Журнал для интеллектуальной элиты общества  
 
 

Архив статей

 2007 / №01

11.01.2007 "Как почетный святой, почетный великомученик, почетный папа римский..." (про титулы и звания) <часть 1>
/С. Аксененко/ "Время Z" №1/2007

    
Автор: С. Аксёненко                                                                                                                                                 



"ПЕРВЫЙ МИНИСТР. Да! Я взбунтовался. Вы, вы, вы вовсе не
величайший из королей, а просто выдающийся, да и только.    
     КОРОЛЬ. Ох!
     ПЕРВЫЙ МИНИСТР. Съел? Ха-ха, я пойду еще дальше. С
лухи о вашей святости преувеличены, да, да! Вы вовсе не
по заслугам именуетесь почетным святым. Вы простой аскет!
     КОРОЛЬ. Ой!
     ПЕРВЫЙ МИНИСТР. Подвижник!
     КОРОЛЬ. Ай!
     ПЕРВЫЙ МИНИСТР. Отшельник, но отнюдь не святой.
     КОРОЛЬ. Воды!
     ЭМИЛИЯ. Не давайте ему воды, пусть слушает правду!"
(Е. Шварц "Обыкновенное чудо")

 "— …Я здесь лишь для того, чтобы разъяснить закон, не
знающий лицеприятия. Но я прошу вас, пока не поздно, не ссылайтесь
на титулы! Не предъявляйте прав аристократа и пэра.
 — Почему это?..
 — Потому, — отвечал смертельно бледный Херн, — что
у вас хватило глупости поручить мне и здесь поиски правды".
(Г.К. Честертон "Возвращение Дон Кихота")

 Одной из отличительных особенностей нашей эпохи стало обилие людей, называющих себя президентами, генеральными директорами, председателями правлений, председателями советов директоров различных ООО, ОАО, ЗАО, ЧП, СП, ПО, КО и т. д. Причем нередко за подобными пышными вывесками ничего реально им соответствующего не стоит.
 В советские времена даже руководители многотысячных коллективов — заводов, фабрик, крупных совхозов — назывались просто директорами. И только руководителям промышленных объединений (как правило, гигантов типа "Южмаша") позволялось называться генеральными директорами (генералами производства).1 К тому же, по военной терминологии такие предприятия назывались флагманами производства. В подчинении "генерала" находились, как правило, руководители заводов, научно-исследовательских институтов, санаториев и т. д., а сам генеральный директор имел в своем распоряжении ресурсы, нередко сопоставимые с ресурсами небольшого государства.2

 Но вот пришли времена перестройки, наступил расцвет всяческих кооперативов и кооператоров. Именно тогда мне в руки попала визитка, отпечатанная полукустарным способом, на которой тем не менее значилось гордое звание — генеральный директор кооператива, ну условно скажем, "Витязь". В моем родном городе есть оборонное предприятие, на котором трудилась чуть ли не половина жителей города, и руководитель предприятия тоже был "генералом", в чем никто особенно не сомневался. Но откуда в небольшом городке появился еще один "генерал"? И решил я посмотреть на этот могучий кооператив "Витязь". Вскоре оказалось, что "Витязь" представляет из себя… ларек! Обычный ларек, но продавец этого ларька с гордостью носит титул "исполнительного директора", снабженец —"коммерческого директора", ну а их начальник, безусловно, "генеральный директор". Не исключено, что там был еще и "президент", это название уже начинало тогда входить в "эксплуатацию", но с "президентом" я не имел чести познакомиться…
 Поначалу ситуация с "Витязем" напомнила мне детские игры в индейцев, когда наряженные в соответствующие одежды участники племени называют себя кем угодно — вождями, воеводами, старейшинами, шаманами, казначеями — вот только простыми воинами никто быть не хочет.3 Но вскоре я понял, что такая игра в то время приносила вполне определенную пользу в становлении частного бизнеса. Ведь для бизнеса немаловажное значение имеют представительские функции.4 В то время кредит доверия к званиям был еще высок, все знали, что советская власть не швырялась ими направо и налево,5 поэтому такой "генеральный директор", как руководитель "Витязя", вполне мог быть принят в высоких кабинетах и прокрутить свои дела соответствующим образом.
 Однако медаль имела и свою обратную сторону - началась девальвация пышных званий. Такой процесс идет всегда, просто в определенный период времени он ускоряется, в определенный — замедляется, а иногда власти удается волевым решением и вернуть доверие к званиям. Был такой император Павел I, который обильно присваивал звания, исходя из сиюминутной симпатии. За четыре с небольшим года  правления он стольких людей сделал генералами, что должностей на всех стало не хватать, и новоиспеченным генералам приходилось сидеть в своих деревнях без дела. Однако Александр I смог спасти ситуацию, замедлив присвоение очередных званий даже тем, кто их заслуживал, и генеральский чин в России девальвирован не был.

