Журнал для интеллектуальной элиты общества  
 
 

Архив статей

 2003 / №02-03

19.11.2004 Когда глаза слишком велики... (преувеличения в истории)
/С. Клицов (С. Аксененко, С.Курий)/ №2-3/2003

Авторы: Аксёненко Сергей
Курий Сергей


Глаза журналиста

 В прошлом номере журнала (см. статью "Пиар в Древнем Риме") мы уже осветили один из методов исторического психологизма — так называемый "учет наличия двух воюющих сторон". В данной статье хотелось бы коснуться другой не менее важной и интересной темы, которую условно можно назвать "взглядом журналиста". Условно, потому что я прекрасно понимаю, что собственно журналистов в далеком прошлом не было. Однако, многие путешественники, хронисты или те, кто хронистам слухи передавал,1 пользовались (часто неосознанно) одним типично журналистским приемом.

 Прежде, чем мы отправимся в прошлое, хотелось бы привести несколько конкретных примеров из современности. Начнем с самого тривиального. Как-то в городе, где я жил, пошел сильный дождь (не во всем городе он был сильным — город-то большой). Одну улицу затопило, машины ездили там "по пояс в воде". Затопило также и одно учреждение, которое находилось в полуподвальном помещении. Обо всех этих событиях я сам узнал из новостей, в сообщениях которых был подспудный "удар" по мэрии — мол, плохо работает, не обеспечивает, и город к дождю "не готов". Вечером же мне звонит из другого города встревоженная мама и спрашивает: "У вас что — стихийное бедствие? По новостям показывают, что весь город залит водой". Объяснить, что все на самом деле не так, стоило мне большого труда.

 Этот пример хорошо иллюстрирует тот своеобразный "взгляд журналиста", о котором писалось в начале. Тот же самый взгляд мы наблюдаем во время репортажей с "горячих точек". Не отрицаю, что в местах боевых действий можно наблюдать и стопроцентную разруху. Такие случаи часты, но они не столь часты, как в журналистских сюжетах. Журналист вообще не любит описывать и снимать обычную жизнь, где люди ходят по улицам, сидят в кафе — скука! Он обязательно выищет точку разрушения, точку затопления и т.п. Соответственно, зрители и читатели увидят не цельную картину реальности. Из избранно снятого выберут самые впечатляющие кадры, и "животрепещущий" репортаж готов.
 Иногда журналист, пытаясь быть правдивым (или парадоксальным), скажет что-то вроде "в одном конце города стреляют, в другом люди спокойно сидят за столиками в кафе". Однако, эта мелкая подробность только оттенит "катастрофичность" события, а слушатель (тот же хронист) запросто вычеркнет ее из своего сознания. Привычное ведь не восхищает…

 Выше говорилось о реальном отражении фактов. Но нередки и сознательные преувеличения. Впрочем, историки многие преувеличения разоблачают относительно легко, ведь подобные конструкции рассчитывались на то, чтобы обмануть современников, и по прошествии времени выглядят чересчур наивными (мол, "был в далекой Индии и видел диво-дивное: зверя о семи головах и шести хвостах").
 Кроме того, бывает и неосознанное преувеличение и искажение фактов. Тут впору вспомнить об исследованиях, в ходе которых выяснилось, что человек, внезапно увидев змею, в девяти из десяти случаев механически завысит ее размер. "Синдром рыбака" также всем известен.
 А теперь представьте: вышел ратник на сторожевую башню, а на него несутся, рассыпавшись по степи, десять тысяч татарских конников, а на заднем плане еще арьергард подтягивается. Плюс — за всем этим скопищем скрипят кибитки с женами, детьми и продовольствием все тех же татар. Если наш ратник уцелеет в сече, то в девяти из десяти случаев скажет, что татар было не 12 тысяч, а "тьма тьмущая", т.е. сотни и сотни тысяч. А если даже воевода —начальник нашего ратника — будет обладать суперглазомером, все равно он скорее всего предпочтет завысить количество врага: либо, чтобы оправдать свое поражение, либо, чтобы усилить впечатление от своей победы. И сделает это уже вполне осознанно.2

 Итак, "взгляд журналиста" фиксирует чаще всего не обыденность и повседневность, а нечто необычное, яркое, желательно — душераздирающее. Поэтому мы должны иметь в виду, что и в исторических анналах чаще описывают исключительные, поворотные, удивительные эпизоды истории, чем обыденное, характерное, привычное.3


Помои на голову!

