Однако чертить пентаграмму следовало аккуратно: слева-направо и ни в коем случае не допускать разрывов, как это случилось со знаменитым доктором Фаустом:   "Фауст.   …Ступай. В твоем распоряженьи   Окно, и дверь, и дымоход.   Мефистофель.   Я в некотором затрудненьи.   Мне выйти в сени не дает   Фигура под дверною рамой.   Фауст.   Ты испугался пентаграммы?   Каким же образом тогда   Вошел ты чрез порог сюда?   Как оплошал такой пройдоха?   Мефистофель.   Всмотритесь. Этот знак начертан плохо.   Наружный угол вытянут в длину   И оставляет ход, загнувшись с края". (И.В. Гете "Фауст")  Маги же и колдуны, вызывая нечистых духов и воскрешая мертвецов, стояли посредине пентаграммы, стараясь не выдаться за ее границы ни единой частью тела.

 Постепенно оккультисты сделали этот символ воплощением цельной человеческой личности ("человеческого макрокосма"), вписывая в звезду фигуру человека. Четыре луча (руки и ноги) символизировали четыре стихии (воздух, огонь, воду и землю), а пятый (голова) — духа, который над этими стихиями властвует. У масонов пентаграмма называлась "Пламенеющая Звезда", так как рисовалась с пучками пламени по краям лучей.⁵ В ее центре располагалась буква "G", которую трактовали по-разному: гнозис (греч. "знание"), готт (нем. "Бог"), глуар (фр. "слава"). Знак "Пламенеющей Звезды" масон получал, дойдя до степени Подмастерья (Компаньона). Здесь она символизировала личность, достигшую духовного "озарения", свободную от предрассудков.

 Первая серьезная тень упала на пентаграмму в 1312 году, когда французский король Филипп IV Красивый, позарившись на деньги Тамплиеров, убедил папу Клемента V начать судебный процесс над этим могущественным рыцарским орденом. Официальный повод был традиционным - обвинение в ереси. И в результате искусных инквизиторских допросов несчастные рыцари "выдали" такие страшные байки о проводимых ими сатанинских обрядах, что ими до сих пор "кормятся" современные оккультисты. Так в показаниях тамплиеров пентаграмма впервые приобрела сатанинские черты, будучи символом, который якобы носил козлоподобный демон Бафомет.
 Уже в XIX веке известный мистик Элифас Леви окончательно и четко разделил два типа пентаграммы — "беломагическую" (острием вверх) и перевернутую "черномагическую" (острием вниз), которая символизировала извращенную человеческую природу.⁶

 Однако не стоит думать, что оккультисты безраздельно присвоили себе этот броский знак. Пятиконечная звезда украшает новогодние елки, флаги государств, да мало ли что еще! Но в 1918 году она все-таки снова попала на сцену идеологической борьбы. Это было время, когда молодая Страна Советов увлеченно отрекалась от "старого мира", изобретая для себя новую "геральдику".
 19 апреля 1918 г. Приказом Наркомата по военным делам для всего действующего состава Рабочее-Крестьянской Красной Армии была утверждена новая эмблема — пятиконечная Красная Звезда. Сперва она просто вырезалась из красной материи и нашивалась на рукав или буденовку. Позже —приобрела более роскошный вид, украсившись молотом и плугом⁷, обрамленными венком из дубовых и лавровых листьев.
 В 1923 году уже без орудий труда (чтобы не повторять военную эмблему) Красная Звезда увенчала герб Советского Союза и гербы практически всех советских республик.⁸ Еще позже, украшенная самоцветами, она увенчала и Спасскую башню Кремля.
 В итоге пресловутая пентаграмма, окрашенная в красный цвет, стала символом советской идеологии со всеми вытекающими отсюда последствиями. Те, кто советскую власть ненавидел, тотчас вспомнили о сатанинско-оккультной и масонской символике пятиконечной звезды.

