«Некоторые полагают, что слово
"рок" — это слияние разных мифов».
(А. Башлачев)

 Рок-музыка — дитя больших городов, хотя в ее основе и лежит фольклор:"черный" блюз и "белое" кантри. Рок-музыка и сама стала для англоязычных стран своеобразным городским фольклором. Большие города космополитичны по сути — здесь смешиваются и унифицируются расы и языки, обряды и традиции. И то, что не гибнет в безликом горниле индустриального "монстра", вплетается в его ритм, в его жизнь.
 Успех рок-музыки связан, впрочем, не только с ее космополитичностью. Просто, в отличие от многих жанров и направлений "консервативного" искусства, она оказалась удивительно гибкой и пластичной. Рок впитывал все: индийский ситар, шотландскую волынку, классический оркестр, напевы индейцев — да мало ли что! Именно творческая "всеядность" и сделала рок-музыку такой живучей и живой.
 В обществе тотального безверия¹ именно рок-музыканты возродили к жизни настоящий обряд, создали новый ритуал, замешанный на совместном переживании (концерт), голосе жреца (исполнитель) и подкрепленный громкими звуками тамтама (ритм + усилители). Обряд мог напоминать сатанинскую мессу, христианскую литургию, буддийскую медитацию, древнеримскую вакханалию, шаманский обряд изгнания злых духов, катарсис древнегреческих трагедий, средневековый карнавал — все, что угодно. В этом ритуале определяющее значение может играть и внешняя, и внутренняя сторона: музыка и текст, харизма исполнителя и сценическое шоу — пропорции компонентов могли быть разными.²
 Однако ритуал не может быть полностью высосан из пальца. Поэтому рок-музыка издавна внимательно присматривалась к национальным традициям и религиозным практикам. Джордж Харрисон практиковал индуизм, Джим Мориссон интересовался древними индейскими обрядами, Джимми Пейджа привлекал спекулятивный "сатанизм" Алистера Кроули. Рок-н-ролл из развлекательной примитивной музыки для танцев неожиданно превратился в одну из самых удобных молодежных "трибун", с которой можно было вещать любую истину, выплескивать любые эмоции, нести в народ любую культуру.³ Рок — сам по себе явление хаотическое, вольное и космополитичное - всегда мог надеть необходимую "маску": стать идейным, целенаправленным и… национальным.

"Третья столица"

«Есть Ленинград, есть Москва, и существует
третья столица — вся Россия, самая великая столица.
Но в тех песнях не было о жизни в третьей столице,
это жизнь придуманная. Но, видимо, все это естественно,
это болезни роста. И надо их принимать такими,
 какие они есть, и не пытаться изменить их.
Надо просто смотреть — что же впереди?».
(А. Башлачев)

 В Советский Союз рок-музыка пришла также через большие города. Две "столицы" — Москва и Питер-Ленинград, безусловно, были центрами, в которых концентрировались все модные мировые "веяния". Соответственно и все новоявленные отечественные рокеры ориентировались в первую очередь на западные образцы. Однако, стоило только нашему року научиться петь на родном языке, как через этот язык в него неизбежно стала вкрадываться наша жизнь и наша культура.⁴ Родная речь — великая сила: она поневоле диктует свою национальную мелодику, образность, дух. И правы те, кто утверждал, что рок не может исполняться не на английском языке. Да, не может, если мы стремимся скопировать западный "канонический" образец. Играть блюз лучше (или, точнее, подлиннее), чем негры, ни у кого не получится.⁵ Но исполняя рок на родном языке, мы просто обязаны перевести его в новое качество — сделать СВОИМ, иначе он прозвучит фальшиво, неподлинно. Речь идет не о техническом качестве — "калька", даже самая профессиональная останется "калькой", и это не пройдет незамеченным. Конечно, делая "свое родное", надеяться на мгновенное всемирное признание не стоит.⁶ Однако "калька", даже та, которая возымела спрос на Западе, никогда не войдет в классику западной культуры, и не надейтесь.⁷
 "Столичные" рокеры не раз пытались внести в музыку национальные мотивы. Но удачи на данном поприще были  единичны. Либо это было "далекое от народа" столичное эстетство, либо "лубочные" картинки в стиле всяческих ПЕСНЯРОВ. А, как говаривал Шевчук, "любить Родину — это не березки целовать". Попытки самодовольных и искушенных москвичей и питерцев спеть "люли-люли" выглядели, мягко говоря, неубедительно. Настоящий национальный рок должен был, подобно Есенину и Клюеву, прийти из провинции. Правда, не из деревень (рок, все-таки, городское искусство), а из тех периферийных городов, в которых и протекает жизнь большинства народа со всеми ее нуждами и радостями.
 Недаром большинство провинциалов, даже "завоевав" столицы, нередко возвращаются в свои пенаты за вдохновением. Егор Летов не раз говорил, что он может нормально творить только в родном Омске, Дмитрий Ревякин постоянно проводит "творческие" отпуска в своей Читинской области (Забайкалье), а Олег Скрипка испытал в Париже такой приступ ностальгии, что написал одну из самых лучших украинских рок-песен "Весна", после чего не замедлил вернуться домой.