 Говоря о преувеличениях и "взгляде журналиста", я хочу коснуться нескольких интересных расхожих исторических штампов. Мои суждения о первом из них основаны больше на логике и здравом смысле, так как здесь нет очевидных фактических подтверждений.
 Речь пойдет о столь распространенном убеждении, что в средневековых городах на всех улицах (кроме разве что центральной площади) прохожий рисковал тем, что ему в любой момент могли обрушить на голову ведро помоев. Мол, подобная "утилизация отходов" была делом всеобщим и привычным. Так это описывается почти во всех книгах по истории.
 Я не сомневаюсь, что факты выбрасывания помоев на голову случались, и грязь от этого, естественно, была, и свиньи с гусями по улицам гуляли, и эпидемии из-за этого возникали. Сомнение вызывает лишь то, что подобное поведение было нормой и правилом. Мне кажется, что это просто гротескный взгляд поздних поколений на облик средневекового города.4
 Ведь если бы все 4-5 тысяч человек, собранные на небольшой территории, ограниченной стенами, начали постоянно лить помои из окон на улицы, то такой город и до ближайшей эпидемии не дожил бы. Через год он стал бы полностью непригодным для жизни даже самого неприхотливого аскета.

 Скорее всего, помои выливали из окон изредка, когда лень было спускаться вниз. А во дворах домов, либо в специально отведенных местах, располагались глубокие выгребные ямы. Когда ямы заполнялись, их засыпали, а рядом рыли новые. Помои в засыпанной яме, благодаря микроорганизмам и червям, спустя время превращались в почву, и место снова становилось пригодным.
 Повторю, что прямых археологических доказательств у меня нет, да и нужны ли они? Зная две очевидные вещи, что, с одной стороны, средневековые города (в отличие от Древнего Рима) не имели, как правило, канализации и водопровода, а с другой — что отсутствие утилизации (вывоза) отходов сделает в короткий срок любой город нежилым, можно утверждать, что мое предположение о выгребных ямах вполне разумно.5 К тому же возможно, что существовал и какой-то централизованный вывоз отходов за пределы города, ведь в городах было очень ответственное самоуправление и бургомистр дорожил своей должностью.

 За подтверждением вышеизложенного вернемся в тривиальную современность. Наверное, многие наблюдали как домохозяйки вытряхивают свои пыльные половики с балконов, нередко прямо на голову нижерасположенных индивидуумов. Да и бутылки порой из наших окон летят при всем наличии мусоропроводов. Бывает такое в наш прогрессивный век. Но ведь на самом-то деле это не всеобщее правило. Большинство-то вытряхивает и моет свои ковры и дорожки на улице, а если и делают иногда это на балконе — то либо от хамства, либо от недостатка времени, либо половичок очень уж маленький, а спускаться лень. То есть, фактически, ведут себя как нормальные средневековые люди. Правда те были лишены столь удобных технических приспособлений.


Запреты и обличения

 Из всего обилия стереотипов насчет Средневековья очень широко распространено мнение о чрезвычайно низкой личной гигиене. Мол, средневековый человек обычно "купался" лишь один раз в жизни — в момент крещения. На самом деле люди в те времена довольно часто купались, а общественные бани с XIII в. были довольно привычным явлением (со множеством, кстати, услуг — от массажа до бритья). Исчезать они начали как раз в эпоху Возрождения,6 когда бани стали считаться вредными. Кроме случаев разврата, в вину баням стало вменяться и то, что вода, проникая в тело, особенно детское, ослабляет его.
 Заметим, что это было не только мнение церковников, это было мнение специалистов той эпохи.7 Именно они советовали устранять неприятные запахи парфюмерией. Анри де Монте в 1572 г. рекомендовал "для удаления запаха из подмышек протирать кожу розовой водой". То, что сейчас кажется ужасной антисанитарией, в то время и было личной гигиеной (в своем роде). Отрицательное отношение к купанию постоянно возникало на протяжении XVII-XVIII веков, особенно при французском и английском дворах.

