"Для нас с Кузьмой punk — это нарушение определенных правил, канонов. Я могу назвать огромное количество имен с начала XX века, которые имеют отношение к панку. Брат у меня еще шире считает, — что весь авангард XX века — панк. В поэзии, допустим, Введенский, Заболоцкий, Хармс — это панки. Дадаисты, собственно говоря, все панки, Кандинский — это панк и так далее, и так далее". (Е. Летов)

 Поэтому большие поклонники футуристов (в стиле А. Крученых) и ОБЭРИУтов (в стиле В. Введенского) Егор и Кузя привечали своеобразный филологический волюнтаризм в пику правильным и благонадежным советским стихам и песням. Искажению подвергались не только грамматика и построение предложений,²⁰ в песнях делался активный упор на абсурд "как принцип максимального бунта по отношению к логической реальности".²¹ Лирический герой первых песен по большей части — мечтательный нонконформист, для которого творческий абсурд был лишь защитой от бессмысленности окружающего бытия.²²
 Впрочем, цель — вызвать раздражение обывателя — достигалась и более простыми средствами — неприятными физиологизмами, нецензурными оборотами и нахальными заявлениями (см. песенки "Поганая Молодежь", "Мама, бля", "Ненавижу Женщин"). Впрочем, ни матерный, ни политический контекст в раннем творчестве ГО не был так силен, как впоследствии, а тексты (за небольшим исключением) не поднимались выше поэтического "хулиганства". Настоящее озлобление наступает позже, после гонений КГБ.

"А вообще глупейшее интервью вышло — глупейшее до такой степени, что даже хорошо. Коля Мейнерт — хороший очень человек, но имеет скверное свойство все воспринимать через этакую супрематическую социально-политическую призму. Мы с ним часов пять говорили о том, что для меня тогда имело (да и имеет) первостепенный смысл — вместо всего этого он помещает самое начало разговора — его как бы вступление, где повествуется о КГБистских гонениях и тому подобной романтике. Как будто это имеет хоть какой-либо смысл сейчас! Все мои политические приключения породили в лучшем случае сериал этаких "песен протеста" типа "КГБ-рок", "Hовый 37-й", "Анархия", "КГБ" и др. А это, надо признаться, отнюдь не самые ценные мои сочинения". (Е. Летов)

 Вместо того, чтобы "притихнуть", Летов, наоборот, предельно политизирует свое творчество, вплоть до поэтически прямолобых и примитивных песен-"листовок". Нередко политические песни исполняются и от имени "противника", парадоксально не теряя при этом своей "вражеской" убедительности ("Общество "Память", "Новая Патриотическая").²³
 Однако, большинство песен напоминало причудливый коктейль из всего "наработанного" Летовым за эти годы. В сбивчивый летовский "поток сознания" с более чем необычными образами и метафорами ("губы твои вьются червем", "сырой картофель небытия", "Каждый спросонок любит смеяться и петь / И умирать, / А мертвый котенок, он остается терпеть / И наблюдать", "Под каблуками хрустит сверчок, / Враги народа бредут в ночи, / Под нашими ногами земли клочок / Стремительно тает под напором мочи"), словно верстовые столбы, вбивались четкие конкретные лозунги, крамольные или бранные фразы ("Желтая пресса", "Центральный Комитет", "Мне нас…ть на мое лицо", "Какая попсня! Вырубите нах…!", "Я ненавижу красный цвет"). Вот, собственно, почему ГО с удовольствием слушала как дворовая шпана, так и интеллектуальная богема.
 Постепенно политической конкретики становится все меньше, и альбомы 1989 года приобретают более глобальный, эсхатологический характер, "суицидальная" гибельная направленность достигает предела. Почти во всех песнях сквозит жуткое разочарование в успехе "рок-революции" (см. "Я Не Верю в Анархию", "Ах, Как Здесь Я? (Превосходная Песня)".
 Еще одна характерная черта Летовского словотворчества — "инфантильность" многих образов: в песнях постоянно встречаются разнообразные зверята, игрушки и прочие детские уменьшительные атрибуты.

