Автор: Аксёненко Сергей

 Напечатанная в №1–2/2004 г. статья "О 1937 годе, и не только" вызвала многочисленные отклики. Ниже мы продолжаем начатую ранее тему. Задача, которую ставит перед собой автор, не в обелении/очернении прошлого, а в том, чтобы к больным для современного украинского общества темам подойти по научному беспристрастно (как, скажем, к исследованию Пунических войн). Автор не считает, что он обладает монополией на истину. Данная заметка — лишь приглашение к полемике. Мы готовы публиковать отклики.

 Из-за заполитизированности вопроса о голодоморе 1930-х годов в Украине часто бывает трудно посмотреть на эту трагедию отстраненно. Живы очевидцы, и их свидетельства не позволяют усомниться в том, что в начале 1930-х, так же, как и в конце 1940-х, голод был. Разумеется, одна из причин голода — неурожай из-за погодных условий (особенно во второй половине 1940-х), другая — последствия войны (1940-е), третья — форсированно проведенная коллективизация (1930-е), когда вопрос стоял так, что крестьянину было все равно — либо сдать скотину в колхоз (по сути, отдать задаром), либо забить и съесть самому (хоть что-то себе останется). Вот и произошел массовый забой скота. Вина власти в последнем случае очевидна, но так как тогдашнее руководство Украины было вскоре снято и наказано (вплоть до расстрела), я оставляю вопрос о вине украинского руководства за рамками данной заметки.
 Более того нераспорядительность центральных властей также очевидна, а значит — очевидна и их вина. Ведь ни Первая мировая, ни гражданская, ни Великая Отечественная войны, ни даже перестройка с крушением экономики страны настоящего массового голода, к счастью, не вызвали.

 Но был ли голодомор сознательно спланированным актом геноцида для изменения этнического состава страны, о чем нередко пишут нынешние исследователи? Вряд ли. Ведь в 1930-е годы у московского руководства не только еще не возобновились имперские российскоцентристские амбиции, но даже было их отторжение — поощрялось умеренное национальное самосознание, не были ликвидированы национальные республики.¹
 Что касается голода конца 1940-х, то я думаю, что три засухи подряд, плюс послевоенная разруха, плюс разгоревшаяся "холодная война" — достаточно серьезные объективные причины, чтобы снять с руководства страны обвинения в СОЗНАТЕЛЬНОМ "сатанинском" замаривании людей голодом в 1940-е. Хотя, повторю, это не снимает ответственности правительства в нераспорядительности, порой даже в злостной нераспорядительности. Но пишу я это не с целью кого-то обвинить или оправдать. Меня интересует другое.

 Почему… хотя и ясно почему — политика!.. Но все же,  почему до сих пор никто не рассмотрел вопрос голодомора в глобальном контексте? Ведь СССР, несмотря на изоляцию, был глубоко вмонтирован (как и большинство стран) в мировую экономику. Построения полной автаркии не вышло. Да и власти не стремились к этому, о чем свидетельствует деятельность знаменитого Хаммера и Ко в Стране Советов в начале 1920-х годов, разрешение иностранных концессий в середине и конце тех же 1920-х годов. Почему не рассмотрен вопрос связи голода в сельской местности СССР в 1930-е с бушующим в это же время мировым экономическим кризисом? ("Великая депрессия" в США - когда там хлеб сжигали, чтобы его не продавать по невыгодным ценам).
И не является ли приход фашистов к власти в Германии примерно в это же время звеном в единой цепи глобальных катаклизмов?
 Даже коллективизацию можно рассматривать (хоть и планировали ее раньше) как своеобразную реакцию на этот мировой кризис. По крайней мере, связь между ними существовала: руководство СССР не жило в информационной изоляции. Конечно, посмотреть на вопрос голодомора 1930-х нашему современнику объективно очень трудно — один автор будет писать о какой-нибудь астральной составляющей мирового фатума, изобразит вымирание крестьян как расплату за "махновщину" и жестокости в 1920-е (подобно тому, как герои 1917 года расплатились сполна в 1937-м). Автор, пишущий о политической или национальной борьбе в СССР, несомненно включит голод в свой контекст. Автор, занимающийся мировой экономикой и ее разломом в 1930-е годы, впишет голодомор в СССР в общую цепочку примеров мирового экономического кризиса (как геологи нанизали Гималаи и Альпы на одну горную суперсистему, а Анды и Кордильеры — на другую).

 Я не собираюсь в контексте данной статьи ПОДРОБНО рассматривать связь голодомора 1930-х годов с мировым экономическим кризисом (как и голода конца 1940-х с послевоенным состоянием мировой экономики). Для подробного анализа нужна многолетняя специальная работа. В этой статье я хочу лишь наметить подобную возможность.

Однако навскидку даю ряд общеизвестных фактов, которые, на мой взгляд, могут свидетельствовать в пользу данной гипотезы:  а) коллективизация была развернута после того, как крупные товаропроизводители села — кулаки — перестали продавать зерно государству, вследствие чего под угрозой оказалось снабжение городов и существование промышленности как отрасли;  б) в индустрии периода, предшествующего коллективизации, наблюдался застой, если не спад;  в) введение пятилетних планов должно было сделать страну индустриальной (СССР тогда сильно отставал от Запада в области индустрии);  г) иностранные концессии (то есть, передача природных богатств и предприятий в эксплуатацию) в этот период были ликвидированы. Подобные меры можно рассматривать как введение в жизнь идеологических установок властей, но можно и как следствие мирового экономического кризиса — нужно было предотвратить вывоз богатств из СССР для спасения экономики западных стран;  д) многократно раскритикованную продажу зерна из СССР за границу в данном контексте можно рассматривать как попытку властей таким путем предупредить коллапс в затронутой мировым кризисом промышленности, который мог бы привести к развалу всей экономики страны (в том числе и сельского хозяйства).

 Кстати, цель данной статьи в том, чтобы показать вопрос с разных сторон, а не привязывать его к современной политической ситуации. Мне лично кажется, что причины голодомора надо рассматривать в комплексе. Здесь сказались и головотяпство властей, и погодные условия, и мировой экономический кризис, и, возможно, чья-то злая воля. 
 Диалектика жизни сложна, все хитро взаимосвязано и человеческому разуму не под силу объять все. Но честной науке нельзя, уходя в выяснение политических и национальных склок, забывать, что любые события — лишь часть и отзвуки других гигантских телодвижений системы, в свою очередь также являющихся чьей-то частью.
 И еще. Изображение прошлого в том виде, в каком это выгодно современным политикам без попытки всестороннего ОТСТРАНЕННОГО анализа приведет лишь к замене одной неправды на другую.

Сергей Аксёненко