Однажды я побывал в гостях у одного коллекционера истории трамваев в Киеве и в других украинских городах. Слава Богу, что есть такой человек.
 Признаюсь, даже не ожидал, что такое сильное впечатление произведут на меня фотографии трамваев на киевских улицах пятидесятых годов прошлого века — времени моего детства!
 Вот они, милые трамвайчики моих счастливых юных лет с "суховатым" названием: трамвайные поезда из вагонов KTМ и КТП, трамваи КТВ, трамвайные поезда КТВ — КТП.

 В 1951 году в 3-х летнем возрасте вместе с родителями я переехал с места моего рождения — улицы Саксаганского на Подол, где мы получили комнатку в коммунальной квартире.
 Мама продолжала работать секретарем в нарсуде, двух-
этажное старенькое здание которого находилось на углу улиц Тарасовской и Саксаганского. Ныне на этом месте стоит высотный дом.
 Я продолжал посещать детский сад, который находился в верхней части улицы Тарасовской, во внутреннем дворе возле пожарной части. Каждое утро мама привозила меня с Подола трамваем маршрута № 9 в садик, а сама спускалась по Тарасовской к себе на работу.
 А вечером — обратный путь на Подол.

 Маленьким мальчиком, сидя в трамвае, чаще всего на маминых коленях, я изучал математику, считая номера домов на табличках зданий, мимо которых проезжал.
 Уже позднее я узнал следующее. В конце XIX — начале XX веков, в период бурного развития капитализма, на центральных улицах Киева, в том числе и на улице Саксаганского, было построено множество красивых зданий повышенной этажности.
 На улице Саксаганского появились многоэтажные престижные доходные дома с декоративным оформлением фасадов, а именно: различные панно, сочетание барельефа и горельефа, оштукатуренные кирпичные стены, разной формы балконы, лепные украшения.
 Данные дома строились для состоятельных заказчиков, о чем свидетельствовало не только наружное, но и внутреннее оформление зданий — огромные размеры квартир, высокие потолки, дифференциация функций помещений: кабинет, гостиная, столовая, спальня, будуар, гардеробная, детская, кухня, комната для прислуги. Парадные комнаты выявлялись эркерами и балконами, формирующими ассиметричные композиции фасадов.¹
 Прошедшие годы не тронули монументальной красоты этих зданий. Тогда, маленьким мальчиком, гладя на них снизу вверх, я был как бы подавлен изысканностью их холодных форм, тайной и неприступностью.
 — Что скрывается за этими стенами? — думал я.
 —  Какие люди живут в этих домах, на фасадах которых висят мраморные мемориальные доски с фамилиями знаменитых в прошлом артистов, художников, ученых?
 — Какие тайны хранятся за высокими арками дворовых проездов и коваными решетками ворот?
 Но вот трамвай пересекает широкую площадь Победы (бывший Евбаз — еврейский базар) и въезжает на улицу Менжинского.
 Слева по ходу движения трамвая в угловом двухэтажном здании виден гастрономчик, который в народе называли "босяцким", вплоть до его закрытия в восьмидесятых годах.²
 Улица Менжинского, по которой трамвай следует до Лукьяновки, достаточно красивая, однако уже не такая шикарная, как Саксаганского. Дома здесь преимущественно двух-трехэтажные, большинство зданий являются типичной постройкой конца XIX века. Стены фасадов оформлены пилястрами с рустовкой, в интерьере многих зданий использовано художественное литье. Оригинальны рисунки оград, детали ворот и калиток. Однако стены не окрашены, входные двери подъездов почернели от бремени лет и потрескались. Материал стен — почерневший от времени киевский кирпич. Видно, что эта часть города строилась для менее зажиточных людей.
 Наконец, трамвай доезжает до Лукьяновки и мимо кинотеатра "Коммунар" спускается на улицу Глубочицкую, по которой следует до начала улицы Верхний-Нижний вал, т. е., уже непосредственно по Подолу. И за окном трамвая картина резко меняется..
 Пошли старые, преимущественно двухэтажные, деревянные оштукатуренные дома, на которых отчетливо видно, как прогнившие старые бревна залатаны кусками фанеры и полосками жести. Дома обшарпанные, заброшенные и неухоженные. Булыжная мостовая. Вокруг домов — репейник, крапива, лопухи и подорожник. Вонью и грязью тянет со дворов, в которых просматриваются некрашеные дощатые сараи. Между домами — почерневшие от времени заборы.
 Приближаясь к горе Шекавица (слева по ходу движения трамвая), наблюдаем целый городок трущоб, прилепившихся к откосам оврагов, — с голубятнями и верандами, с развешанными простынями и одеялами, с разгуливающими собаками и петухами.
 Многочисленные подольские послевоенные заводики, артели "Борец", "Вперед", "Большевик" мелькают своими некрашеными заборами и проходными с "вертушками".
 Для полноты представления вида за окном надо добавить обилие уныло-призывных партийных лозунгов.³ По-видимому, одной из их задач в этой части города было несколько приукрасить окружающую грязь и тоску.
 Почему-то запомнились мне красочные щиты, стоящие друг за другом через каждые десять метров, на которых стрелкой вверх показывалось увеличение по годам производства в нашей стране мяса, сахара, нефти, газа, стали и т.д., и т.п. Где-то на подходе к восьмидесятым годам стрелки поднимались в заоблачные высоты. "Какая же потрясающая жизнь в полном изобилии материальных благ настанет в нашей стране!", думал я.
 А вот кирпичное здание, больше похожее на военный завод, с надписью "фабрика игрушек "Победа". Что за игрушки там выпускали, я так и не знаю до сих пор.
 Кондуктор объявляет остановки: "Соляная", "Кудрявский спуск", "Новая" и, наконец, "Смирнова-Ласточкина", рядом с одноименной, круто поднимающейся в гору, улицей.
 Слева от начала подъема — "Пельменная", в которой всегда пахло чем-то тухлым, толкались в очереди работяги вперемешку с ворьем, жуликами и спекулянтами. Стоял мат-перемат в облачности пьяного дыхания людей, распивающих "Біле міцне" по 1 руб. 22 коп, или "Плодовоягодное" за 1 руб. 02 коп.⁴
 И, наконец, сразу от "Пельменной" трамвай сворачивает на улицу Верхний-Нижний вал, которую разделяет сквер со скамейками. И уже через двести метров сквер упирается в кинотеатр "Колос". Это один из четырех кинотеатров ("Жовтень","Колос", "Буревестник", клуба "Пищевик"), функционировавших в то время на Подоле.
 Но вернемся к кинотеатру "Колос". Это был деревянный, окрашенный зеленой краской сарай, расположенный рядом с Житним базаром. В самые интересные моменты во время просмотра фильма раздавался грохот проезжающего мимо трамвая.
 Кинотеатр был без буфета и даже без туалета. Зал — без подъема пола, деревянные жесткие кресла стояли непосредственно друг за дружкой (не ромбиком), что крайне затрудняло просмотр фильма.
 Находиться в таком кинотеатре было, мягко говоря, неприятно! Но что делать? Фильмы в то время шли в кинотеатрах по неделям. В "Жовтне" уже все было просмотрено, а "кина" так хотелось еще! Развлечений в то время было, ох, как мало!