"Все, что я несу — это очень детская, если можно так выразиться, "философия". Я все еще дите в какой-то бесценной степени, и я сияю и горжусь тем, что до сих пор среди всей этой вашей замысловатой гамазни я окончательно еще не потерял детского, наивного, чистого восприятия, и до сих пор безоглядно отношусь к жизни, к тому, что со мной происходит, как к игре. Значит, я все еще молод. И, стало быть, жив. И рок для меня — своего рода детская, жестокая и опасная игра, как те игры, в которые играл маленький Иван в фильме Тарковского. С какой вдохновенной радостью, с каким остервенением я пинал в детстве мячик во дворе — так же весело, вдохновенно и остервенело я ору в свой микрофон. Только ребенок способен на истинно великое безумство, только он способен по-настоящему безрассудно и сокрушительно "дать духу"! (Е. Летов)

 Возможно, это частично и объясняет навязчивое преобладание физиологизмов, смерти и нецензурщины (атрибуты, частенько привлекающие детей).
 Впрочем, нецензурщина никогда не была для Егора самоцелью. За всей этой бранью стояла такая мощная энергетика, что стоит заменить матерщину на лояльные аналоги, как песни теряют половину мощи (как вам, к примеру, "О, пошли вы все… к черту" или "А при коммунизме все будет… хорошо"?). Кстати, когда мат обрушился на наши уши с экранов телевизоров и страниц газет, то его количество в песнях Летова резко сошло на нет.
 К 1990 году из новых песен также практически исчезла всяческая политика и конкретика. Летов сделал упор на самую сильную свою сторону — ужасающий "поток сознания", когда вырывающиеся случайные фразы и слова складываются, тем не менее, в психологически цельное поэтическое полотно.²⁴

"Я не понимал, как, допустим, Тютчев пишет. Я писал, писал, писал, а в некий момент максимально сосредоточился, чудовищно разозлился и …понял! Это ощущение было буквально в течение какой-то секунды. После чего я полностью уничтожил все, что до этого написал, и начал писать совершенно иначе. Поэзия не связана с реальностью, она связана с определенным состоянием человека. Оно может выражаться через поэзию, а может не выражаться". (Е. Летов)

 Ни до, ни после я так и не услышал в нашем роке столь талантливого и естественного выворачивания себя наизнанку. Апогеем подобного стиля стали три гигантские, с позволения сказать, песни: уже упомянутое "Русское Поле Экспериментов", "Как в Мясной Избушке Помирала Душа" и "Прыг-Скок".

"Считаю, что человека нужно довести до максимального отстранения от реальности, для того, чтобы он начал понимать, что это такое. Чтобы начал ценить кастрюли, тепло, дом и т.п., необходимо его всего этого на время лишить. Человека нужно довести до состояния, когда он на грани между жизнью и смертью, тогда он поймет, что такое жизнь, а иначе он в жизни будет всем гадить с 9-го этажа. Вот за это я воюю в своих песнях.  …Те, кто нас не знает, сильно удивляются, и даже испытывают шок, когда видят, что в жизни мы люди веселые и очень контактные. Мне вообще нравится жить. То, что я делаю - это религия жизни. Я ни в коем случае не ратую ни за какое самоубийство". (Е. Летов)

 А что до политики? Уж слишком много наших рокеров поиграли в эту игру в свое время и уж слишком быстро вышли из нее, заявляя о "вечных ценностях" и своей "аполитичности". Летов понял, что политика — это не только румянощекие дяди, дерущиеся в Парламенте, а еще одна, весьма немаловажная, сторона бытия, вторгающаяся в жизнь каждого, хотим мы этого или нет.³¹ Лидер ГО всегда пытался вторгнуться первым, стараясь, по возможности, становиться на противоположную чашу весов. И "творческий отпуск" ГО в начале 1990-х, и молчание Летова на фоне ликования "победителей путча", и его отстраненные печальные "Сто Лет Одиночества", подозреваю, были вызваны горьким разочарованием в плодах своей "антисоветской" деятельности, когда этими плодами воспользовался именно тот тип людей, который Егор особенно ненавидел.

