| /С. Аксененко/ "Твое Время" №1/2003
<<< вернуться к части 1
Автор: Аксёненко Сергей
Военные путчи в России и Украине
В древние времена ситуация в России (Украину отдельно мы будем рассматривать в те периоды ее истории, когда она не входила в состав России или СССР) ничем не отличалась от той, что была описана выше. Власть принадлежала военным правителям-князьям, стоявшим во главе своих дружин. Со временем княжеская (позже — царская) власть стала всеобщей, в чем-то правитель делил свою власть с духовным лидером (митрополитом, позже —патриархом), но последнее слово всегда оставалось за монархом.10 Военщина выходила на первые роли только при кризисах центральной власти или смене правителей. И то в последнем случае был задействован лишь столичный гарнизон: в XVII в. это были стрельцы (например, борьба правительницы Софьи с царем Петром), в XVIII в. — гвардейцы (например, захваты власти Елизаветой Петровной и Екатериной II). Бунты отдельных частей (скажем, военных поселян в XIX в.) были не попыткой захвата власти, а протестом против тяжелой жизни и не отличались в этом плане от типичных крестьянских восстаний. А выступления отдельных военных (например, подпоручика Мировича в XVIII в.) — не более, чем спонтанная непродуманная авантюра.
Первая реальная попытка военщины совершить путч, в классическом смысле этого слова, относится к 1825 году и широко известна как "восстание декабристов". Мы здесь не подвергаем анализу цели, которые ставили перед собой декабристы (многие военные путчисты ставят перед собой благородные цели). Остановимся лишь на формальной стороне дела. Большинство декабристов были профессиональными военными, которые составили план вооруженного захвата власти при помощи исключительно военных сил. В целом, они составили план будущего государственного устройства, избрали диктатора восстания — полковника Трубецкого, который в случае удачного исхода дела (такому исходу помешала его собственная трусость) вполне мог бы стать военным правителем страны. Но власти подавили восстание.
О следующей попытке военного путча мы имеем лишь смутные сведения. Однако, есть основания полагать, что в начале 80-х годов XIX в. крупные генералы во главе со Скобелевым готовились к перевороту. Переворот не состоялся из-за смерти Скобелева, говорили, что смерть была насильственной. Что все это правда — проверить нельзя, но даже наличие подобных слухов позволяет определить тенденцию, что для нас тоже немаловажно.
Очередная попытка военных захватить власть в России — это восстание главнокомандующего вооруженными силами генерала Корнилова в 1917 г. Путч проходил под классическим для большинства военных путчей лозунгом: "Страна устала от бардака и анархии, ей нужен порядок, и навести его могут только военные!". Позже Корнилов и Ко все таки произвели вооруженное выступление с Юга России, но уже не против Временного правительства, а против Советской власти.
Октябрьский же переворот, несмотря на то, что в нем использовались военные силы, военным путчем назвать нельзя. Это был захват власти гражданской партией, и во главе страны встали в основном гражданские люди. Среди лидеров большевиков военных профессионалов почти не было, были сочувствующие им (типа генерал-лейтенанта Бонч-Бруевича), но не более. Косвенное уважение к военным они высказали только тем, что назначили из своей среды главнокомандующего с офицерским званием — прапорщика Крыленко, хотя он не был самым "видным" вождем партии. Назначение прапорщика (самый низший офицерский чин) главкомом — не акт пренебрежения к военным, как писалось раньше, а именно акт уважения, тем более, что главкомом (а до того — военным министром) побывал к тому времени совсем уж штатский Керенский. Правда, все это не помешало большевикам отменить (вынужденно, учитывая настроения солдатских масс) воинские звания.11
Сложно выделить военные путчи в период гражданской войны. Просто в такие времена границу между путчем и любым другим вооруженным выступлением провести можно только условно. Но мы все же рассмотрим два эпизода. Кстати, имеются в виду не выступления Деникина, Юденича или Врангеля, когда военные власти формировали правительство. Во время войны приоритет военных властей над гражданскими на той или иной территории не оспаривается. Имеются в виду прямые путчи: неудавшийся (подполковника Муравьева, командующего восточным фронтом, против Советской власти) и удавшийся (путч Колчака против Уфимской директории — «Временного всероссийского правительства»).