Интересно:
 Англичанин Самюэль Пипс девять лет (с 1660 по 1669 год) вел дневник,  в котором записывал события каждого дня с подробностями до минуты. И только один раз он записал, что его жена приняла ванну. Элизабет Пипс, подобно большинству женщин своего времени мылась редко. В XVII в. богатые люди обычно мыли с мылом лишь руки и лицо, а остальные части тела протирали тряпочкой, смоченной розовой водой.
 К тому же считалось, что для сохранения телесной чистоты надо лишь почаще… менять белье. Мол, ткань наилучшим образом задерживает пот и другие нечистоты. Желательно, чтобы белье было белое, ибо оно лучше… очищает!
 Мнение о вреде купания становилось господствующим несколько раз (особенно, начиная с Возрождения). Испанская королева Изабелла Кастильская признавалась, что за всю жизнь она купалась всего два раза: при рождении и в день свадьбы. О короле Франции — Людовике XIV —было известно лишь то, что он моется весной.


 Доказывая относительную чистоплотность средневековых людей, не стоит забывать и о многочисленных монастырских запретах на мытье (вспомним тот же рыцарско-монашеский орден тамплиеров). Само указание, что мыться предписывалось не более нескольких раз в год, свидетельствовало о том, что средневековые люди мылись гораздо чаще, чем того бы хотелось церкви.8 Не было бы факта мытья — не было бы и запрета.

Цитата в тему:
"— Устав Ордена, написанный достаточно поздно, когда Орден, образно говоря, уже обул тапочки. Нет ничего хуже скуки в армии после окончания войны. Наступает момент, когда, например, запрещается драться, наносить рану христианину из чувства мести, что-либо покупать или продавать женщинам, клеветать на собратьев. Нельзя терять рабов, приходить в гнев и выкрикивать: "Я уйду к сарацинам!", губить лошадь из-за халатности, дарить животных, за исключением кошек и собак, покидать Орден без разрешения, нарушать печать магистра, выходить за пределы лагеря по ночам, швырять в ярости свою одежду наземь.    
— По этим запретам можно сделать вывод о том, чем тамплиеры обычно занимались, — заявил Бельбо. — Это дает понятие об их ежедневной жизни. …что, черт возьми, может сделать разъяренный  тамплиер?  Лицо его наливается кровью… Да, лицо его, как ты сказал, наливается кровью, он срывает с себя плащ и  швыряет его на землю… 
— Можете забрать себе этот вонючий плащ вместе с вашим поганым Храмом! — включился я.
— Да еще со злости ударом меча разбивает герб и кричит, что уйдет к сарацинам". 
(У. Эко "Маятник Фуко")


 Исходя из той же логики можно сделать вывод о строгости римских нравов в I в. (времена Калигулы и Нерона). На это наводит яростное возмущение историков и хронистов той эпохи жестокостью и половой распущенностью властей. Такое негодование как раз и свидетельствует, что распущенность не была нормой общества. А французские хронисты XVIII в. (так называемый "галантный век") подобные вольности (распространенные обычно среди дворянства), как правило, не осуждали. Наоборот, считалось неприличным женатому человеку не иметь любовницу (а еще лучше — любовниц). Появление в этом веке фигуры маркиза де Сада с его проповедью аморальности, очень закономерно и символично.

 Как видите, запреты и обличения вполне способны характеризовать ту или иную историческую эпоху с точностью наоборот. Ведь европейские хронисты вряд ли возмутятся тем, что женщины ходят без паранджи, а мусульманские — вряд ли будут негодовать по поводу многоженства. Но если мы встречаем свидетельство возмущения тем или иным фактом, значит этот факт не был нормой и за нравственность общества можно не беспокоиться.


Беспомощное рыцарство

 Некоторые исторические факты настолько забавны, что "взгляд журналиста" непременно выделяет их из общего контекста, популяризует, а затем незаметно делает их в массовом сознании общим местом.
 По многим книгам и даже учебникам давно кочует привычное утверждение о неудобстве и нелепости рыцарских доспехов. Нет, конечно, прямо о нелепости там не говорится. Зато постоянно присутствует описание того, как несчастный благородный рыцарь еле поднимает свой меч, задыхается в шлеме и, самое главное, — падая с коня, не в состоянии не то, чтобы сражаться, но даже подняться.