"…я делал это не ради того, чтобы победила эта демократия, я хотел, чтобы стало лучше. А стало гаже. Да, мы сломали все это дело. Я думаю, что мы очень хорошо потрудились. Но когда взломали, полилась вся эта гадость, жижа, и все затопила. Она гораздо зловоннее. И потом, мы были тогда молодые. Сейчас я, может, так делать и не стал бы. Может, я с другой стороны стал бы воевать. Но в принципе, все, что мы делали, шло от души. …Советский Союз я защищаю до смерти. Это была моя Родина. Сейчас я живу Бог его знает где. Нас посетила какая-то чума. Но она скоро закончится". (из интервью с Е. Летовым)  "В известном смысле все мои песни, все мое творчество всегда были направлены против той пресыщенной, алчной, лакейской прослойки граждан, учиняющих ныне беспримерно циничный, чудовищный раздор и поругание нашей отчизны, оглушительно ратуя за некие "общечеловеческие ценности", сводящиеся к идее собственного ожирения за счет обирания и удушения ближнего своего". (Е. Летов)

Был у Летова и его друзей в 1988-89 гг. гениальнейший по замыслу проект под названием КОММУНИЗМ. Когда Егор понял, что песен его недостаточно, чтобы объективно и полнокровно отобразить абсурд советского бытия, он придумал некий концептуальный театр, в котором первоисточники и реальность (склеенная, правда, "блудливыми" руками сибирских панков) говорили сами за себя. Начавшийся как неприкрытый стеб (брались стихи советских поэтов про кукурузу или космос и накладывались на панковские ритмы), проект постепенно перерос в монументальное комично-трагичное полотнище, в котором слились отрывки из советских фильмов, книг, детских сказок, выступлений Ленина, народных, дворовых и дембельских песен.³² Я наверное не сильно погрешу против истины, если скажу, что именно с оголтелого погружения в глубины советского менталитета началось у Летова чувство Родины, которую он по-настоящему обрел, только когда потерял.³³ Воистину, неисповедимы пути творческой личности…
 Нечто похожее проскальзывало и у другого нашего "гражданского" рокера — Шевчука, но он был слишком осторожен и осмотрителен. Летов, как обычно, избрав направление, начал действовать по полной программе, не давая никому повода усомниться в своей НЕЛОЯЛЬНОСТИ к режиму. Отсюда — поддержка Лимонова, Анпилова, Зюганова и прочих оппозиционных властям личностей.

"Я считал своим долгом выступить тогда, когда все испугались и сжались в комок от ужаса и страха, или же расширились от ликования. Когда в России победило то, что победило, — криминал. Я решил выступить против этого публично, максимально громко. Братец мой сделал то же самое. Собственно, я и собрал в свое время ГО, потому что должен был заполнить эту нишу в нашей стране. Потому что тогда никто так не играл". (Е. Летов)

 Мне кажется, что очередная победа "демократии" на выборах 1996 года ввергла Летова в очередное раздумье. За шесть лет — ни одного нового альбома, кроме ностальгического "Звездопада", а в тех новых песнях, что проскальзывают на концертах, — очередное разочарование в человечестве, продолжающем тянуть лямку ради призрачной, бессмысленной и убогой "долгой счастливой жизни".³⁴

