| /И. Друзь/ "Твое Время" №5-6/2004 В наше время термины "исламский фундаментализм" и ассоциативно связанный с ним "международный терроризм" в массовом сознании стали привычнее рекламы "Кока-колы" или женских прокладок. Уже не только обыватели, но и многие эксперты на полном серьезе убеждены в быстрой и, разумеется, насильственной исламизации всего цивилизованного и, конечно же, нецивилизованного мира. Многие видят причину агрессивности ислама в том, что он на 600 лет моложе христианства, поэтому переживает сейчас период христианского средневековья, со всеми вытекающими последствиями.
Однако, все гораздо сложнее. Начиная с эпохи географических открытий мусульманский мир терпел поражения от технократической цивилизации Запада. Со времен Васко да Гамы Индийский океан из арабского озера превратился в зону влияния европейских держав: Португалии, затем Голландии, Англии и т. д. К концу XIX века почти все исламские страны превратились в колонии или полуколонии Европы. Разумеется, из этого не следует, что Запад — злой агрессор, а его жертвы — невинные ягнята. Народы и цивилизации борются, как звери. Глупо спорить, кто добрее и высокоморальнее: тигр или крокодил. В первые века после Хиджры1 арабы едва не поставили точку в существовании христианской цивилизации. Просто, как уже было сказано, в последние столетия умма2 в основном терпела поражения.
Еще в начале ХХ века никто из аналитиков не рассматривал ислам в качестве серьезного фактора мировой политики. Но постепенно его роль действительно начала возрастать, кульминацией чего и стала исламская революция в Иране.
Чтобы понять происходящее, следует сначала разобраться в культурном ландшафте Запада. Со времен эпохи Возрождения на смену миру, в котором центром, главной точкой отсчета был Бог, пришел на смену антропоцентричный мир, мерилом и осью которого стал человек. Гуманизм был, возможно, самым антигуманным проектом в истории. Любой психолог знает, что сильным и умным человека делает сверхличностный идеал — то, ради чего рискуют жизнью, то, что порождает эмоциональный интерес, двигающий научную и философскую мысль. Впрочем, отказ от такого идеала происходил постепенно. После "смерти Бога" появились суррогаты религии — идеологии. Главными были коммунизм и либерализм, а самой одиозной из идеологий является фашизм. Их главным отличием от религии была сконструированность этих теорий. Ведь настоящая религия — тот же ислам — не придумывается, она приходит сама в виде неких посланий и откровений, полностью захватывая того или иного пророка. "Богоискательство"— удел выпавшей из Традиции интеллигенции. Ведь ходить искать вовсе не надо, как говорится, "ГПУ за вами само придет". Бог сам являлся пророкам, хотя иные из них, например Иона, вовсе не хотели этого. Идеологии же всегда были продуктом рационалистической мысли городских интеллигентов. Разум, лишенный религиозной основы всегда впадает в строительство всевозможных утопий.
Чем еще отличаются подобные утопии от настоящих религий, так это своей недолговечностью.3 Вообще, слегка утрируя, можно сказать: возникшие после смерти Бога идеологии тоже умерли. В нынешней ситуации — ситуации постмодерна — главным лейтмотивом существования человечества, как справедливо сказал Ницше, становится желание "протянуть дольше всего, и приятнее всего".
В этой ситуации часть европеизированой мусульманской интеллигенции, не приемлющей такой философии, а также зависимого и угнетенного положения своих стран, приняла на вооружение религию своих предков, сконструировав то, что теперь называют "исламским фундаментализмом". Именно этот фактор и сыграл решающую роль в нынешнем подъеме этой религии. Восточные интеллектуалы, воспринявшие философский и научный багаж Запада придали исламу "второе дыхание".4
Ярким подтверждением данной теории является аятолла Хомейни, более 13 лет проживший во Франции, или один из его ближайших соратников — Али Шириати, который провел в этой же стране большую часть жизни, преподавал в Сорбонне, дружил с Жан-Полем Сартром. Но, как уже было сказано, все рационалистические теории живут трудно, но недолго. В конце 90-х годов к власти в Иране пришел местный Горбачев — президент Хаттами. Потомки революционеров очень часто становятся либералами. Если в России какой-нибудь Егор Гайдар, будучи внуком пламенного революционера и сыном политически умеренного ученого, стал одним из могильщиков созданной ими системы, то в Иране, учитывая ускорение обмена информацией, "процесс пошел" гораздо быстрее. Представители нового, послереволюционного поколения этой страны все чаще выбирают пепси…
|
Исламскую революцию очень скоро могла бы постигнуть участь Великой Октябрьской, если бы не события 11 сентября, повлекшие за собой сильнейший "наезд" США на исламский мир. Подрастерявшим имидж защитников свободы и демократии американцам стало значительно труднее создавать свои группы влияния во всем мире, а уж особенно в исламском. Впрочем, только война с Америкой, весьма вероятная в близком будущем, покажет, достаточно ли крепок этот режим. |
Что же касается положения в остальных странах Востока, то там ситуация с исламом почти везде достаточно плохая. Например, в странах Персидского залива у власти находится прозападная морально разложившаяся феодальная аристократия. В Турции и Египте существует диктатура армии, безжалостная к родной религии, хотя народы этих стран весьма "правоверные". Бывшие партийные бонзы Средней Азии, в одночасье ставшие президентами, пуще огня боятся подъема ислама у себя дома, и уничтожают или сажают в тюрьмы всех, кто за это борется. Дело ведь в том, что настоящий ислам — это не только некие домашние обряды, но и регламентация всех сторон государственной и общественной жизни. Этого-то в большинстве стран мусульманского мира и нет.