Колчак, кстати, демонстрирует все признаки “классического" путчиста, начиная с присвоения себе воинских званий (вспомните сержантов, делающих себя генералами). Если Деникин стал генерал-лейтенантом при царе, то и до конца жизни оставался в этом звании. Юденич был полным генералом (генерал от инфратерии), Врангель получил звание генерал-лейтенанта от высшего начальства, а при царе был генерал-майором. Колчак же при царе был вице-адмиралом, впоследствии он сам себе присвоил звание полного адмирала, титул Верховного Правителя России и наградил себя очередным "георгиевским" крестом.12
Есть сведения, что Колчак не спешил на соединение с Деникиным, потому как боялся, что более старшие (по настоящим званиям) и более опытные военные оттеснят его от власти. А чего стоят слова Колчака о поэте Александре Блоке — мол, хотя Блок и хороший поэт, но его придется повесить. Как не провести здесь аналогию между взаимоотношениями испанского диктатора Франко и поэта Гарсиа Лорки.
|
Гражданскую войну в России можно рассматривать с разных позиций. Для одних — это борьба трудового народа ("красных") против эксплуататоров (“белых”). Для других — это борьба России ("красные") против иностранной интервенции (Англия, Германия, Япония, Франция, США) и сепаратистов (Петлюра, Пилсудский). Для третьих — это борьба аристократии против восставшего «плебса», борьба за единую и старую Россию. Можно также рассматривать ее как борьбу легитимной власти (при всей своей относительной легитимности, Советская власть была все-таки законней всех остальных "властей" на территории России) против мятежников. А можно — как войну гражданских властей (Советская власть) против военных путчистов. |
Следующую попытку военного путча в России (в то время — СССР) нельзя считать вполне доказанной (как и в случае с генералом Скобелевым). Имеется в виду та "попытка", которая закончилась репрессиями 1937-40 гг. против несостоявшихся "путчистов". Нельзя полностью доверять обвинительным документам тех лет, но кроме этих документов есть ряд косвенных сведений в подтверждение вышеприведенной гипотезы. Первое: никто не отрицает того, что среди высшего военного командования СССР формировалась "фронда", вызванная некомпетентностью гражданских властей (откровенно вынашивались планы замены Ворошилова Тухачевским на посту наркома обороны). Второе: если бы власти не опасались своих военачальников (реально опасались, а не из-за пресловутой "паранойи"), не стали бы перед войной "обезглавливать" армию, уничтожать командиров, которых они готовили долгие годы. Власти в СССР того времени были чрезвычайно прагматичными. Третье: зная характер “красных" командиров, их молодость и горячность, тот пиетет, который сложился перед ними в обществе, будет обидным по отношению к ним допускать, что у них не было "бонапартистских" замашек. Были — особенно у Тухачевского, который с детства мечтал о славе (и судьбе) Наполеона.
И хотя реального выступления военных в 1930-е годы в СССР не было, для нашей работы важны и слухи о нем, ибо они фиксируют тенденцию.
Еще один пример бдительности властей. Когда в 1957 г. Хрущев почувствовал, что военные набирают силу и авторитет,13 он сразу же сместил Жукова, побоявшись заменить его таким же “крутым" Коневым, и заменил более лояльным Малиновским. Чисто по-человечески смещение Жукова выглядит неэтично, но с точки зрения государственных интересов правильно. К тому времени и в армии, и в стране в целом сложился "миникульт личности" Жукова. Даже на входе в Министерство обороны висел громадный "конный" портрет маршала в виде св. Георгия Победоносца. Со всех точек зрения Жуков и стоявшие за ним военные выглядели потенциальными "путчистами". Это было вдвойне опасно для первого секретаря ЦК КПСС, так как популярность Хрущева в стране резко падала. Тем более, что "коллега" Жукова по Второй мировой генерал Эйзенхауэр стал к тому времени президентом США. И хотя Жуков вспоминал позднее, что никаких притязаний на высшую власть в стране не имел, но, как говорится, “береженого Бог бережет".