"Большевизм, пришедший к власти в России, взял в качестве основного символа пятиконечную заезду, "стоящую" на двух лучах. Она и означает атеизм: "человека вместо Бога", строительство не Божьего, а "человеческого" земного рая — коммунизма. Правда, ведь и сатана обещает людям рай на земле.  Пентаграмма стала основным символом России с 1918  г., предложил ее вначале в качестве армейской эмблемы Лев Троцкий, а подсказали ему американские масоны. Звезда оказалась самым подходящим атеистическим символом.  …Сатанисты считают, что дьявол пойдет в последний и решительный бой против Бога под знаменем с красной звездой". (Ю. Каныгин "Путь Ариев")

 Подобные заявления довольно бессмысленны, безосновательны и, как говорится, "притянуты за уши". Людей, фанатично увлекающихся оккультизмом, где-где, а в советском правительстве фактически не было (атеистов, правда, действительно хватало). Выбор пал на пятиконечную звезду, во-первых, по причине ее новизны (сей знак сравнительно редко использовался в дореволюционной России), во-вторых, по причине тех же выразительных геометрических достоинств. А смысловая нагрузка, безусловно, отсылала к звезде, как романтическому символу устремленности к высоким идеалам, путеводного ориентиру, да и к знаменитому "вольнодумному" стихотворению А. С. Пушкина:

   "Товарищ, верь: взойдет она,
   Звезда пленительного счастья,
   Россия вспрянет ото сна,
   И на обломках самовластья
   Напишут наши имена!".
      ("К Чаадаеву")⁹

А вот как объясняли символику Красной Звезды сами комиссары РККА в листовке 1918 г.:  "…Красная звезда Красной армии — это звезда Правды… Поэтому на красноармейской звезде и изображен плуг и молот.  Плуг пахаря-мужика. Молот молотобойца-рабочего.  Это значит, что Красная армия борется за то, чтобы звезда Правды светила пахарю-мужику и молотобойцу-рабочему, чтобы для них была воля и доля, отдых и хлеб, а не только нужда, нищета и беспрерывная работа…  Она есть звезда счастья всех бедняков, крестьян и рабочих. Вот что означает красная звезда Красной армии".  Перейдя на герб СССР, пятиконечная звезда приобрела уже более глобальную символику, речь шла уже о пяти материках, где идет кровавая борьба за освобождение трудового народа от эксплуатации. Довольно забавно написал об этом А. Платонов:  "Другой прочий приходил интересоваться советской звездой: почему она теперь главный знак на человеке, а не крест и не кружок? Такого Чепурный отсылал за справкой к Прокофию, а тот объяснял, что красная звезда обозначает пять материков земли, соединенных в одно руководство и окрашенных кровью жизни. Прочий слушал, а потом шел опять к Чепурному — за проверкой справки. Чепурный брал в руки звезду и сразу видел, что она — это человек, который раскинул свои руки и ноги, чтобы обнять другого человека, а вовсе не сухие материки. Прочий не знал, зачем человеку обниматься. И тогда Чепурный ясно говорил, что человек здесь не виноват, просто у него тело устроено для объятий, иначе руки и ноги некуда деть. "Крест — тоже человек, — вспоминал прочий, — но отчего он на одной ноге, у человека же две?". Чепурный и про это догадывался: "Раньше люди одними руками хотели друг друга удержать, а потом не удержали  — и ноги расцепили и приготовили". Прочий этим довольствовался: "Так похоже", — говорил он и уходил жить".  ("Чевенгур")

 Но, видимо, ни масоны, ни большевики не приобрели в обществе "гитлеровской" репутации, поэтому пятиконечные звезды в общем-то никого не пугают и запрещать их никто не собирается. А то придется делать 50 дырок во флаге США, не говоря о других флагах.
 Так что чертите пентаграмму, на здоровье!

"Свет — левая рука тьмы…"
(всеобъемлющий "Инь-Ян")

"Человек при своем рождении нежен и слаб, а при наступлении смерти тверд и крепок. Все существа и растения при рождении нежные и слабые, а при гибели сухие и гнилые. Твердое и крепкое — это то, что погибает, а нежное и слабое — это то, что начинает жить. Поэтому могущественное войско не побеждает и крепкое дерево гибнет. Сильное и могущественное не имеют того преимущества, какое имеют нежное и слабое.  …Вода — это самое мягкое и самое слабое существо в мире, но в преодолении твердого и крепкого она непобедима, и на свете нет ей равного.  Слабые побеждают сильных, мягкое преодолевает твердое. Это знают все, но люди не могут это осуществлять". (Лао-цзы "Дао дэ цзин", гл. 76, 78)

 Основанные дзэн-буддистами (оригинальное сочетание буддизма и даосизма) боевые искусства были самым ярким подтверждением того, как можно грамотно и гармонично использовать стихию "Инь".¹¹
 Основатель даосизма Лао-цзы считал, что гармония между первоначалами не постоянна, равновесие периодически нарушается и восстанавливается. А философ Ван Чун считал, что именно во время нарушения гармонии "Инь-Ян" в природе появляются всяческие противоестественные создания — призраки, драконы, ядовитые растения и животные.

