"В мире самые лучшие вещи ничего не стоят, если никто
не представляет их; великими людьми называет народ
этих представителей. Плохо понимает народ великое,
то есть, творящее. Но любит он всех представителей
и актеров великого".
       (Ф.В. Ницше)

 Затронуть тему искусства, точнее, судьбу искусства и художников в современном рыночном обществе — это в какой-то степени дерзость ("…да не судимы будете"). Да и время ведь, скажут, трудное… как всегда. Но мы предпочтем дерзость суда в сочетании с мыслями, устремленными туда — в сторону Европы, куда с завистью поглядывают, вздыхая, отечественные герои кисти и холста.

 Речь пойдет прежде всего о живописи. Вечными бывают не сами вопросы, а их постановка. Ответы каждая эпоха дает разные. Как писал Мерло-Понти, "существующий мир существует в вопросительном виде". Это относится и к миру в целом, и к его проявлениям. Не будет возражений, если мы скажем, что искусство живописи — не худшая  часть нашего мира и нашего общества.
 Всем знаком спор о приоритете, не умолкающий и до сих пор: искусство или жизнь; искусство ради искусства или проявления утилитаризма; всевозможные следствия этих споров. Мы сейчас не будем вдаваться в подробности и нюансы этого вечного спора и разбирать тезы и антитезы. Но все же заметим: всякое искусство есть жизнь, но не всякая жизнь — искусство.
 По всей видимости, наша эпоха и общество выдвигают на первый план вопрос несколько иного рода: музей или рынок. Сущность арт-рынка и арт-бизнеса. Насколько искусство есть продукт, предназначенный для продажи.

 Около года тому назад в Петербурге проходила одна конференция. Сейчас я вспомнил о ней в связи с упомянутым вопросом: искусство или рынок;  произведение искусства в жестких рамках спрос/предложение. Эта конференция отличалось от других, проходящих как в России, так и в Украине, тем, что на ней особо был заострен вопрос: "А жива ли живопись?!", а также приглашением ведущих американских художников Филиппа Таафа, Алекса Катца и Дэвида Салля.  Собственно, под таким девизом в ноябре 2002 года в Эрмитажном театре прошел российско-американский симпозиум. Его организаторами стали Государственный Эрмитаж совместно с Джулией Сильвестр, куратором выставок современного искусства (США). Это событие открыло серию дискуссий искусствоведов, критиков и художников. Встреча, подобная тем, что в недавнем прошлом сопровождали экспозиции Энди Уорхола и Луиз Буржуа.
 Но вся ирония заключалось в том, что вопрос о живописи сводился в конечном итоге  к вопросу о потреблении ее, и таким образом неявно сближались понятия произведения искусства и продукта.
 Чувствовалось раздражение самих художников на задаваемые им журналистами и участниками конференции вопросы. Они всячески пытались уйти от ответов. Это и понятно. За их плечами уже стояли успех и признание. Чего, например, не скажешь о многих — и действительно талантливых — наших соотечественниках, которые, "вживаясь в наш мир", должны растрачивать себя заработками вне своей сферы. Американцам хотелось говорить об искусстве вообще, а не об его потреблении; о творчестве, а не о последующем процессе его продажи и нюансах этого процесса.¹   

