирочувствование, духовидство — все то, что принято называть язычеством", т.е. общение со стихиями, ощущение себя частью природы. Поэтому Ревякина вдохновляет не только "древнеславянский миф", он с интересом приглядывается ко всем народам, не утратившим связи с природой, сохранившим "мифологическое" мироощущение.23
 И тем не менее, в своей известной песне "Родная" он с прямотой и наивностью Есенина соединяет два исконно славянских начала:
    "Кто поставит крест на могилы нам —
    Инок да шаман".

 Что же, поэту все дозволено.


СашБаш — наше все

«— Когда же, по вашему мнению, наш рок стал искусством?
— Году в 1987 - 1988-м. Огромную роль сыграл Башлачев,
но мы это осознали уже после его смерти. В его творчестве
гениально и наиболее полно разрешилось все, что мы искали».
(из интервью с Ю. Шевчуком)

 Когда говорят, что Башлачев не получил того признания, которого он заслуживает, в этом есть изрядная доля ненужной патетики и трагизма. На самом деле признание было полностью адекватно его личности и таланту. К счастью, он не стал, подобно Цою, объектом массовой истерии. К счастью, у него было достаточно влиятельных (в музыкальном мире) знакомых, чтобы его творчество не было забыто, а его имя бесспорно считалось знаком качества и подлинности. Когда-то я страшно жалел, что песни Башлачева не обработаны, не аранжированы, не "разукрашены" инструментальным "декором". Теперь же мне кажется, что это правильно. Правильно потому, что именно такими они и должны остаться — неочищенной рудой, песнями для "посвященных".
 Подобно тому, как Хлебников считался "поэтом для поэтов", Башлачев также долгое время оставался "рок-творцом для рок-творцов". Его влияние прослеживается в творчестве такого количества групп, что впору окрестить Башлачева "серым кардиналом" рок-музыки. Вместе с КАЛИНОВЫМ МОСТОМ он "оживил" хиреющий национальный рок на добрый десяток лет.
 "Столицы" зашевелились. В 1987 г. друг Башлачева — Константин Кинчев — под его непосредственным влиянием создает две замечательные песни — "Сумерки" и "Стерх", — чем резко преображает дальнейшее творчество АЛИСЫ. В 1991 г. общепризнанный "космополит" Гребенщиков начинает свой знаменитый "русский" цикл. Русские распевы и образы появляются даже в последних песнях Виктора Цоя (взять, хотя бы, "Апрель" и "Кукушку").
 Что уж говорить о сибиряках, вроде Янки Дягилевой и Егора Летова! Неужели это не есть самое яркое подтверждение успеха и востребованности Башлачева?

 "Я отношу это все на абсолютно мистический счет, поскольку, когда умер СашБаш, у меня на стене висел его портрет, и как-то я сидел смотрел на него, думал — возникло четкое ощущение, что все это переваливается на всех нас. …Я на это среагировал умозрительно, — типа, да. И потом, когда из Лондона вернулся, начали переть песни совершенно другого типа, не рок-н-ролл. …И написался пакет песен. Поэтому 90-е получились такие, — я как-то сказанул "деревенские 90-е", но это оказалось точно. …"Русский Альбом" — это был неприкрытый шаманизм, я просто был в трансе на сцене, это видно. В Петербурге как раз это не прокатило; просто за счет того, что Петербург от России настолько далек! …В отличие от всей остальной России, где рубахи рвали и в очереди выстраивались".
(Б. Гребенщиков)

 "Он (Башлачев — С. К.) меня научил, прежде всего, относиться к слову не так, как я относился. Мне казалось: слово и слово — черт с ним. Можно обломать, запихнуть в строку. Для него слово было куском жизни… Я видел, как он со словом работает, меня даже ломало от этого. Потому что он писал с долей математики, что ли: строил вот так строчки, здесь выводил слова, которые должны рифмоваться, тут закруглялось стрелочками… Это с этим, то с тем — цепочка получалась огромная!"
(К. Кинчев)