Егор Летов... ...о рок-революции:  "Я отлично понимаю и отдаю себе трезвый отчет, что все мною сделанное в общечеловеческом масштабе абсолютно бесполезно, и что все и вся осталось по сути неизменным, либо изменилось столь незначительно, что попросту стыдно предпринимать "гримас и прыжков". Не вышло у меня "рок-революции". Никому она, как оказалось, на х.… не нужна, кроме меня самого и кучки таких же, как я, выродков. Вернее, я СДЕЛАЛ "рок-революцию", а ее никто (или почти никто) не заметил". о кризисе в рок-музыке:  "Налицо кризис жанра, как такового. То есть, должно появиться нечто, может оно будет связано с компьютерными делами, электронными — я себя чувствую очень большим стариком в этом деле — но должно появиться нечто, чего не было раньше, как на фоне поэзии XIX века появился футуризм. Сама идея рок-движения, волнующая умы в 60-х, 70-х. 80-х, 90-х, — она очень трагична. Это была, выражаясь высоким стилем, форма экзистенциального прорыва, которая не удалась — через панк, через протест, через наркотики. максимально экстремальные состояния. Те люди, которые были ее вершителями и лидерами, практически, все умерли, либо занимаются сейчас другими вещами. Мне очень тяжело в настоящий момент продолжать это дело. По большому счету, я бы тоже занимался другими вещами, например, кино или литературой, потому что тот жанр, ради чего все было сделано, полностью себя исчерпал во всех формах. Достаточно по MTV посмотреть — все панк — это уже не протест, а обычная форма популярной музыки". ...о роли искусства:  "Когда мне наступал очередной п…ц (а это бывало весьма частенько), меня вытаскивали Высоцкий, Достоевский, Моррисон, Леннон, Боб Марли и прочие. И я жадно, всеобъемлюще и безрассудно благодарен и им, и всем тем, кто не дал мне потонуть в слабости и инерции. Может быть, все ими сотворенное в искусстве предназначалось только для того, чтобы я, или кто-то другой, в некий момент не загнулся. Я счастлив, если помог кому-то таким же образом, как и мне самому помогали и помогают. Значит, не зря… И вообще, это — великий закон: ВЗЯЛ — ОТДАЙ. ПЕРЕДАЙ ДРУГОМУ". ...о сути панк-рока:  "Наверно, это определенная звериность, зверскость. Я сначала хотел ответить, что это свобода. Это не свобода, нет. Это из области того, когда человек ощущает себя настоящим на этой земле, животным, зверем, ангелом, Богом, кем угодно, понимаешь? И отнюдь не каким-то там панк-рокером с гребешком на голове, кем-то там, кто вписывается в любую систему, потому что панк-рок в этом понимании получается определённая система: панк-рокер — вот такой-то сякой, а вот это — инженер, а это — водитель автобуса, все эти названия…". ...о наркотиках:  "Я не наркоман, к наркоманам отношусь плохо, сразу могу сказать, к торчкам, что называется. Есть два принципа приема наркотиков: когда человек делает это для обретения силы в определенные моменты и когда хочет избежать реальности. Последние обычно умирают. Я человек из области живчиков, мне нравится жить, мне нравятся живые. …Вот, например, ЛСД — это вообще не наркотик. Это очень опасная штука, которая носит психологический характер. …Очень сильно расширяется сознание на какое-то время, используется для того, чтобы понять — правильно ли ты двигаешься или нет. Правильно ли ты смотришь на жизнь или в чем-то сильно лажанулся. Обычно у человека используется 2-4 процента мозга. Считается, что под ЛСД работает 16 процентов. Детям и дуракам, разумеется, этого давать нельзя. Можно с ума сойти, действительно". ...о вере:  "Я — человек, свято и отчаянно верующий в чудо. В чудо неизбежной и несомненнейшей ПОБЕДЫ безногого солдата, ползущего на танки с голыми руками. В чудо ПОБЕДЫ богомола, угрожающе топорщащего крылышки навстречу надвигающемуся на него поезду. Раздирающее чудо, которое может и должен сотворить хоть единожды в жизни каждый отчаявшийся, каждый недобитый, каждый "маленький". Я вот где-то читал про одного самурая, который перед тем, как сделать себе харакири, написал: "Уничтожу весь мир!". Так вот, я свято и закоченело верю и ЗНАЮ, что он его, этот "весь мир", и УНИЧТОЖИЛ, РАСХ…Л, величественно, безвозвратно и однозначно. …Пусть в глазах всего мира это — разгромное поражение, зато для тебя и для твоего мира — полный и ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ МАТ, триумф и торжество! Имеющий уши слышать — услышит. Если ты ПОСМЕЛ и не отрекся, не предал в глубине души сам то, во имя чего ты жертвуешь — ты НИКОГДА НЕ ПРОИГРАЕШЬ". ...