 Украинский основной вопрос художественной сферы—  иметь или не иметь — еще не поставлен. Ни арт-рынка, ни института арт-дилерства, ни, собственно, известных публике коллекционеров и меценатов (за редким исключением) пока нет… В Европе с этим все в порядке. В России худо-бедно этот процесс налаживается…
 Следовательно, будет и в Киеве? Это "следовательно" — печально. Но в большинстве сфер, надо признать, Украина плетется, понуро опустив голову, за Россией, которая идет за Европой. Российская походка тверда, если на последней Арт-Москве 2004 этим летом Дубосарский и Виноградов выставили свое полотно "Битлз в Москве", оцененное в 300 тысяч у.е. С каждым годом и Арт-Манеж, и Арт-Москва растут. Кроме них появляются новые фестивали, ярмарки, галереи, собственные уже фонды. Конечно, и в России все еще достаточно шатко. И мы далеки от восхищения. Однако, какой киевский художник не любит быстрой езды в Москву?! Ибо, что ему здесь-то делать? "Замуровали, демоны". Где Вы, "Культурный герой", где "Высокий замок", а традиционный второй половины 90-х (своего рода период оттепели в стране) киевский? Где провозглашенный в 2003 г. всеукраинский ежегодный CтАРТ для поддержки "молодых художников"?! Дебют стал и финалом?! Мы не претендуем на исчерпывающую полноту перечисления, хотя есть мнение, это не отняло бы много времени. Может, некоторые мы забыли, как, например, Всеукраинскую выставку-конкурс "Вакханалия", тихо прошедшую (?) в Одессе, или фестиваль "Осенний ветер-2003", тоже нигде не освещавшийся и, по-видимому, настолько незначительный, что и другие подобные ему квази-проекты и пленеры не стоят и упоминания.² Что уж говорить о меценатах… Пустое. И так далее по всем пунктам. И хотим догнать Москву, ан нет! Ну вот зато Марат Гельман прочно закрепился в Киеве. Правда, пока дождется незалежных… надо самому культуру поднимать! И вот московский галерист представляет Киеву киевских же художников!³
 Как и в других сферах человеческой деятельности, украинская общественность примеряет на себя ценности другого общества, в частности, американского. В конце концов, "ругать Америку" — при всей массовости этой затеи — уже становится просто дурным тоном, а признать, что они-то делают свою работу по осуществлению этих ценностей — и не важно каких в данном случае — не каждый может. Ну, а мораль здесь ни при чем. Творчество не ведает этики. Арт-рынок — тем более.
 В то время как в СССР в сфере искусства царствовала политическая идеология, в США председательствовала прежде всего экономическая. Но и первая, и вторая есть ни что иное, как  прокрустово ложе для искусства. Заглянем в "Artnews". Перед глазами между образцами профессионально исполненного фотоматериала тут и там мелькают слова: sell, buy, acquire и т.д. и т.п. Об искусстве как таковом — практически ни слова. А это — ежемесячный, один из самых рейтинговых fine art журналов. Это-то и вызывало некоторое раздражение американских гостей, со временем уставших находить подходящие слова для ответов на один и тот же по-разному сформулированный вопрос.

 Итак, у нас ситуация иная. Ни Киев, ни Харьков, ни Львов не избалованы подобными "Artnews" изданиями. В Украине еще пишут об искусстве, а не о рынке. Это правда.⁴ С одной стороны, это радует. Вот мы какие чистые и непорочные — искусство нам важней всего на свете! Даешь возрождение украинской живописи!!! Но какими средствами, господа? Наши художники как раз хотели бы говорить о нормально функционирующем арт-рынке, о вознаграждениях, о гонорарах наконец. Киевский график или скульптор еще не испорчен деньгами до такой степени, чтобы отнекиваться от вопросов хлебно-насущных, как это могут себе позволить иные наши американские кумиры. Жива ли живопись? Живы ли еще художники — как художники, а не дизайнеры, компьютерные графики и т.д.? Да, мы говорим о рынке и том, что он дает; о гонорарах, но в собственном смысле этого слова, а не о тех жалких суммах, которые можно увидеть в галереях.
 Отчасти страна узнается по своим музеям и коллекционерам. Как и по наличию всевозможных премий по изобразительному искусству, литературе и т.д. Кроме уже указанного случая с Платоновым и шумихи вокруг него, так характеризующим наше общество, таковые крупные фигуры отсутствуют. А Катерина Косьяненко⁵ тихо берет первое место Осеннего салона 2003 в Париже. И благословенны те, помимо прочего, кто оказывал ей в этом деле финансовую поддержку. Ибо не следует (или все-таки следует?!) объяснять, что у каждого Матисса должен быть свой Бернс. Пока же украинских художников поддерживают венгерские или российские послы… Где же, наконец, доморощенные современные Терещенко и Ханенко, Морозовы и Щукины?… Ведь Киев не всегда украшался "Глобусом", пытающимся сыграть в ансамбль с помпезной колонной, "украинскими апостолами" и боевым конем Мамая. Даже не верится, как этот ансамбль может соседствовать в нашем городе с Национальным художественным музеем, открытым в 1899 году как Музей древностей и искусств, строительство и формирование первоначальной коллекции которого было организовано в основном усилиями известных киевских меценатов, таких как Терещенко и Ханенко.⁶ А основу фонда Музея русского искусства составили художественные коллекции киевских промышленников Терещенко.
 Что касается антиквариата, то дело здесь обстоит намного лучше, нежели с современниками. Но подлинно независимый, незаангажированный вкус как раз у тех, кто платит за современников. Когда приобретает то, у чего еще НЕТ ЦЕНЫ. Поэтому, как ни парадоксально, произведение искусства действительно БЕСЦЕННО. Когда незаангажированный вкус делает ставку на то, что пока еще товаром не является, а только чистой вещью в себе…