"Когда силы Инь и Ян не находятся в равновесии, нарушается круговращение времен, холод и тепло пребывают в разладе, и здоровье человека терпит ущерб. Тогда люди перестают к месту радоваться и к месту печалиться, лишаются постоянства в жизни, много умствуют, но не могут достичь удовлетворения и бросают дела на полпути". ("Чжуан-цзы", гл. 11)

 Более-менее стройную философскую концепцию "Инь-Ян" получил у Чжоу Дуньи (1017-1073). Философ попытался синтезировать все многообразие китайских мировоззрений: конфуцианство, даосизм и дзэн-буддизм. В первую очередь он связал "Инь-Ян" с пятью первоэлементами. По его космогонической схеме сперва был Великий Предел —источник всего-всего-всего (изображался в виде пустого круга), затем Предел начинал двигаться, являя собой стихию "Ян", а, истощаясь, переходил в "Инь", которая, накапливаясь, порождала "Ян" и т.д.¹² Взаимодействие же "Инь-Ян" порождает пять элементов: воду и металл (Инь), огонь и дерево (Ян) и промежуточный элемент — землю. А уж "Инь-Ян" вместе с элементами порождает остальную "тьму вещей".¹³
 Мудрому человеку, чтобы пребывать в гармонии с миром, требуется лишь разумно и вовремя использовать особенности каждого из первоначал.

"Посему говорится: "В жизни мудрец идет вместе с Небом, в смерти он превращается вместе с вещами, в покое он причастен к силе Инь, в деянии причастен к силе Ян". ("Чжуан-цзы", гл. 15)

 Как человек западной цивилизации, я не могу претендовать на доскональное понимание восточной мудрости. "Восток — дело тонкое" и западному человеку трудно оценить всю гениальность хайку (трехстишия) Басе о прыгнувшей в пруд лягушке, или в полной мере осознать, как может существовать религия без Бога (даосизм и буддизм).
 Однако в отношении к концепции "Инь-Ян" хотелось бы предостеречь от одной пагубной тенденции, особенно часто проявляющейся в художественной псевдоглубокомысленной беллетристике. Если бы речь шла о простой глупости, возможно, это бы и не стоило внимания, но дело в том, что значение "Инь-Ян" нередко приобретает вполне знакомые неприятные черты. Каждый, знакомый с литературой "фэнтези", наверное частенько наталкивался на следующие "мудрые" выводы (якобы подкрепляемые авторитетом древнекитайского символа): "Без добра нет зла", "Нет ни зла, ни добра", "Добро и зло — одно и тоже", "Зло — есть добро, добро — есть зло". При этом как-то забывается, что идея "Инь-Янского" Равновесия не имеет никакого отношения к человеческой этике. Если вы заметили, на протяжении всей статьи касательно "Инь-Ян" я ни разу не упоминал этические категории "хорошо-плохо", "полезно-вредно"… Потому что понятия "Инь-Ян" — космогонические природные противоположности, не имеющие отношения к нравственности. Скинув человека со скалы, мы совершаем зло, а сбросив груз с падающего воздушного шара — добро. Но разве сам закон всемирного тяготения становится от этого нравственным или безнравственным?
 Недаром на Востоке так распространено представление о Срединном Пути. Настоящий мудрец невозмутим и не стоит на стороне какой-либо природной силы. Он сам отвечает за гармонию "Инь" и "Ян" в своем сердце. Зло и добро — это неправильный выбор, диссонанс, нарушение гармонии, несоответствие поступков (глупо плавать на суше и бегать по воде).
 И если какому-нибудь безумцу, решившему, что, мол, и врачи, и наемные убийцы равно полезны и необходимы, вдруг взбредет в голову прицепить к этому мировоззрению "Инь-Ян", то этот символ вполне может разделить печальную судьбу свастики.

"Нет разбойников более опасных, чем силы Инь и Ян, — от них никуда не скроешься в  целом мире. Но Инь и Ян не сами лишают нас дарованного нам —наше сердце побуждает их к этому". ("Чжуан-цзы", гл. 23)

Сергей Курий