Старое и новое в Японии, как и везде, находится в жесточайшей схватке. Это относится и к давним обычаям, и к национальным традициям. Чайная церемония, как и изысканность гейш, и очарование красочных праздников, представляется тем  последним   атрибутом неповторимой экзотики, тонкость и хрупкость которой доживает, вероятно, последние дни в дымном грохоте урбанизированного столетия.

Чайная церемония в системе искусств

 Ритуал, обозначаемый термином "тя-но-ю", переводимый на европейские языки как "чайная церемония", был не только своеобразным синтезом искусств, но одной из форм секуляризации культуры, переходом от религиозных форм художественной деятельности к светским.
 Определить точную видовую принадлежность чайной церемонии в системе искусств, пользуясь категориями европейского искусствознания, нелегко. Ей нет аналогий ни в одной художественной культуре Запада или Востока. Обыденная бытовая процедура питья чайного напитка была превращена здесь в особое канонизированное действо, разворачивающееся во времени и происходившее в специально организованной среде."Режиссура" ритуала строилась по законам художественной условности, близкой к театральной, архитектурное пространство аранжировалось с помощью пластических искусств, но при этом цели ритуала были не художественными, а религиозно-нравственными.

 При простоте общей схемы чайной церемонии — она представляла собой встречу хозяина и одного или нескольких гостей для совместного чаепития — основное внимание уделялось самой тщательной разработке всех деталей, вплоть до мельчайших, касающихся места действия и его временной организации.

 Если это настоящая чайная церемония, то, следовательно, должен быть чайный сад и чайный дом. А если это настоящий чайный дом, то у него  будет канонизированный вход.
 У чайного дома нет крыльца, его заменяет большой гладкий камень. И дверей тоже нет. Попадают в дом через отверстие в нижней части стены, как раз над камнем. Высота проема — 90 см и почти такая же ширина. Гость снимает обувь, ставит ее у стены чайного дома, взбирается на камень и, согнувшись, осторожно пролезает в стенной проем.

Лекарство для души

 Неужели в чайной церемонии есть логика? Кому нужен такой вход, кто его придумал и какой в нем смысл?
 Впервые чайный напиток стали употреблять в Китае еще в эпоху Тан (7-9 века). Первоначально настой чайных листьев применяли в медицинских целях, но с распространением буддизма секты Дзэн, считавшего основным методом проникновения в истину длительные медитации, адепты этой секты стали пить чай как стимулирующее средство. В этом качестве он и проник в Японию.
 Постепенно чай стал восприниматься как своеобразное лекарство для души, а чаепитие — как метод духовного совершенства, некое противостояние окружающему миру. Это было время глубокого идеологического кризиса. В 12 веке власть японского императора, которая по представлениям буддизма вечна и неизменна, неожиданно оказалась сломленной военно-феодальным дворянством.
 Рухнула и философская система, поддерживавшая старый политический порядок. И в этих условиях философская концепция буддийской секты дзэн оказалась весьма  соответствующей моменту, жизнеспособной, утверждающей, что единственный способ существования, примирения с его противоречиями — неустанное совершенствование своей души. Но чтобы совершенствоваться, надо постичь самого себя, и чайная церемония превратилась в почти что ритуальное священнодействие — человек погружался в глубокое самосозерцание, что, по убеждению монахов, было средством прикоснуться к философии дзэн или подготовить себя к ее постижению.
 Поэтому все течение чайной церемонии — поведение хозяйки, гостей, обстановка чайного дома — строго канонизировалось. Появились даже мастера чайной церемонии.

Мастера

 Мастера обдумывали все: и как действует на человека в момент церемонии тишина, и нужен ли спокойный рассеянный свет, и подходит ли к случаю пышность обстановки или, наоборот, нужна максимальная скромность и строгость.
 Одним из значительных мастеров чайной церемонии был Мурата Сюко (1422-1502). Он первым сделал попытку уменьшить "тясицу" (помещение для чайной церемонии). Среди других мастеров известны имена Фурита Орибэ, Уракуйс Орита, Энсю Кобору.

 Но, пожалуй, самым известным мастером чайной церемонии японцы считают Сэн-но Рикю. Он окончательно перенес церемонию из великолепного большого зала в домик, который был так мал и убранство его было настолько скромно, что напоминал обычный крестьянский домик или бедную рыбацкую хижину. Рикю и его последователи утверждали, что большая комната не нужна — ведь человек своей самоуглубленностью, погружением в самосозерцание   может расширить мир до бесконечности. Не нужен и богатый декор, ничто не должно отвлекать, рассеивать внимание. Даже внешнему миру с его красотой и многообразием заказан вход в чайный дом. От него отгораживались глухими, без окон, стенами; только несколько звеньев решетчатых фрамуг в потолке пропускали слабый рассеянный свет. Атмосфере полумрака должна была способствовать и цветовая гамма стен. Сначала они оклеивались белой, хорошо натянутой бумагой. Но и бумага отражала свет. Поэтому Рикю после многих вариантов остановился на обмазывании стен простой темной глиной. Это давало наконец гармонию полумрака. Солнечные лучи, конечно, были нежелательны; ведь они не содействуют отрешенности человека. Поэтому часто церемония проводилась вечером или даже ночью.