Вершки и корешки

"Эта нить — что называется связь времен —
никогда не рвалась. Скажем, где была топь, там никогда
не построят храм. Через 200 лет на месте березовой рощи —
спокойный район, а где была топь — наоборот, опасный так
или иначе. А где был дуб — срубили его и построили храм.
Самое главное, когда лес рубят, его рубят на корню, т.е.корни
всегда остаются в земле. Они могут тлеть сотни лет, могут
смешаться с землей,  но они остались — корни этих деревьев.
По моему убеждению, это не может не влиять на весь ход
последующих событий. Главное — корни".
(А. Башлачев)

 Спор о том, кто был первым всегда бесплоден. Можно, конечно, считать, что первым европейцем, открывшим Америку, был рыжий викинг Эрик в IX в. Но какой толк был для европейской цивилизации от такого открытия до знаменательного плавания Колумба? Одним из "Колумбов", вливших в отечественное древо рок-культуры национальные соки, стал неприметный журналист из Череповца — Александр Башлачев (или СашБаш, как звали его друзья).
 Башлачев всегда был довольно странной фигурой в рок-культуре — настолько он был не похож на своих "собратьев". Да и каких собратьев? По манере исполнения он, скорее, тяготел к бардам⁸ (особенно к Высоцкому, которого очень любил). Его музыка была чрезмерно аскетична, многие (даже длинные) песни укладывались в три, а то и два аккорда. Назвать, хоть одну из его песен "хитом" не поворачивается язык, настолько чужды они были всяческой искусственности и излишней "красивости". Все в башлачевском творчестве пахло "почвой","сыростью","первородностью".
 Родство Башлачева с рок-культурой было чисто духовное и клановое. Несмотря на то, что он обожал Гребенщикова, влияние лидера АКВАРИУМА практически не прослеживается. У Башлачева был свой, совершенно ни на что не похожий, творческий путь.
 То же самое можно сказать и о его желании создать собственную группу. Даже трудно представить, как остальные музыканты смогли бы попасть в этот неравномерно "дышащий" ритм его песен. Недаром вспоминают, как неуютно чувствовал себя Башлачев во время студийной записи, когда нужно было спеть несколько дублей, не говоря уже о наложении. СашБаш во время исполнения был как бы слит с песней, он жил ею. Он не мог отнестись к пению как к работе, поэтому и не способен был спеть одну и ту же песню, хотя бы приблизительно одинаково. Любое студийное "разложение" на голос и гитару, Башлачев воспринимал как препарирование живого организма. На записях всегда поражает его голос — голос, способный на протяжении одной строки сорваться до надрывного хрипа и тут же упасть на проникновенный шепот. Какой тут, к черту, уровень записи! Он ДЫШАЛ песней — и это не красивая метафора, как не были метафорой его окровавленные пальцы после особенно яростного исполнения.