 "Мне кажется, что это самый великий рокер из всех, кто у нас в стране был. Когда я первый раз его услышал, повлияло страшнейше. ...Он шел от русских корней, от русской словесности. Причем замешано это было на принципе "треш", не в смысле "металлический", а это понятие такое на Западе, "помойка" называется, когда идет один рифф и на нем начинается монотонный словесный наворот, типа шаманства, который нарастает, спадает и т. д. И к этому он подошел как-то внутренне. Песня "Егоркина Былина" очень глобальна. Вот в этом смысле он на меня очень сильно повлиял. Когда я его первый раз услышал в конце 1986 года, я очень удивился, как это можно так петь. Я тогда очень короткие песни, мелодичные, но злые и жесткие писал. А он занимался тем, что делал развернутые вещи минут на шесть, такой страшный поток сознания. Страшный, очень яркий, режущий, агрессивный. То, что к эстетике не имеет никакого отношения. Я считаю, что до сих пор его не понимают. Чем дальше, тем больше я нахожу что-то общее между ним и мной. Его можно понять, если находишь в себе то же самое, что и он находит. Я толком только недавно понял "Посошок". Это величайший человек, который был у нас".
(Е. Летов)

 "Вот эта, кстати, линия — Янка-Башлачев, про нее, наверное, Фирсов лучше расскажет или Начальник. Потому что Башлачев на нее оказал какое-то влияние, совершенно колоссальное — тут даже Летов отдыхает. Это не то, чтобы видно было — это было понятно из всего. То есть, она про Башлачева мало говорила, но они же были знакомы".
(К. Рябинов)

 "Саша — это, на мой взгляд, гениальный человек, потому что из поэтов, принадлежащих рок-н-роллу он, конечно, лучше всех, глубже. Не лучше, лучше — не то слово, а глубже всех и как-то максимально художественно глубоко отразил  вот те мысли, то мировоззрение, мироощущение того времени, 80-х, которое проецируется и на наши дни, конечно. И человек, слушая его песни, читая его стихи, он будет чувствовать то же, что и мы чувствовали. я не раз говорил,  что горд, что мое поколение выдало на-гора вот такого замечательного поэта, как Саша Башлачев. Простите за пафос, но это от души".
(Ю. Шевчук)



Волна патриотизма

"Почему, например, я, русский человек, терпеть
не могу славянофилов?  Потому что любое  "фильство"
предполагает  какую-то фобию.  А я не в состоянии
мириться ни с какой фобией, я вне фобий". 
(А. Башлачев)

«Патриотизм — значит просто "Убей иноверца!"
— Эта трещина проходит через мое сердце».
(Б. Гребенщиков)

 К сожалению, возрождение "национального духа" нередко приводит его адептов к разнообразным спекулятивным теориям, от которых частенько разит вполне конкретным национализмом. Это и неустаревающая "арийская идея", не дававшая спать Адольфу Шикельгруберу и до сих пор периодически волнующая индоевропейские народы. При этом, каждый из них неизменно считает "истинными арийцами" только себя.
 Не обходится здесь и без разнообразных символов: колеса, солнцеворота, Шамбалы — это в лучшем случае. А вообще ныне большая мода на свастику (конечно, не на гитлеровскую — упаси, Бог! — на "нашу"). То украинцы из КОМУ ВНИЗ на майки ее налепят, то православный Кинчев поместит ее на обложку диска, а потом искренне возмущается "темнотой" народа, не умеющего отличить правостороннюю свастику от левосторонней.
 Ревякин вполне серьезно начинает утверждать в интервью, что "русская письменность дала начало финикийской"."Обращенный язычник" Кинчев, со свойственной ему оголтелостью, перенял вместе с российским православием и все его "черносотеннические" заблуждения (к самому учению отношения не имеющие, но сопровождающие его постоянно). Вот и поет теперь о "басурманах", поганящих нашу землю-матушку.24

"Нас точит семя орды,
Нас гнет ярмо басурман,
Но в наших венах кипит
Небо славян.
И от Чудских берегов
До ледяной Колымы
Все — это наша земля!
Все — это мы!

За бугром куют топоры,
Буйные головы сечь,
Но инородцам кольчугой звенит
Русская речь.
И от перелеска до звезд
Высится Белая рать.
Здесь, на родной стороне
Нам помирать".
("Небо Славян")

 Не стоит забывать и то, что Летов и Ревякин связывались с Национал-большевистской партией, также эксплуатирующей национальный аспект.25
 На Украине же к "басурманам" традиционно добавляются еще и "москалі, які гноблять неньку-мову". А ведь вместо того, чтобы рвать чубы и размазывать слезы, подумали бы, как сделать украинский язык популярным. Удалось же это Шевченко и Гоголю! Я всегда говорил, что ВОПЛИ ВИДОПЛЯСОВА сделали для популяризации украинского языка неизмеримо больше, нежели все члены "Руха" вместе взятые.