|
Из воспоминаний Н. С. Хрущева:
«Увы, вынуждены были мы расстаться и с Георгием Константиновичем Жуковым. Для меня это было очень болезненным решением. Я высоко ценил его, и у меня с ним сложились наилучшие отношения. После отстранения от руководства Молотова, Маленкова и других, кто хотел возврата к сталинским порядкам, Жуков вошел в состав руководства. Он сыграл активную роль в подавлении инициативы молотовско-маленковской взбунтовавшейся группы. Но когда Жуков вошел в состав Президиума ЦК, то стал набирать такую силу, что у руководства страны возникла некоторая тревога. Члены Президиума ЦК не раз высказывали мнение, что Жуков движется в направлении военного переворота, захвата им личной власти. Такие сведения мы получали и от ряда военных, которые говорили о бонапартистских устремлениях Жукова. Постепенно накопились факты, которые нельзя было игнорировать без опасения подвергнуть страну перевороту типа тех, которые совершаются в Латинской Америке. Мы вынуждены были пойти на отстранение Жукова от его постов. Мне это решение далось с трудом, но деваться было некуда». |
Хрущев был все-таки снят, но вполне законно, в 1964 г. Руководитель Министерства обороны (как и руководители КГБ, МИДа) о готовящемся снятии Хрущева знал, более того — Брежнев заблаговременно заручился поддержкой маршала Малиновского, но военные при данной перемене власти полностью подчинялись гражданскому руководству и самостоятельной роли не играли.
Итак, мы наблюдаем, что в России (СССР, СНГ), при всем уважении к военным, военные путчи почти никогда не удаются. У высших властей есть нечто, что не дает этим тенденциям реализоваться: сперва это была "святость" царской власти, потом всепроникающая даже в толщу военной касты власть партии (комиссары, замполиты, парторги14), которая помешала военным стать замкнутой кастой в полном смысле этого слова. И самое главное: власти всегда были бдительны по отношению к военным, всегда держали их под контролем.
Поэтому в "грозовые" 1990-е военный путч не состоялся, хотя к этому были все предпосылки. И в 1991, и в 1993-м военные не были самостоятельной силой — они были ведомы гражданскими властями.15 А ведь у них были все возможности (особенно в 1993 г.) организоваться и взять власть. Но в стране нет таких традиций.
Что касается Украины в период 1917-1920гг. и после 1991,то военных путчей здесь не было.Захват власти бывшим командиром 34-го «украинизированного» армейского корпуса генерал-лейтенантом Скоропадским, которого в апреле 1918 на съезде хлеборобов провозгласили гетманом Украинской державы, военным путчем считать нельзя. Свержение Центральной рады Украинской народной республики и ее правительства целиком на совести немецких оккупантов. В свою очередь свержение гетьмана Украинской директорией тоже нельзя считать военным путчем - это было широкое восстание, победа которого состоялась благодаря германской революции. Отдельные признаки военного путча имеет неудачное выступление в июне 1919 г. полковника Болбочана против головного атамана Петлюры, ставшего к тому времени главой директории. Выступление закончилось казнью полковника. Если это и путч, то крайне неудачный. Таким образом, в Украине классических военных путчей практически не было ни в 1917-20 гг., ни тем более после 1991 г.
Кстати, в других республиках бывшего СССР отношение к военным путчам то же самое. К власти пришли либо бывшие партработники, либо диссиденты, которых потом сменили те же бывшие партработники.
Считается, что одной из возможностей избежать военных переворотов, является практика занятия поста руководителя военного ведомства гражданским (штатским) лицом. Эту практику используют в демократических странах Запада.
После развала СССР эту практику пытались дважды применять как Россия, так и Украина. Первый раз в Украине штатским военным министром был В. Н. Шмаров в 1994-96 гг. Однако, руководство страны тогда сочло опыт штатского управления военным ведомством неудачным и заменило «гражданского» Шмарова военным Кузьмуком. В России с назначением штатского Министра обороны поступили проще: генерала армии И. Н. Родионова — Министра обороны РФ — в декабре 1996 г. отправили в отставку (переодели в «гражданский костюм») и таким образом сделали его штатским министом. Однако, уже в мае 1997 г. «гражданского» Родионова сменил военный Сергеев.