В том же Ираке всем заправляла партия Баас — реликт той эпохи, когда арабская интеллигенция делала ставку на национализм и социализм. Она же, кстати, продолжает пока что править и в Сирии. Слабость подобных режимов стала окончательно ясна во время недавней войны, окончание которой было явно договорным.
|
К слову сказать, Украина в результате нее понесла значительные экономические и политические убытки. Рынок сбыта в Ираке, а это примерно 300 млн.дол. в год, на сегодня потерян для наших предприятий. Возможное в случае успеха американцев (который становится все более призрачным) с установлением марионеточного режима в этой стране падение мировых цен на нефть, несмотря на общепринятую точку зрения, невыгодно для нашей страны. У нас бензин сейчас стоит намного ниже мировых цен, он едва ли не дешевле, чем в России. С чего бы это? А с того, что на нашей территории находится 6 крупнейших нефтеперерабатывающих заводов, начиная с Лисичанского в Восточном регионе и заканчивая Дрогобычским в Западном. Поэтому русские всегда будут продавать нам горючее ниже мировых цен. Но за понижением цен на энергоносители всегда следует, обычно с интервалом в 1-2 месяца, понижение цен на продукцию металлургической отрасли, являющейся главной статьей нашего экспорта. |
Но это к слову. Если же вернуться к главной теме, то надо отметить и ситуацию с мусульманской диаспорой в странах Запада. Во-первых, она страшно разобщена. Те же курды и турки в Германии любят друг друга не больше, чем на исторической родине. Раскол наблюдается и между шиитами и суннитами, исмаилитами и всеми остальными. Многие богословы вообще не считают исмаилитов мусульманами. Но главное даже не в этом. Само исламское духовенство в Европе является в массе своей достаточно конформистским, настолько же встроенным в мировую бюрократию, как и вышеперечисленные режимы в будто бы мусульманских странах. Об этом, кстати, неоднократно писал руководитель Исламского комитета России Гейдар Джемаль.
Вдобавок ко всему, потомки этих эмигрантов хотя обычно и не переходят в чужую веру, все же становятся намного менее морально устойчивыми, чем их отцы или деды. Трудно жить в Содоме и не запачкаться. Секуляризированный же ислам вполне вписывается в мультикультурный проект нового мирового порядка.
После 11 сентября исламу была отведена роль боксерской груши. На самом деле участие мусульман в этих терактах весьма сомнительно. Над "доказательствами" их вины посмеялся бы любой объективный суд. Какие-то Кораны в машине вкупе с инструкциями по вождению самолетов, некачественные видеозаписи…5 Далее последовала оккупация Афганистана, а теперь и Ирака. Оба эти захвата руководство исламских стран приняло более-менее послушно. Верховный муфтий России, объявивший было джихад американцам, тут же был отправлен в отставку.
Говоря о силе ислама, обычно приводят в пример чеченцев. Но они сравнительно недавно стали мусульманами и до сих пор используют полуязыческое горское уложение — Адат. Война эта, конечно, имеет исторически обусловленные корни, но правда также и в том, что она очень выгодна Западу, ослабляющему Россию; выгодна нынешней кремлевской верхушке, решающей с ее помощью внутриполитические проблемы, например выборы, и финансовые вопросы; выгодна, естественно, и руководителям сепаратистов. Едва ли не стотысячная группировка русской армии не может навести порядок на территории в 15000 км2. Явно идет договорная война, в которой лидеры боевиков удерживаются на плаву не столько благодаря своей военной доблести, сколько благодаря всеобщей коррупции. Во времена Шамиля конфликт цивилизаций действительно имел место. Культурная, языковая пропасть между горцами и русскими делала переговоры между ними очень сложным делом. Иное дело теперь. Шамиль Басаев, окончивший советскую среднюю школу, регулярно общается с московскими олигархами по спутниковому телефону. Кремлевские бюрократы и вожди сопротивления, ставшие своего рода чиновниками войны, взаимно дополняют друг друга в этом управляемом хаосе. Достаточно вспомнить вторжение чеченцев в Дагестан, странно совпавшее с предвыборной кампанией Путина.
Конечно, из всего вышеперечисленного отнюдь не следует, что ислам не имеет будущего. У него есть большой потенциал развития. Однако он, как и православие, переживает серьезные проблемы. Объективно в политическом плане эти две религии являются союзниками в борьбе с экспансией Запада.
Игорь Друзь
e-mail: druz_@ukr.net
volf15@ukr.net
« назад « |
2004 / №05-06