 И в заключение еще об одной тенденции. Некоторые наши "рок-почвенники" в "национальном" запале стали агрессивно воспринимать и всю нынешнюю цивилизацию (их же и породившую). Ну, прямо "Назад — к девственности!" в духе Руссо. Им почему-то непонятно, что возвращение к старому невозможно, да и случись это возвращение, мало кто из них сможет это оценить. Иначе придется бросить свои электрогитары и играть на гармони где-нибудь в степях Забайкалья.
 Только возрождение, переосмысливание традиций в новых формах, способно их сохранить. Именно это и делали вышеназванные рокеры. Жаль только, если "породив" национальный дух, они своими необдуманными действиями и заявлениями его и убьют.

   

« назад «





Комментарии к статье


Велимир Хлебников — поэт, подвигнувший Ревякина на словотворчество.





"Евроазиат" Ревякин и его "родная" из одноименного клипа.



20 — "Медленно мерином берегом, еле как—
Пробую вспомнить себя.
Ясного лясыря, грудил костры зазря —
Угли в ответ шипят…".
("Венч")

"Дай глоток воды
Расцелебной,
Вымой волосы
Под дождем.
Может, станешь мне
Расцаревной,
Может, ядом жгнешь,
— Подождем".                         
 ("Гон в Полдень")

21 — "— Давай составим небольшой словарь Ревякина, в стиле  примечаний в фильме "Асса". Что такое "выворотень"?
— Дерево с корнями, вывернутое ветром.- Это твое слово?
— Наверное, старославянское. Я привел дословный перевод.
— Поехали дальше. "Узарень"?
— Просто пришло мне в голову. От понятия "узреть", "озарение".
— "Пояс Ульчи"?
— Вот это для меня уже фундаментальное понятие. Этимология его начинается со слов "ульчание", "ульча".  "Ульча" — путь людей в согласии с собой, в любви и чести. Расшифровывается: "у" — как движение, "л" — любовь, "ч" — честь, согласие. Ну, пояс — это пояс.
— А "венч" ?
— Это как венец".
(Интервью с Д. Ревякиным,
 "Неделя", №6, 1997 г.) 

22 — "Последний детский упрек
 Теряй в колодцах теснин.
 Кто плечи плетью увлек,
 Пьет торопливо.
 Когда зовет потолок
 Увидеть небо в чистынь,
 Дрожит слезою дорог
 Смола полива".                          
   ("Так и надо")
"Гуляли вместе,
Клубили в траве,
Ремнями шкуры умывали.
Слезами мести
Забыл делавер —
Прибило волнами в увалень".                               
("Гуляли Вместе")


23 — "Не оставлю след на снегу
— Я, седой якут.
Ухожу в метель берегом Лены
.Вскормленный суровым гнездом,
С ветром заодно,
— Ноздри рыскают запах оленя.
Мудрый, в молчаливом краю
Черной тенью тундру крою,
— Острый глаз вокруг веком мелеет.
Влюбиться убийцей!
Пляшут хищно костры,
Бубен празднует ночь,
Отблеском ранит нож,
Пальцы плетут узлы.
Свой последний наказ
Плюнуть спешит шаман,
Следом ползет сама
Смерть на кривых ногах.
  Не сожмет кулак копье,
  Не вернуться на тропу.
  Племя пляской звезды пьет,
  Мой язык во рту распух".
("Последняя Охота")

 


Этот 24-летний юноша оказался гораздо "взрослее" и "мудрее" своих рок-коллег.











Башлачев поет. Майк и Кинчев внимательно слушают.













"— …когда умер СашБаш, …возникло четкое ощущение, что все это переваливается на всех нас", — сказал БГ и выпустил "Русский Альбом".












Янку Дягилеву кто-то даже несправедливо окрестил "женским голосом Башлачева".


















Колеса, солнцевороты, свастики — излюбленное выражение "национального духа" наших рок-героев.




















24 — Басурманы-то, они, конечно, басурманы, но как бы в таком патриотическом "запале" дров и стульев не наломать…

25 — Правда, Ревякин из нее быстро "выписался". Что касается Летова, то это сложная тема, достойная отдельной статьи.




ВВ сделали для популяризации украинского языка неизмеримо больше, нежели все члены "Руха" вместе взятые.