 И еще. Александр Башлачев был Поэтом. Чуть ли не первым настоящим большим Поэтом в рок-музыке. Сделать этот смелый вывод позволяет его ответственное и уважительное отношение к Слову — Слову как таковому, а не просто как к одному из компонентов рок-песни.⁹ Столь изощренной, филигранной и вместе с тем истинной и могучей поэзии отечественная рок-музыка не знала. Слова в песнях Башлачева сплетаются, перекликаются, каламбурят, одно тянет другое — и при всем этом такая хитрая "конструкция" умудряется звучать цельно и осмысленно.¹⁰
 Но самое главное даже не это. Самое главное то, что 24-летнему череповецкому парню удалось буквально за три года(!) создать настоящую оригинальную "национальную рок-идею". Идею не в смысле какой-то четкой системы с набором постулатов, а в смысле открытия для отечественной рок-музыки национальной образности, национального духа, национального языка.
 Удивительно также и то, что этот юноша, лишь в 1984 г. освоивший гитару (и сразу начавший писать песни), оказался гораздо "взрослее" и мудрее своих рок-коллег. Там, где они долго и неравномерно эволюционировали, Башлачев сразу взял слишком высокую "планку" (что, видимо, и сказалось на стремительном конце его творческого развития и… жизни). По сути дела, он стал своеобразной инкарнацией духа Высоцкого в новых условиях и новой культуре "рок-восьмидесятников".
 Однако, среди самых зрелых песен Башлачева слишком мало веселья и сатиры, свойственных многим вещам Владимира Семеновича. Слушать СашБаша всегда тяжело, ведь его песни требуют непосредственного душевного участия.¹¹

Воспоминания А. Житинского о выступлении Башлачева в Театре на Таганке:  "Эту фонограмму нельзя слушать без волнения не только потому, что Башлачев прекрасно поет свои песни: удивительна психологическая атмосфера концерта, его драматургия. Башлачев сражался на территории поэта, которого любил и чтил, но от которого все дальше уходил в своем творчестве. И он хотел, чтобы это заметили. Он начал с "Посошка", "Времени Колокольчиков", "Петербургской Свадьбы". Реакция настороженная и прохладная. Чувствуется, что все ждут - когда же будет наше родное, "высоцкое"? Но Саша поет "Случай в Сибири", "Лихо", "Мельницу" с ее колдовским завораживающим сюжетом, "Некому Березу Заломати", "Все от Винта!" и еще несколько своих лучших песен, все время как бы извиняясь, что вот, мол, песни серьезные, смешного мало… А ведь мог сразу взять аудиторию в руки, спев "Подвиг Разведчика" или "Слет-симпозиум",— это ведь беспроигрышно в Театре на Таганке! Но он спел эти песни лишь после восемнадцатиминутной "Егоркиной Былины" — и как все оживились, засмеялись, зааплодировали! Мол, что же ты тянул, парень! Вот настоящее, наше, "высоцкое"… Но он опять извинился: смешного больше нет — и спел "Тесто", "Сядем Рядом", "Как Ветра Осенние", а закончил "Ванюшей".

Путь русской души

«— О чем же ты, собственно, поешь?
— О чем… Ну как?… Russian soul. (Русская душа)
О чем?… О себе!!! О себе, в основном пою.
То, что внутри (то, что хочу, то и могу петь)?»
(из интервью А. Башлачева американке Д. Стингрей)

 Первым из известных и удачных текстов Александра Башлачева можно назвать текст к песне "Грибоедовский Вальс", написанный им еще в 1983 г. Он представляет собой поразительное по воздействию погружение в тему "маленького человека". Ироническое начало о пьяненьком водовозе Степане Грибоедове, которого заезжий гипнотизер заставляет почувствовать себя Наполеоном, прорывается в конце настоящим трагизмом и заставляет слушателя сглотнуть горький комок.¹² 
 Однако подлинным "рождением" оригинального поэтического языка Башлачева принято считать написание "Времени Колокольчиков" — песни, в которой впервые английское слово "рок-н-ролл" перекликается с русским "колокол", рок-н-ролльный драйв — с русской бесшабашностью, а реалии современности — со славянской образностью.¹³ Это был настоящий, а не "алхимический" (как у многих) брак Запада с Востоком.¹⁴
 Каким образом проявилась в Башлачеве такая творческая самобытность можно только гадать. Мне кажется, ключевое слово здесь "любовь" — любовь к своей земле, к своей культуре, к людям, к женщине.

"Водись с любовью! Любовь, Ванюха,
Не переводят единым духом.
Возьмет за горло — и пой, как сможешь,
Как сам на душу свою положишь.
Она приносит огня и хлеба,
Когда ты рубишь дорогу к небу".
("Ванюша")

 Любовь для Башлачева была выше политических симпатий и антипатий. Родина никогда не делилась им на допетровскую, дореволюционную и советскую. Он воспринимал нашу историю единой, последовательной, она была для него закономерным проявлением "нашей редкой силы сердешной, да дури нашей злой, заповедной". И все "темные пятна" этой истории были нашими "темными пятнами", а отнюдь не происками жидомасонов, Запада или иных "злобных сил", на которые так любят списывать все наши беды. Ответственность и вина за это, по мнению Башлачева, лежала на всех нас. Вот почему, касаясь этой темы, он всегда пел "мы", а не "ты" либо "они" ("Если б не терпели — по сей день бы пели!/А сидели тихо —  разбудили Лихо!… Корчились от боли без огня и хлеба./Вытоптали поле, засевая небо".). В своей любви Башлачев никогда не был слеп. Его "Абсолютный Вахтер" живет на улице без конкретного адреса, это - обобщенный символ давящей безжалостной тоталитарной власти. Однако, не замалчивая ужасы сталинских времен, СашБаш сам был безжалостен к тем, кто пользовался нашим горем лишь для того, чтобы хаять родную землю. Его "Случай в Сибири", к сожалению, один из редчайших случаев в отечественном рок-творчестве, где так откровенно и ясно была высказана эта мысль.¹⁵
 Не менее ясно и цельно  высказался он в другой замечательной песне "Некому Березу Заломати!". Слушая ее, в памяти проносятся и пушкинское "Клеветникам России", и тютчевское "Умом Россию не понять…" и блоковские "Скифы". Песня яростна, сурова и по-медицински жестока, не только к "чужим", но и к "своим".¹⁶
 Удивительно, но в песнях Башлачева почти нет ни "матрешечной" сусальности, ни оголтелого "панславянизма", ни самовлюбленного "диссидентства". Он, подобно Блоку, сумел окунуться в стихию загадочной "русской души" и показать ее изнутри.

 Путь этой русской души наиболее полно воплотился в двух огромных песнях — "Егоркиной Былине" и, особенно, в "Ванюше". Эти монументальные (7-12 минут звучания) полотна ни в чем не уступали таким западным образцам, как "The End" группы DOORS. Из близких аналогов можно вспомнить и развернутые баллады Высоцкого (например, "Две Судьбы").
 В "Ванюше" главное даже не текст (есть у Башлачева тексты и посильнее), а та особая атмосфера, особый ритм, то Башлачевское "дыхание", о котором писалось выше. В песне есть все: певучая безбрежная тоска, несущаяся "птица-тройка", сатирические частушки, пьянка-гулянка с мордобоем, смерть и воскрешение…¹⁷ Если может в нашем рок-искусстве быть настоящая славянская "психоделлика", то "Ванюша" — она самая и есть.

"Я не знал, как жить…"

«Как ветра осенние заметали небо,
Плакали, тревожили облака.
Я не знал, как жить, ведь я еще не выпек хлеба,
А на губах не сохла капля молока.

Как ветра осенние да подули ближе.
Закружили голову — и ну давай кружить.
Ой-oй-oй, да я сумел бы выжить,
Если бы не было такой простой работой — жить».
(А. Башлачев)

 Открыл череповецкого "самородка" в 1984 г. московский журналист Артем Троицкий, славящийся своим музыкальным чутьем на все новое и интересное. Он же и ввел Башлачева в столичный "рок-свет". Начало было многообещающим: рок-барда тепло принимали в обеих столицах, никто не отказывал ему в таланте, но… что-то не клеилось. Башлачев оказался болен тем, что называется "перфекционизмом" — навязчивым и неудовлетворенным стремлением к совершенству. К тому же, он плохо шел на компромисс, в первую очередь, с самим собой. То ли сказался слишком быстрый "старт", то ли в своем творчестве он узрел что-то не то… Не проходит и двух лет, как Башлачев начинает сомневаться в надобности своего дела (надобности не кому-то, а вообще). Он испытывает постоянную творческую неудовлетворенность, сетует на то, что его песням не хватает мелодичности.