В следующий раз первой на стезю штатского руководства военным ведомством стала Россия, а Украина повторила ее опыт до малейших подробностей через два года. Итак, после отставки маршала Сергеева в 2001 г. Министром обороны РФ стал штатский человек Сергей Иванов. Правда, «штатским» он может быть назван лишь условно. Выходец из органов безопасности генерал-лейтенант Иванов до назначения Министром обороны был секретарем Совета Безопасности РФ, т.е. кроме собственно Минобороны курировал и другие силовые ведомства.
В Украине штатским Министром обороны тоже стал выходец из органов безопасности — генерал армии Евгений Марчук, который до назначения министром также был Секретарем Совета Национальной безопасности и обороны Украины. И находясь на этом посту, после авиакатастрофы во Львове, незадолго до назначения министром, самоуверенно заявил, что он не руководит вооруженными силами... Вот теперь пришлось.
Однако, вернемся к истории.
Как ни странно, в России практика гражданских (штатских) руководителей военного ведомства имеет определенную, но не всегда заметную, традицию. Если при царской власти военными министрами были в основном профессиональные военные (Аракчеев, Барклай де Толли, Милютин, Сухомлинов), то после февраля 1917 г. шло чередование гражданских с военными.16 Пример большевиков особенно интересен. Если опустить то время, когда вместо одного наркома был коллегиальный орган, первым руководителем военного ведомства являлся гражданский человек, создатель Красной армии Троцкий. Его преемники — Фрунзе и Ворошилов — ко времени назначения наркомами были военными, но военными они стали уже во времена гражданской войны и пришли в военное ведомство с поста партийных функционеров.
Поэтому первым кадровым военным наркомом обороны СССР можно считать маршала Тимошенко, сменившего Ворошилова. Сменивший Тимошенко Сталин (несмотря на то, что по роду деятельности время от времени занимался военным делом) вряд ли может считаться стопроцентным кастовым военным. Сменивший Сталина Булганин, хотя и маршал по званию (позже разжалованный Хрущевым в генерал-полковники), может считаться вполне штатским руководителем военного ведомства. До Великой Отечественной войны он занимался в основном хозяйственно-партийной деятельностью, а во время войны, как и многие другие высокопоставленные государственные деятели, был членом военсоветов фронтов. Булганина на время сменил военный Василевский, а потом военные Жуков, Малиновский, Гречко.
Что касается следующего Министра обороны — Устинова, то, несмотря на свое генеральское (позже — маршальское) звание, он может считаться вполне штатским Министром обороны. С началом Великой Отечественной он (недавний директор завода) стал наркомом вооружения, т. е. хозяйственным руководителем, а на пост Министра обороны пришел в 1976 году с поста секретаря ЦК. Последние Министры обороны СССР — маршалы Соколов и Язов — были стопроцентно военными людьми.
|
Теперь остановимся на воинских званиях правителей СССР. До 1935 г. в СССР воинских званий не существовало, вполне обходились должностями.17 Сталин, будучи Министром обороны, в 1943 г., после ряда военных побед, присвоил себе звание маршала Советского Союза. И вполне заслуженно: ведь еще в гражданскую войну ему приходилось выполнять функции военачальника на уровне фронта. После войны Сталин стал генералиссимусом. Хрущев до конца жизни носил полученное им во время войны звание генерал-лейтенанта.
Широко известна маршальская “эпопея" Брежнева. Нисколько не оправдывая самоприсвоение маршальского звания (не будем забывать и бесчисленные самонаграждения), в качестве информации нужно сказать, что Леонид Ильич в военном деле был отнюдь не посторонним человеком. На военную службу он приходил три раза, задолго до того, как стал Генеральным Секретарем. В 1935-1936гг. Брежнев был на действительной военной службе политруком танковой роты в Забайкальском ВО. Второй раз в вооруженных силах Брежнев служил во время Великой Отечественной войны: был полковником, закончил войну генерал-майором, принимал участие в параде Победы и, что самое примечательное, уже после войны служил как профессиональный военный до 1946 г. начальником Политуправления Прикарпатского ВО. Третий раз на военной службе Брежнев был в 1953-54 гг., когда его, после смерти Сталина, назначили замначальника Главного политуправления СА и ВМФ, что было крупным понижением, чуть ли не крахом жизненной карьеры. Но на этой должности он получил следующее звание — генерал-лейтенанта — и, по некоторым воспоминаниям, участвовал в числе немногих генералов в аресте Берии.