 Построенный в 1930 году кирпичный кинотеатр "Жовтень" был несравнимо шикарнее!
 Выступление самодеятельных оркестров в фойе перед началом сеансов; огромный макет местности с озерами, мостами, туннелями и движущийся игрушечный паровозик с прицепленными пассажирскими вагонами; буфет с огромным выбором напитков, бутербродов, сладостей; туалеты, отдельно для мужчин и женщин, с умывальниками и зеркалами; кресла, обитые красным бархатом, стоящие вдоль стен; по стенам развешаны картины в золотых багетах, громадные и маленькие; вазы на мраморных тумбах; диваны красного дерева на высоких гнутых ножках; на окнах — тяжелые набивные шторы.
 В этот кинотеатр шли как на праздник. Здесь не только погружались в экранный мир грез, уводящий людей от унылого бытия, но и знакомились, общались, "показывали себя".

 Кинотеатр "Буревестник", который находился на улице Жданова, был также построен еще до войны.⁵ Прославился на весь Киев этот кинотеатр вот чем. Многие, наверное, помнят, как в конце пятидесятых годов руководящие нами Товарищи решили, что достижения социализма должны снова "потрясти" мир, и все прогрессивное человечество должно непрерывно равняться на нас и брать пример. И тогда Руководители строительством "светлого будущего" сняли со всех трамваев кондукторов и заменили их кассами с щелью для опускания мелочи и самоотрывным рулоном билетов, намотанных на вращающееся колесико. А на некоторых трамвайных маршрутах пошли еще дальше. Кассу сделали с плоским верхом, чтобы честные киевляне не опускали мелочь в щель, а клали ее сверху, а затем отрывали билет. Следующий пассажир, положив сверху свои деньги, самостоятельно отсчитывал себе сдачу.
 Но вернемся к кинотеатру "Буревестник". Он стал кинотеатром без контролера! Зрители сами отрывали от своего билета "контроль", бросали в специальную урну и проходили в кинотеатр. Все киевские газеты написали об этом новшестве, расценивая его как новый шаг советских людей от одной очередной победы к другой.
 Наверное, больше всего поразились такому нововведению мы — мальчишки! Это ломало все наши, связанные с риском и страхом, отработанные схемы безбилетного проникновения в зрительный зал.⁶
 Думаю, что новшество с отсутствием контролера в кинотеатре "Буревестник" объяснялось очень просто. Этот кинотеатр был настолько мал (всего 50 мест), что прошедшим без билета просто негде было сесть, так как зал был всегда заполнен, и они тут же выявлялись как позорные безбилетники.
 И, наконец, четвертый подольский кинотеатр — клуб работников пищевой промышленности "Пищевик".
 Построенный в 1930 г. (архитектор Н. Пронин), он сочетал в себе театральный зал на 800 мест, кинозал на 200 мест, библиотеку, а также круглый зал, предназначенный согласно проекту для клубной работы, а фактически используемый как танцплощадка для "Тех, кому за тридцать".

 Уже тогда, ребенком, глядя на окружающий меня взрослый мир, я начал задумываться:
 — Сколько же перенес наш народ страданий, войн!
 — Сколько жестокости, подлости и свирепости!
 Только великий народ мог все это выдержать и сохранить в себе волю к жизни, благородство и даже юмор!
 …И вот снова передо мной фотографии киевских улиц пятидесятых годов прошлого века.
 Мало было тогда троллейбусных и автобусных маршрутов! Это легко объяснялось отсутствием благоустроенных асфальтированных дорог.
 А трамвай был вседорожным, он проезжал даже через огороды на Куреневке, по пути к Пуще-Водице, разгонялся на булыжной мостовой и делал выкрутасы на узеньких киевских улочках!
 То было время обшарпанных подъездов, нештукатуреных и некрашеных домов… Люди жили в подвалах и полуподвалах…
 И все же в этом трамвае на старой фотографии что-то такое родное!
 На этих улочках, больше похожих на проселочные дороги, заросших крапивой, лопухами и подорожником, проходило становление нас — мальчишек послевоенных лет!
 И нет для нас ничего более волнующего и впечатляющего, чем этот трамвайчик, с его не поддающейся описанию красотой.