Цитата в тему:
 " Стоило Коню остановиться (а он то и дело  останавливался),  как  Рыцарь тут же летел вперед, а когда Конь снова трогался с места (обычно он  делал это рывком), Рыцарь тотчас падал назад. В остальном  он  совсем  неплохо держался в седле — только временами валился еще и набок.  Падал  он,  как правило, прямо на Алису — поэтому она вскоре решила не держаться слишком близко к Коню.  
 В пятый раз помогая Рыцарю подняться с земли, она рискнула заметить:  
— Вы, должно быть, не часто ездите верхом?  
Белый Рыцарь очень удивился.  
— Почему ты так думаешь? — спросил он дрожащим от обиды голосом и залез в седло, держась одной рукой за  Алисины волосы,  чтобы  не свалиться с другого бока.  
— Если много ездить верхом, то не будешь так часто падать.  
— Я езжу много, — отвечал Рыцарь торжественно. — Очень много!  
— Ах, вот как! — сказала Алиса как могла сердечнее".
(Л. Кэрролл "Алиса в Зазеркалье")


 Читая подобные описания (Кэрролл-то, понятно, просто шутил, а вот многие писали об этом серьезно), можно только удивляться, как подобные металлические "болваны" могли вести многочисленные (часто довольно успешные) войны!
Естественно, все было совсем не так, как об этом пишут. Доспехи, конечно, особой легкостью не отличались, но они и не были мученическими веригами. Вес боевых доспехов равномерно распределялся по телу и обычно был (судя по оставшимся образцам) около 25 кг (максимум в XVII в. — 33). Рыцарь в подобной броне мог запрыгнуть на коня, соскочить с него, подняться после падения, сражаться пешим (хотя, естественно, на коне он чувствовал себя гораздо "уютнее"). К тому же, юношей тренировали носить такие доспехи с детства,9 так что они были для них привычной "спецодеждой" (что, впрочем, не означает, что они танцевали в них на балу и ходили на свидания).
 Такой закованный в железо боец был максимально неуязвим для холодного оружия. Достаточно вспомнить о "кровопролитных" (с точки зрения, конечно, самих рыцарей) сражениях, в которых гибли обычно всего-то несколько десятков всадников.10 Тому были и другие причины: рыцари частенько предпочитали брать поверженных в плен, надеясь получить выкуп.
 И построение "клином" или "свиньей" было самым оптимальным для "железной" конницы (несмотря на широко известное поражение в Ледовом побоище). Цель "свиньи" — врезаться в ряды врага, а затем "разлиться" вширь, позволяя каждому рыцарю проявить свою боевую доблесть.11

 И лишь на закате Средневековья стали появляться доспехи такого веса, что подняться с земли без посторонней помощи было действительно невозможно. Речь идет не о боевых, а о специальных турнирных доспехах, вошедших в моду только в XVI в. и рассчитанных исключительно на копейный бой.12 Боец, одетый во всю эту тяжесть (около 85 кг.), поднимался на коня с помощью бревна и напоминал настоящий "танк", готовый к столкновению. Большего от него и не требовалось. Сбитый с коня, он действительно был беспомощен.
Этот один (!) курьезный и специфический факт, благодаря "взгляду журналиста", кинул тень на все рыцарское обмундирование. Доспехи стали ненадежны лишь тогда, когда пуля-дура научилась пробивать даже мощный панцирь. Однако, легенда об их неудобстве жива до сих пор, как и многие другие легенды.

 Подводя итог всему вышесказанному, стоит еще раз повторить, что "делить напополам" надо не только сообщения современных журналистов, но и хронистов древности.