 Но были чайные павильоны, в которых на уровне головы сидящего на циновках человека прорубалось круглое, средних размеров окно, предназначенное для любования луной. Церемония в них приурочивалась к полнолунию, к периоду цветения сакуры, к осенним дням, что так хороши в Японии, отдыхающей от жары, расцвеченной золотом и багрянцем   листьев. Круглое окно ловило сверкающий диск, потоки голубого света лились в тишину и сумрак чайного дома, ветер доносил звон водопада, волнами гнал запах цветов и листьев.

 Однако, любуясь лунными ночами, человек не мог не думать о красоте природы. А цель церемонии была иная — добиться гармонии внутреннего мира, поэтому лунные чайные павильоны строились реже, чем обычные.

Склонитесь перед красотой!

 Вход в дом в форме маленького проема в нижней части стены был тоже нововведением Рикю. Поскольку сам дом был крошечным, такой вход соответствовал его габаритам. Несомненно, при маленькой высоте дома нельзя делать двери в рост человека. Но все же главное было не в этом. Низкая притолока говорила о том, что чайный дом — место тишины и гармонии для всех.
 Классики чайной церемонии мыслили ее как своеобразное служение, "поклонение красоте в сером свете будней", попытку создать идеальную "страну чистоты и тишины на земле… какой бы короткой ни была встреча и как бы мало людей ни участвовало в ней". Различное общественное положение, чины, звания и титулы — все это оставалось за "нидзиригути" — входом, уравнивающим всех, заставляющим феодала и крестьянина, купца и надменного самурая одинаково склонять голову. В средневековой Японии, с ее   полицейско-крепостническим режимом, с системой жесточайшей регламентации, которая контролировала духовный мир человека и подгоняла к определенному стандарту, этот момент приобрел особую важность.

Традиции и новаторство

 Маленький вход и небольшое пространство, конечно, хороши для маленьких, тонких японцев, ведь у них мужчины и женщины привыкли сидеть на пятках, низко кланяться, складывая туловище почти вдвое. А как быть нам — европейцам, привыкшим к обычной большой двери? Жизнь европейца не менее насыщенна и иногда тоже хочется найти место чайному павильону, с его тишиной, строгой, медлительной церемониальностью, так несовместимой с напряженной жизнью, рассчитанной по минутам.
 Однако, оказывается, теперь для входа в чайный домик можно использовать обычную дверь и чайная церемония не всегда сводится к чаепитию, довольно часто ей предшествует "кайсэки". Буквальный перевод этого слова — "камень за пазухой". При чем тут камень? Просто принятие пищи перед чаем маленькими, как камешки, порциями, по мнению японцев, согревает человека, точно так же, как когда-то в древности они согревались зимой теплом маленьких нагретых камешков, опуская их в переднюю полу кимоно. Мало того, чайная церемония делится сейчас на два типа: настоящая и облегченная. Во время последней разрешается сидеть на подушках, даже курить и разговаривать.

 Ближе к концу церемонии  подавалась ритуальная чаша для рисовой водки-сакэ. Чаша была обычно деревянная, крытая лаком. Она шла по кругу: сакэ наливали, выпивали, вытирали чашу чистой тканью досуха и опять наливали. И так она кочевала до последнего гостя. Когда-то подобная церемония имела большое значение, так как она уравнивала всех. Теперь же эта процедура несколько иного характера. Перед каждым гостем ставится небольшая граненая бутылка сакэ — наливай в свою чашу и пей согласно потребностям.
 Церемония протекает неторопливо, почти в полном молчании, а заканчивается обычно тем, что чаша, чайник, посуда, необходимая для приготовления чая, с пристрастием рассматриваются гостями. Оценивается вкус хозяйки, искусство мастера, изготовившего посуду, и т. д. Наслаждение красотой в любом ее проявлении вообще характерно для японцев — народа высокой эстетической культуры.

Будущее чайной церемонии

 Можно заключить, что закат чайных церемоний еще не так близок. Конечно, современная жизнь не способствует культивированию чайной церемонии, отпадает в основном и ее философский акцент (если не считать церемоний, проводимых буддийскими сектами). Но при всем этом остается качество, очень важное для современной Японии. Чайный дом и сад уже сейчас представляют собой довольно редкие островки тишины и покоя, но то, что расчетливая, не слишком скрывающая свою приязнь к прагматизму, деловая Япония находит время для чайного павильона, говорит о многом.  По-видимому, чайный дом — это не просто дань национальной традиции, борьба, за защиту которой от разрушающих явлений приобретает все большие размеры, а своеобразный оазис, где современный японец ищет отдых от изнурительного труда.

 Конечно, дальнейший процесс развития цивилизации непременно предпримет какие-то усилия для защиты человека, его нервной системы от все нарастающего темпа жизни. И чайная церемония в Японии уже сегодня играет в этом отношении не последнюю роль.