о Царстве Божьем и коммунизме:  "Князь Мира сего — известно кто. А Царство Божие, оно не от мира сего. Поэтому на Земле если кто за что и вознаграждает, то уж никак не Бог. А что касается построения коммунизма — так это было невиданной доселе героической попыткой построить Царство Божие на Земле. И я думаю, она не провалилась, ведь самый факт того, что это однажды удалось в 17-м году — знак, что это может удаться и в будущем. У нас все изначально носило характер православный, христианский. И революция имела, в первую очередь, характер мистический, метафизический. Когда произошла революция, крестьяне отдельных деревень думали, что смерти больше не будет. И когда кто-то у них однажды помер, они поняли: что-то здесь не то. То есть, революция для них имела характер религиозный, и именно поэтому — они тогда и победили!". ...о своей миссии:  "Наша группа сейчас работает и живет на уровне, так сказать, максимальной открытости: вне каких-то моральных, духовных, логических, культурных, политических контекстов. Скажем так: есть радуга, а есть черно-белое. Мы воюем с черно-белыми, и мы — цветастые, разноцветные. То, что мы делаем — это война сразу на нескольких уровнях: метафизическом, политическом… Если понадобится, мы возьмем и автоматы. Может, конечно, мы и мрачные люди, но прежде всего мы солдаты — скажем так, те бесы, которые охраняют Рай. Хотя я и не видел, что там, внутри…". ...о войне:  "Честный человек, типа идиота Достоевского, либо должен сразу же помереть от стыда и горя физически, только глянув окрест, либо, неминуемо умирая внутренне, в процессе прозревания проделывать упоеннейше всевозможные "фу-фу", "гыр-гыр", "са-са-са" и прочие чудесности во имя СВОЕЙ реально не существующей системы ценностей, во имя своей никогда не существующей СПРАВЕДЛИВОСТИ. Абстрактная, проигранная войнушка на невидимом, неявном фронте. Видимо, это и есть ИСТИHHЫЙ РОК наступающей задорной эпохи". ...о фашизме и национализме (официальное заявление группы ГО по поводу событий в Екатеринбурге):35  "В связи с трагическим инцидентом, имевшим место 8.02.2004 г. в Свердловске во время нашего концерта в ДК "Урал", мы делаем следующее заявление:  Ко всем ура-националистическим движениям мы не имели и не имеем отношения самым решительным и активнейшим образом. Мы — патриоты, но не нацисты.  Приходится констатировать, что сегодня повсеместно наблюдается даже не рождение, а тотальное агрессивное наступление ФАШИЗМА — не цветасто-отвлеченно-героического, но самого натурального, крысиного, насекомого, который мы уже в свое время испытали на собственной ж…е. Каждый нелюбитель маршировать в ногу с кем бы то ни было, каждый, кто САМ, каждый, кто ЖИВ, — борись с ним, как можешь, на любом участке пространства, пока еще не окончательно поздно, не стой в тупом наблюдении и раззявой печали. Все же тоталитаристы — правые, левые, всех цветов и мастей — ИДИТЕ НА Х…  Убедительная просьба больше не ассоциировать с нашей деятельностью вашу вонь".

 Возможно, я ошибаюсь, но "бунтующий человек" Егора Летова опять убегает от нас. Куда? Вслушиваясь в концовку "Невыносимой Легкости Бытия", я так и вижу, как он бредет, подобно Маленькому Принцу, по своей планете и растворяется в дрожащем горячем воздухе лета, зарослях одуванчиков и радостном птичьем гаме.
 Для того, чтобы попасть в это место не обязательно умирать. Сейчас нужно жить — жить каждую минуту, как завещали нам товарищи Ленин, Леннон и Летов :)), жить, как дети и животные, жить ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС.