| /С. Курий/ "Твое Время" №1-2/2005 <<< вернуться к части 1
Если "Тень" повествовала о "сытых душах" элиты, то следующая пьеса Шварца — "Дракон" — говорила о более страшном —"перекроенных душах" всего народа.
Сюжет сказки классичен. Странствующий рыцарь Ланцелот забредает в город, находящийся под четырехсотлетним владычеством Дракона, которому жители каждый год отдают в жены самых красивых девушек (они быстро погибают "от омерзения"). Рыцарь готов вызвать Дракона на поединок. Но что это? Его начинают отговаривать не только "лучшие люди города", но и сама Эльза. Оказывается, люди привыкли жить с Драконом, мало того — они не представляют, как будут жить без Дракона ("...единственный способ избавиться от драконов — это иметь своего собственного"). Как и в "Тени", даже сочувствующие Ланцелоту горожане не могут открыто выступить против Дракона — очень уж сильно они его боятся и даже по-своему "любят".11 Ланцелот оказывается практически один, его помощь вроде бы никому и не нужна.
|
"Ланцелот. …Кот, она очень славная девушка. Что это? Кот! Она улыбается? Она совершенно спокойна! И отец ее весело улыбается. Ты обманул меня?
Кот. Нет. Самое печальное в этой истории и есть то, что они улыбаются".
"Бургомистр. …Кто вас просит драться с ним?
Ланцелот. Весь город этого хочет.
Бургомистр. Да? Посмотрите в окно. Лучшие люди города прибежали просить вас, чтобы вы убирались прочь!
Ланцелот. Где они?
Бургомистр. Вон, жмутся у стен. Подойдите ближе, друзья мои".
"3-я подруга. Подумать только! Если бы не этот приезжий, дракон давно бы уже увел Эльзу к себе. И мы сидели бы спокойно дома и плакали бы".
(Е. Шварц "Дракон") |
Тем не менее, и в самом городе находятся своеобразные "партизаны-подпольщики", которые давно ждали героя, и которому они вручают волшебное оружие (официально же горожане "вооружают" Ланцелота тазиком, подносиком и справкой о том, что "копье находится в ремонте"). В конце концов Дракон повержен, а полуживой Ланцелот куда-то пропадает (считается, что он умер). Но уничтожив внешнее зло, рыцарь не уничтожил зло внутреннее, не вылечил души, искалеченные Драконом. Поэтому, когда выздоровевший Ланцелот возвращается в город, он видит, что ничего не изменилось, теперь властителем стал "выздоровевший" Бургомистр. Именно его считают победителем Дракона и отдают в жены Эльзу. Вот тут-то Ланцелот понимает, что истребить причину зла мало, надо искоренить и его последствия.
|
"Генрих. Год назад самоуверенный проходимец вызвал на бой проклятого дракона. Специальная комиссия, созданная городским самоуправлением, установила следующее — покойный наглец только раздразнил покойное чудовище, неопасно ранив его. Тогда бывший наш бургомистр, а ныне президент вольного города героически бросился на дракона и убил его, уже окончательно, совершив различные чудеса храбрости. …Чертополох гнусного рабства был с корнем вырван из почвы нашей общественной нивы. …Благодарный город постановил следующее: если мы проклятому чудовищу отдавали лучших наших девушек, то неужели мы откажем в этом простом и естественном праве нашему дорогому избавителю!".
(Е. Шварц "Дракон")
"Генрих. Но позвольте! Если глубоко рассмотреть, то я лично ни в чем не виноват. Меня так учили.
Ланцелот. Всех учили. Но зачем ты оказался первым учеником, скотина такая? …Эй вы, Миллер! Я видел, как вы плакали от восторга, когда кричали бургомистру: "Слава
тебе, победитель дракона!".
1-й горожанин. Это верно. Плакал. Но я не притворялся, господин Ланцелот.
Ланцелот. Но ведь вы знали, что дракона убил не он.
1-й горожанин. Дома знал… — а на параде…".
(Е. Шварц "Дракон") |
Судьба постановки "Дракона" начиналась вполне счастливо. Все аллегории казались авторам ясными. Все официальные инстанции пьесу утвердили фактически без правок. В 1944 году в Москве Театр Комедии впервые показывает "Дракона" на сцене. После чего испуганный председатель Комитета по делам искусств Б. Храпченко говорит, что ТАКОЕ показывать советскому народу негоже. Акимов, Шварц и их друзья (Н. Погодин, И. Эренбург, С. Образцов) спасали пьесу как могли, объясняли, что Ланцелот — это советский народ, Дракон — фашизм,12 а Бургомистр — США, которые за счет СССР пытаются примазаться к победе над Драконом.
|
"На протяжении двух лет работы исторические события давали новую пищу для развития темы. Задержка открытия второго фронта, сложная игра западных стран, стремившихся добиться победы над германским фашизмом с непременным условием максимального истощения советских сил, говорили о том, что и после победы над Гитлером в мире возникнут новые сложности, что силы, отдавшие в Мюнхене Европу на растерзание фашизму и вынужденные сегодня сами от него обороняться, не стремятся к миру на земле и могут впоследствии оказаться не меньшей угрозой для свободы человечества.
Так родилась в этой сказке зловещая фигура Бургомистра, который, изображая собою в первом акте жертву Дракона, приписывает себе победу над ним, чтобы в третьем акте полностью заменить собою убитого Ланцелотом угнетателя города".
(Н. Акимов) |
Тогда Шварца стали убеждать переделать пьесу так, чтобы все было ясно — где СССР, где США. Переделывать Шварц ничего не стал (это просто бы убило сказку),13 и "Дракона" однозначно запретили. В 1944 году вышла даже рецензия с красноречивым заголовком "Вредная сказка". В результате чиновники-"перестраховщики" сами подложили себе свинью, сами дали заподозрить себя в "грехах", осуждаемых в "Драконе", сами присвоили пьесе титул "неугодной сказки". Как говорил О. Уайльд, "Калибан узрел себя в зеркале и разозлился". С развенчанием "культа личности" у советской интеллигенции отныне не возникало сомнений по поводу, кто такой Дракон. Акценты сказки сместились на противоположные. То, что пугало чиновников отныне стало постулатом для антисталински настроенного поколения. Недаром возобновленная в 1962 году постановка "Дракона" вызвала у зрителей теперь уже вполне ожидаемые ассоциации и снова была запрещена.14 Если бы Шварц узнал о подобном восприятии, он бы весьма удивился.
|
"…На другой день после посещения Хрущевым знаменитой выставки в Манеже мы с мужем были на утреннем спектакле в студенческом театре МГУ на Никитской. Давали "Дракон" Шварца. В антракте вся публика осталась на местах, шурша свежими газетами. У меня было острое ощущение, что когда мы выйдем, нас уже будет поджидать вереница закрытых фургонов с надписями "Хлеб".
(Р. Фрумкина)
"Сначала его в 40-х годах запретили, за то, что он был естественно антисталинский, а потом, когда во время оттепели Акимов его возобновил, его вновь на моих глазах запретили, потому что он был естественно вообще антисоветский — антихрущевский. Там была, например, такая страшная сцена. Там шел бой Ланселота с Драконом, совершенно сказочная история со сказочными огромными зелеными головами, которые одна за другой умирали, говоря ему: "Мы оставляем тебе мертвые души". И постепенно все погружалось во мглу. Выбегал народ. Сначала они выползали, не веря тому, что это могло произойти. Потом оживлялись. Сцена заполнялась буквально всеми артистами, которые только могли выйти на сцену. И они, постепенно понимая, что произошло, начинают танцевать почти Карманьолу. Было такое впечатление, что просто французская революция. И после этого на сцену выходит сын бургомистра Генрих и говорит: "Молчать! За распространение слухов отрубаем голову без права замены этой казни штрафом". И вся массовка приседала. Вот это надо было видеть. Они приседали просто как балетные танцовщики на сцене. И потихоньку на этих согнутых ногах уходили со сцены. Вот ничего более страшного я в своей жизни не видала. …И так же как в последнем акте, когда, наконец, попадала власть бургомистру, выстраивались все его чиновники поперек сцены, и бургомистр выходил широким шагом на сцену, выходил Суханов абсолютно лысый в клоунском наряде. Вот за это, я думаю, спектакль в конце концов и сняли. Это была такая пародия на Хрущева — выходил Хрущев один к одному. Суханов еще и был похож на Хрущева. И шел по сцене, лицемеря и говоря всякие жестокие вещи".
(Беседа с Н. Аловерт, 2001 г., Иван Толстой, радио "Свобода") |
Вот, собственно, и все, чего добились власти своими запретами. Однако, просто сказать, что антисталинские ассоциации возникли у зрителей на пустом месте, было бы не совсем верным. Сказки Шварца, как и любые настоящие талантливые произведения искусства, касаются вечных проблем и ценностей. Да, Шварц многое приблизил к нам: его персонажи говорят как обычные люди, их характеры — это (часто более резко очерченные) характеры обычных людей, которых мы встречаем в жизни. Но сама схема сказки, сами проблемы, поднимаемые в ней, не принадлежат конкретной эпохе или стране. И каждый волен находить в ней то, что близко именно ему, именно здесь, именно сейчас. Ведь лесть остается лестью, жестокая власть — жестокой властью, ложь — ложью.15
В 1940-х годах народ мог увидеть в Драконе и Бургомистре —Гитлера и Запад, в 1960-х — Сталина и Хрущева. А в конце 1980-х Марк Захаров в своем фильме "Убить дракона" придал Бургомистру явные черты Брежнева. Дракона он вообще показал в трех обличьях — милитаризованном, шоуменском и экзотично-самурайском, а особый упор сделал на погромах, которые устроил народ после избавления от Дракона под радостные возгласы "Свобода!".
Но ни в коем случае нельзя забывать, что эти сказки не о Сталине или Гитлере, эти сказка — о нас. Место Дракона, горожан, Тени или Министра-администратора всегда вакантно для того, кто скажет "все люди — свиньи", "нас так учили" или что "единственный способ избавиться от драконов — это иметь своего собственного".
Вечные сказки
"В сказке очень удобно укладываются рядом обыкновенное
и чудесное и легко понимаются, если смотреть на сказку как
на сказку. Как в детстве. Не искать в ней скрытого смысла.
Сказка рассказывается не для того, чтобы скрыть, а для того,
чтобы открыть, сказать во всю силу, во весь голос то, что думаешь".
(Е. Шварц "Обыкновенное чудо")
Когда говорят о тяжелой судьбе "взрослых" сказок Шварца, может сложиться впечатление, что советская власть просто жить писателю не давала, а все написанное тут же запрещала. Конечно, это не так. Творчество Евгения Львовича отнюдь не ограничивалось вышеназванными пьесами. Он был довольно успешным детским драматургом. Его "Красная шапочка" не сходила с театральных подмостков с 1937-го, а "Снежная королева" с 1939-го года. Во время войны, как ценного работника культуры, Шварца вместе с театром Акимова эвакуировали из блокадного Ленинграда в места более спокойные. После войны в 1947 на экраны вышла суперпопулярная "Золушка" с Я. Жеймо, а в 1957 году — знаменитый "Дон Кихот" с Н. Черкасовым. Оба советских "блокбастера" были сняты по сценарию Шварца. В последние годы жизни писатель был популярен, уважаем и, мягко говоря, не беден. Он имел превосходную квартиру в Ленинграде, дачу в знаменитом Комарово и даже собственный автомобиль (это в 1950-х-то годах!).
Над своей последней "взрослой" сказкой Шварц работал чрезвычайно долго, еще с 1944 года. За это время она поменяла уйму названий — "Медведь", "Веселый волшебник", "Безумный бородач", "Непослушный волшебник", пока писатель не нашел более емкое и точное - "Обыкновенное чудо".
Это была, наверное, самая личная, самая лирическая из всех его сказок. И неудивительно — ведь повествовала она о Любви. Мало того — в этой сказке под масками Хозяина-Волшебника и его Хозяйки-жены впервые неприкрыто проглянули автобиографические черты, что подтверждалось и характером Волшебника, и посвящением пьесы Екатерине Ивановне Шварц.
|
"Хозяин. Таким уж я на свет уродился. Не могу не затевать, дорогая моя, милая моя. Мне захотелось поговорить с тобой о любви. Но я волшебник. И я взял и собрал людей и перетасовал их, и все они стали жить так, чтобы ты смеялась и плакала. Вот как я тебя люблю. Одни, правда, работали лучше, другие хуже, но я уже успел привыкнуть к ним. Не зачеркивать же! Не слова — люди".
(Е. Шварц "Обыкновенное чудо") |
Любовь в пьесе явлена в самых разных ипостасях. Это и зрелая любовь Волшебника и его жены, и юношеская противоречивая любовь Медведя и Принцессы,16 и по глупости утерянная любовь-воспоминание хозяина трактира Эмиля, и даже эгоистичная отцовская любовь капризного Короля.17 Единственный, кто не подвластен этому чувству (он же и самый отвратительный) персонаж сказки — Министр-администратор — мошенник и коммерсант.
|
"Администратор. Когда контрабандист ползет через пропасть по жердочке или купец плывет в маленьком суденышке по Великому океану - это почтенно, это понятно. Люди деньги зарабатывают. А во имя чего, извините, мне голову терять? То, что вы называете любовью, — это немного неприлично, довольно смешно и очень приятно. При чем же тут смерть?
…Нечего, сударыня, нечего смотреть на меня так, будто вы и в самом деле думаете то, что говорите. Нечего, нечего! Все люди свиньи, только одни в этом признаются, а другие ломаются. Не я презренный, не я злодей, а все эти благородные страдальцы, странствующие проповедники, бродячие певцы, нищие музыканты, площадные болтуны. Я весь на виду, всякому понятно, чего я хочу. С каждого понемножку — и я уже не сержусь, веселею, успокаиваюсь, сижу себе да щелкаю на счетах. А эти раздуватели чувств, мучители душ человеческих — вот они воистину злодеи, убийцы непойманные. Это они лгут, будто совесть существует в природе, уверяют, что сострадание прекрасно, восхваляют верность, учат доблести и толкают на смерть обманутых дурачков! Это они выдумали любовь. Нет ее! Поверьте солидному, состоятельному мужчине!".
(Е. Шварц "Обыкновенное Чудо") |
Стержень пьесы — это своеобразно вывернутый наизнанку сюжет "Красавицы и чудовища". Если в старой сказке поцелуй влюбленной девушки превращает чудище в человека, то здесь — наоборот, по прихоти Волшебника именно поцелуй Принцессы вернет прекрасного юношу в исходное состояние — превратит в Медведя.
|
"Хозяин. …Как ты посмел не поцеловать ее?
Медведь. Но ведь вы знаете, чем это кончилось бы!
Хозяин. Нет, не знаю! Ты не любил девушку!
Медведь. Неправда!
Хозяин. Не любил, иначе волшебная сила безрассудства охватила бы тебя. Кто смеет рассуждать или предсказывать, когда высокие чувства овладевают человеком? Нищие, безоружные люди сбрасывают королей с престола из любви к ближнему. Из любви к родине солдаты попирают смерть ногами, и та бежит без оглядки. Мудрецы поднимаются на небо и ныряют в самый ад — из любви к истине. Землю перестраивают из любви к прекрасному. А ты что сделал из любви к девушке?
Медведь. Я отказался от нее.
Хозяин. Великолепный поступок. А ты знаешь, что всего только раз в жизни выпадает влюбленным день, когда все им удается. И ты прозевал свое счастье. Прощай. Я больше не буду тебе помогать. До чего довел… Я, весельчак и шалун, заговорил из-за тебя как проповедник".
(Е. Шварц "Обыкновенное Чудо") |
И тем не менее чудо случается. Случается вопреки сказочным "законам природы", вопреки воле самого Волшебника. Мораль проста и прекрасна: именно великие сильные и чистые чувства по-настоящему сказочны, именно они творят чудеса. Золушка прекрасна и в золе, Щелкунчик — прекрасный принц, несмотря на чудовищную оболочку. Просто сказки позволяют это увидеть. "Не вера — от чудес, а чудо — от веры" — этот христианский принцип подходит и к сказкам Шварца. И по мнению писателя увидеть эти чудеса можно и в обычной жизни. Стоит только захотеть.
|
"Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец. Слава безумцам, которые живут так, как будто они бессмертны, — смерть иной раз отступает от них".
(Е. Шварц "Обыкновенное Чудо") |
Пьеса была поставлена в 1956 году, а в 1964 году экранизирована Э. Гариным. Однако первый фильм как-то не запомнился, зато настоящим явлением стало "Обыкновенное чудо" 1978 года в режиссуре М. Захарова, по его мнению, первой его киноудачей.18
|
Некоторые любопытные факты из истории к/ф "Обыкновенное чудо":
— К началу съемок исполнитель роли Волшебника Олег Янковский оказался в реанимации. "Будущее мое темное, — сказал актер. — Снимайте без меня". "Другого Волшебника я не представляю" — твердо заявил Захаров и терпеливо ждал пока Янковский поправится.
— Евгений Леонов на роль Короля согласился неохотно. И не потому, что роль не нравилась, просто ему предстояла поездка в Германию. Пришлось все сцены с Королем снять всего за 10 дней.
— Екатерину Симонову на роль Принцессы Захаров брать не хотел. А согласился под давлением общественности лишь когда увидел, как хорошо она смотрится в мужском платье. Кстати, Симонова до сих пор убеждена, что это ее самая известная роль.
— Текст сценария этой вроде бы совершенно "аполитичной" сказки тоже подвергли небольшой цензуре. А именно: выбросили фразу "Стареет наш королёк", а также то место, где Охотник говорит, что он пишет книги, чтобы все это не вызывало ненужных ассоциаций с одним стареющим писателем-орденоносцем, а по совместительству — Генеральным секретарем ЦК КПСС. |
Итак, мечта Шварца сбылась, да еще как сбылась! Его сказки смотрят и дети, и взрослые. Они по-прежнему актуальны. И при этом по-настоящему чело-ВЕЧНЫ. По-моему, каламбур удался… А вы как считаете?
|
"Мысли мешаются. Что-то… что-то я не договорил. Эй, вы! Не бойтесь. Это можно — не обижать вдов и сирот. Жалеть друг друга тоже можно. Не бойтесь! Жалейте друг друга. Жалейте — и вы будете счастливы! Честное слово, это правда, чистая правда, самая чистая правда, какая есть на земле. Вот и все. А я ухожу. Прощайте".
(Е. Шварц "Дракон")
"Человек ждет событий, ясно выраженных указаний, чистого цвета и полного счастья. Начитанный, мечтательный человек!
Все в мире замечательно и великолепно перепутано. Это же форменная ткань. Это такой ковер, что хоть плачь. Но начитанный и мечтательный человек обижается, ловит мир на противоречиях, устает от сложностей и засыпает. Он плюет на этот ковер. Он себе его не так представлял. Он вообще не верит, что на свете есть вещи, достойные внимания, то есть, ясно выраженные.
Но они есть, о мечтательный человек! Правда, концы и начала замечательных вещей прячутся в серединах и продолжениях других замечательных вещей.
Правда, очень легко человеку сбиться, но есть один чудесный способ не сбиваться. Я продам тебе этот способ, о мечтательный человек. На, бери его. Вот он: смотри.
Смотри. Вот и все. Смотри — и все. Смотри, даже когда хочется щуриться. Смотри, даже когда обидно. Смотри, даже когда непохоже.
Помни — мир не бывает не прав. То, что есть, то есть. Даже если ты ненавидишь нечто в мире и хочешь это нечто уничтожить — смотри. Иначе ты не то уничтожишь. Вот. Понятно?".
(Е. Шварц) |
Сергей Курий
См. также:
Гарри Поттер - мальчик, который "выжил"
Приключения Незнайки в СССР и СНГ
Как попасть в Зачарованное Место (Винни-Пух и всё-всё-всё)
Апология Толкина
Глупости Чарлза Лютвиджа Доджсона (два сна и одна охота)
"Был поленом — стал мальчишкой…" (Пиноккио и Буратино)
Сюжеты на все времена (сказки Ш. Перро)
Полёт Гадкого Утёнка (сказки Х. К. Андерсена)
« назад « |
2005 / №01-02