Да, конечно, между генерал-лейтенантом и маршалом Советского Союза лежит целая "пропасть" (звания генерал-полковника и генерала армии). Но вознесение Брежнева — ничто, если вспомнить ряд недавних примеров, хотя бы из украинской истории, с генеральскими и полковничьими «карьерами». Тем более, что Брежнев в 1960-64гг. и с 1977 года был формальным главой советского государства — Председателем Президиума ВС СССР, был лидером сверхдержавы и за год до получения маршальского звания стал генералом армии в 1975 г.
Андропов был скромнее — маршалом себя делать не стал, хотя и имел для этого все основания, так как носил звание генерала армии, которое получил в КГБ.
Черненко военачальником не был, хотя и проходил срочную службу на погранзаставе в 1930-33гг.
Горбачев в армии не служил. |
Если остановиться немного на ситуации, сложившейся в начале XXI века, то можно сказать, что отношение к военным в Украине и в России стало отличаться. Три катастрофы с человеческими жертвами, случившиеся по вине Вооруженных Сил Украины (попадание ракеты в дом в Броварах под Киевом, уничтожение гражданского самолета над Черным морем и авиакатастрофа под Львовом) не добавили авторитета украинским военным. Но самое главное, что в украинском народе нет единого мнения по поводу того, кто друг, а с кем дружить не стоит. Одни украинцы любят Россию и не любят НАТО, другие — наоборот. Нет единого «вектора». В таких условиях мощные Вооруженные Силы многими воспринимаются лишь как дорогостоящая обуза. Военные не шибко популярны и хотя бы поэтому на путч не способны.
Иное дело Россия. После непродолжительных колебаний в 1990-х годах, большинство населения России определилось с тем кто в мире является соперником РФ, с кем возможно военное столкновение. На этом фоне появилось осознание необходимости возрождения сильной армии, возросла ностальгия по Советсткому Союзу и его военной мощи, усилились центростремительные тенденции, подогретые боевой операцией в Чечне. Военные, в связи с вышесказаным, стали весьма популярны. Тем более, что популярность их в России всегда была весьма значительной.
Еще на президентских выборах в 1991г. оба основных претендента на должность Президента РФ — Ельцин и Рыжков — взяли себе кандидатами на пост вице-президентов военных, соответственно — Руцкова и Громова. Показательно третье место генерала Лебедя на президентских выборах 1996 г. А успеху Путина на президетских выборах 2000г. немало способствовало то, что с именем бывшего кэгэбиста население РФ связывало боевые действия в Чечне. Еще более показательны выборы в регионах, где руководителями субьектов федерации выбирают генералов (Лебедь, Руцкой, Громов, Семенов, Аушев, Шаманов и др.).
Однако, если вернуться к главной теме, возможность военного путча в России выглядит сейчас, несмотря на популярность военных, маловероятной. Во-первых высшая власть добилась того, что именно ее (в лице полковника Путина) население РФ отождествляет с теми ценностями, которые выражают люди в погонах — Путин «железной рукой» наводит порядок, давит сепаратизм, он посещает самолеты и подлодки, назначает генералов командовать федеральными округами (генерал-губернаторствами). Во-вторых, военные находятся под постоянным контролем руководства страны. И самое главное, ментальность российских военных не способствует путчизму. Укореневшаяся традиция послушания взаимонакладывается на историю России, которая не знает ни одного военного путча (или даже его попытки), закончившегося благополучно для путчистов.
Сергей Аксёненко
При использовании материала ссылка на наш сайт (www.ytime.com.ua) обязательна
« назад « |
2003 / №01