Цитаты в тему:  "Из Ленинграда Башлачев привез кассету с песнями не знакомого еще публике Виктора Цоя. Еженощно слушал ее и меня призывал к тому же. Затем цокал язычком и восклицал: — А ведь молодчина! Так и надо! А у меня мелодики — кот накапал. И все вскоре сие поймут. В эту бы сторону вожжей дернуть. Не поздно ли?  Он говорил, что недоволен собственной Музой, так как стал повторяться, а подобное кружение за хвостом не к добру. Или у него застой, или он выписался. Ведь каждому положен предел: от сих до сих. Он говорил, что перестал верить в свое будущее. Будущего для него нет. И он не нуждается ни в чьем утешении.  Более же всего его пугали деньги. Грядущая коммерциализация песни: — Нас, как негров, поставят на поток. И мы полюбим стричь купоны. И прислуживать у престола.  Уже проклевывались различные продюсеры, менеджеры.  Он не чувствовал за собой торговой жилки и не полагался на то, что кто-то за него ухватится". (А. Брагин "Ночные посиделки", газета "Речь", 11 февраля 2000г.)  "Когда-то Саша Башлачев объяснял мне, почему не хочет больше петь свои песни: "Они лежали на столе. Их мог взять кто угодно. Скорее всего — женщина. А взял я. Я украл. У женщины украл" Все это казалось очередной "телегой". странностью, когда Саша был жив". (Марина Тимашева)  "У Саши было своё, очень странное отношение к творчеству. Я  знаю, что он часто сжигал свои черновики,  мог три дня их писать и потом выбросить.  Перед ним всегда стояла проблема: нужно ли  оставлять информацию зафиксированной; если мир нематериален, то какой смысл воплощать свою идею в материю? Она всё равно дойдет куда надо, так или иначе,— он полагал. К примеру, у него никогда не было своих записей. Он никогда не слушал свои песни.  И я думаю, что он старался о сделанном им не думать вообще. Путь Башлачёва не был материальный. Ему было всё равно, получат ли его записи выход куда-нибудь, или нет, сколько людей — больше или меньше - будут их слушать. Ему было важнее, найдут ли они аудиторию ТАМ, на соприкосновении его  ПОЭЗИИ, НЕБА, БОГА... Ему нужно было встретить понимание в первую очередь ТАМ. Хотя, конечно, и здесь тоже, потому что это замыкается". (В. Егоров, из буклета альбома "Вечный Пост")

 Так или иначе, к 1986 г. сомнения перерастают во внутренний кризис. В мае Башлачев пишет последнюю из сохранившихся песен — "Вишня". Все последующие песни и наброски он безжалостно уничтожал, стер и оригинал уже записанного альбома "Вечный Пост".¹⁸ В 1987 г. Башлачева приглашают на съемки фильмов "Рок" и "Барды покидают дворы" (последний фильм, кстати, снимался на киевской киностудии им. Довженко). Сперва он соглашается, но уже в процессе съемок внезапно отказывается.¹⁹

"И труд нелеп, и бестолкова праздность,
И с плеч долой все та же голова,
Когда приходит бешеная ясность,
Насилуя притихшие слова".

 Внутренний кризис совпал с бытовой неустроенностью. Говорят, у Башлачева было несколько попыток суицида. Одна из них удалась. Утром 17 февраля 1988 года, квартируясь у своих знакомых в Ленинграде, он шагнул из окна девятого этажа.

"Не плачь, не жалей. Кого нам жалеть?
Ведь ты, как и я, сирота.
Ну, что ты, смелей! Нам нужно лететь!
А ну от винта! Все от винта!".

 В момент смерти ему не исполнилось и 28-ми лет. Однако этой короткой творческой жизни (все свое наследие он создал буквально за три года) хватило на то, чтобы коренным образом (после Макаревича, БГ и Майка) изменить отечественную рок-культуру, открыть ей новый родник "живой воды", родник Родины.

"Мне пора уходить следом песни,которой ты веришь.
Увидимся утром, тогда ты поймешь все сама".

далее >>>