Сергей Аксёненко, Сергей Курий (раздел "Беспомощное рыцарство")


См. также:

"Пиар" в древнем мире

Поэты и власть  

Об оценке значительности исторических событий

Знаменитые ничтожества  

"С меня при цифре 37 в момент слетает хмель…" (о 1937 годе и не только) 

Рыцари с "распальцовкой" (похожи ли феодалы средневековья на "новых русских")

Если бы, да кабы... (частица "бы" в истории")

Парадоксы памяти

   

« назад «





Комментарии к статье






1 — Ведь хронист не обязательно сам участвовал во всех описываемых им событиях.



































































2 — Здесь я не говорю о комичных, с точки зрения современного "постановщика",  художественных описаниях. Нельзя не улыбнуться, читая знаменитый средневековый эпос "Песнь о Роланде", когда тебе попадается фраза, наподобие "Заплакал Карл и с ним сто тысяч франков". Все сто тысяч франков (само по себе огромное преувеличение численности франкской армии) вряд ли бы увидели или услышали плач короля в такой огромной толпе.

3 — "Опять же хорошо, конечно, попасть в сказку с хорошим концом, да сказки-то эти, может, не самые хорошие! А мы, интересно, в какую сказку попали?".
(Д.Р.Р. Толкин "Властелин Колец")







"Через полминуты окно снова открылось, и старик крикнул:
— Становись под окно и подставь свою шляпу.
Пиноккио незамедлительно снял свой колпак. И тут  на  него  обрушился поток воды, который промочил его насквозь от головы до пят, как горшок с засохшей геранью".
(К. Коллоди, "Пиноккио")



4 —  Вспомним хотя бы, как деятели итальянского Возрождения в порыве обновления часто чрезмерно очерняли Средневековье. Даже чудесную архитектуру XII-XIII вв. окрестили готической (по имени племени готов - одних из разрушителей Римской империи), т.е., по сути дела, "варварской".



Средневековая часть города Анже во Франции. Современный вид.



5 — Такой способ утилизации до сих пор практикуется во многих селах и даже в некоторых старых городских застройках.

6 — Последняя из парилен была разрушена в 1556 году.

7 — А как же не возникнуть такому мнению! В бани приходили смывать свою грязь, значит с грязью и приходили. Бани были к тому же общими, следовательно в них можно было "подхватить" все —- от грибка и вшей до гонореи с сифилисом. Ученые в своих обобщениях исходили, как известно, из фактов, а факты вредность таких бань тогда подтверждали. Но ученые от гигиены как таковой не отказывались, просто ввели совершенно другие ее нормы, например, протирание.


Общественные бани с XIII в. были довольно привычным явлением.


8 — Безусловно, современные люди чистоплотнее, но во многом благодаря техническим удобствам, которых Средневековье не знало.










В XVII в. богатые люди обычно мыли с мылом лишь руки и лицо, а остальные части тела протирали тряпочкой, смоченной розовой водой.
















Рыцарский турнир. Миниатюра из Манесского кодекса. 1300г. Германия. В книгах (даже в учебниках) постоянно присутствует описание того, как несчастный благородный рыцарь, падая с коня, не в состоянии не то, чтобы сражаться, но даже подняться.



Германский рыцарь в полном вооружении.




Рыцарские доспехи, отделанные гравировкой, чеканкой и позолотой, 1580 г.




9 — Известны полные комплекты для шести-восьмилетних детей.

 


10 — В 1439 г. в Италии (где изготовлялись одни из самых прочных доспехов), возле города Ангиари, произошло сражение между двумя рыцарскими отрядами. В битве участвовало несколько тысяч рыцарей. За четыре часа ожесточенного боя погиб всего-навсего… один рыцарь! Да и то по чистой случайности: сбитый с коня, он был растоптан копытами конницы!
 Или еще один забавный исторический случай. Когда в бою при Бувине французский король Филипп Август был сбит с коня, враги не могли найти в его снаряжении ни одной щели, через которую можно было бы поразить короля кинжалом. Пока они тщетно пытались заколоть поверженного короля, на помощь подоспели французские рыцари и освободили его.

11 — К тому же, подобное построение защищало их от обстрела лучниками. Ведь рыцарское войско приближалось очень медленно и темп набирало лишь на определенном расстоянии от врага (чтобы кони не выдохлись). Вспомним также, как лихо разделались с французской конницей в начале Столетней войны английские лучники с помощью мощных дальнобойных луков, способных пробить рыцарские латы.

12 — Дело в том, что раньше на турнирах бились в основном затупленными копьями. Однако позже правила ужесточились, бились уже острым оружием, что и вызвало наращивание толщины доспехов.