 Вообще, вопрос меценатства сложный. В Украине он излучается как "черная быль", становясь катастрофичным. К меценатам интерес есть, но они словно в глубоком подполье и не выходят на связь. Коллекционеры в подобном же положении. В то время как на Западе последние уже вовсю классифицируются. Например, в интересном издании A Passion for Collecting (Caroline Clifton-Mogg. Aurum Press Ltd, London, 2002.). Автор названной книги выделяет девять отдельных категорий:
 1) Антиквары (сюда мог бы попасть глава аукционного дома "Эпоха");
 2) Исследователи (заинтересованные в этно-предметах со всего мира, как, скажем, киевский Платонов);
 3) Прагматики (по нашему мнению, наибольшая категория престижа и мягкого противостояния налогообложению посредством официальной покупки дорогих вещей);
 4) Наследники (получающие уже существующие собрания от других);
 5) Натуралисты (собирающие естественные объекты);
 6) Энтузиасты (коллекционирующие то, что им нравится);
 7) Перфекционисты (проявляющие интерес только к лучшему в его области);
 8) Декораторы (составляющие собрания ради украшения дома, квартиры и т.п.);
 9) Миниатюристы (очарованные миниатюрными произведениями искусства).
 Не совсем ясно, на каком теоретическом основании происходит деление, но с практической точки зрения книга занимательна, т.к. показывает широкое разнообразии вкусов коллекционеров.
 В другой книге At home with art. How art lovers live with and care for their collections (Estelle Ellis, Caroline Seebohm, Christopher Simon Sykes. Thames&Hudson Ltd, London, 1999) рассказывается также о людях, пристрастившихся к коллекционированию. Материал проиллюстрирован на примере пятидесяти частных собраний, находящихся в домах, хозяева которых живут среди возвышенного "как у себя дома".
 Примеров подобной литературы можно было бы привести предостаточно. Вся она, увы, англоязычная. У нас подобного наблюдать не приходится. Пока… Как и арт-рынка, института арт-дилерства, собственно меценатов… Что же мешает этому?! Наш славянский менталитет? Страх публичности? Выработанное за годы существования СССР "сознание из-под полы", или безобразия налоговой полиции, которая нас бережет, несомненно?

 Когда-то, надо думать, эта милая историйка войдет в толстые тома хрестоматий по становлению в наших странах арт-рынка. Хотелось бы, чтобы их писали хотя бы отечественные социологи и культурологи… Пока же — тишина… И прах земли взамен холста нам будет. Пока художники потихоньку уезжают или мечтают об этом. Либо картины их — поскольку они еще творят — уходят куда угодно: в Питер или Токио, в Голландию или Францию…

 Описанные украинские реалии можно резюмировать положением легендарного, бредущего со своей женой среди сибирских снегов, изгнанного протопопа Аввакума:

 Протопопица: "Долго ли муки сея, протопоп, будет?".
 Аввакум: "Марковна, до самыя до смерти".
 Она, со вздохом: "Добро, Петрович, ино еще побредем".

Артур Грелль