 Хотя воинские звания всё же постепенно девальвировались. Например, герой советской историографии Петр Шмидт, возглавивший в 1905 г. восстание на крейсере "Очаков", носил звание лейтенанта, которое со временем как бы срослось с его фамилией (помните "детей лейтенанта Шмидта"?). В том, что восстание возглавил лейтенант, нет ничего удивительного. Восстание может возглавить и рядовой матрос — была бы хватка и харизма. А вот как еще до восстания лейтенант Шмидт был командиром миноносца в 1905 г.? Неужели лейтенанту могли доверить миноносец? Не слишком ли низкое звание? И почему Шмидт носил звание лейтенанта в довольно почтенном возрасте?
 Все эти вопросы разрешатся, если мы заглянем в царский табель о рангах. Там мы прочтем, что лейтенант царского флота и желторотые лейтенанты-выпускники современных военных училищ — разные вещи. Это сейчас лейтенант по сути младшее офицерское звание (не считая младших лейтенантов, но таковые, если сейчас и встречаются, то очень редко). А во времена Шмидта лейтенант — чин 9 класса (из 14 имевшихся) — довольно высокое звание, равное титулярному советнику. Тем более, что в царское время уже само попадание в табель, в разряд офицеров, давало значительные привилегии.
 Девальвация военных званий шла и дальше. Советский капитан послевоенных 1940-х годов (например, герой фильма "Место встречи изменить нельзя" — Глеб Жеглов) гораздо "круче" капитана 1980-х годов,6 и уж ни в какое сравнение не идет с современными капитанами. Вообще надо сказать, что после падения советской власти руководители постсоветских стран пытаются раздачей НИЧЕГО ТЕПЕРЬ НЕ ЗНАЧАЩИХ званий и обесцененных наград компенсировать недостаток материальных благ. Я ничего не имею против того, что ветеранам, которых уволил еще Хрущев майорами, дают через 40 с лишним лет звание подполковника и медаль впридачу. Сам видел радость этих людей и знаю, что очередное звание они заслужили, тем более, что для них это еще ТО — необесцененное звание.
 Но есть одно НО — если будем давать много ничем не подкрепленных званий, то они девальвируют. Точно так же, как деньги. Ни для кого не секрет, что если напечатать денег в тысячу раз больше, то государство не станет в тысячу раз богаче, просто каждая денежная единица станет в тысячу раз дешевле.
 И уж совсем неоправданным новшеством выглядит раздача очередных званий негосударственными структурами. Когда после распада СССР часть депутатов последнего союзного парламента во главе с Сажи Умалатовой создали постоянно действующую структуру — это было логично. Я не касаюсь политических симпатий и антипатий, но в ликвидации последнего советского парламента было множество нестыковок. Можно понять логику, когда структура, возглавляемая Умалатовой, присвоила звания (героев соцтруда или очередные воинские) заслуженным людям, которые по чисто техническим причинам НЕ УСПЕЛИ получить эти звания в СССР. Но когда звания полились потоком, то структура Умалатовой (так называемый Постоянный перезидиум съезда народных депутатов СССР) превратилась в наградной клуб. И уж совсем нелогично, когда звания начали присваивать общественные организации типа Союзов офицеров.
 Наряду с офицерскими званиями девальвировали в СССР неразрывно связанные с ними ордена и медали. В гражданскую войну орден Красного Знамени вручался так редко, что ценился чуть ли не выше, чем звание Героя Советского Союза в Великую Отечественную. И такой орден в гражданскую получали как высшую награду, а в Великую Отечественную он хоть и был в почете, но был уже далеко не первым. А при Брежневе, когда Героями Советского Союза и соцтруда стали делать чиновников высокого ранга, девальвация начала затрагивать и эти звания, а вместе с ними и высший советский орден — орден Ленина. Девальвация советских наград замерла на мертвой точке после смерти Брежнева, в разгар войны в Афганистане, и в связи с распадом СССР не успела дойти до своего логического конца.


 Ряд званий и, соответственно, должностей девальвировал научно-технический прогресс. Возьмем, к примеру, должность инженера. В конце советской эпохи это слово стало чуть ли не символом малообеспеченной технической интеллигенции (главных инженеров крупных предприятий это не касалось). Однако на заре советской власти (а тем более — в царские времена) инженеры были совсем другими. Инженеров было мало, получали они большие деньги, и их положение в обществе было весьма высоким. Инженер считался не только высокообразованным, но и обеспеченным человеком. Работать инженером было престижно. Обесценивание научных и ученых званий (особенно низших — кандидатов наук, доцентов) связано не только с развитием НТР (объективно число носителей таких степеней должно было увеличиться), но и тем что начиная с советских времен звание кандидата наук можно было купить, или его мог необоснованно получить крупный руководитель. Я где-то читал о выступлении одного из советских генеральных секретарей, в котором тот предупреждал, что если среди министров и секретарей ЦК не остановится повальное присвоение докторских степеней, то он выгонит их из руководства и пошлет в науку. Увещевание помогло, но ненадолго. Сейчас многие "в верхах" могут написать на своих визитках в дополнение к основной должности слова "кандидат (доктор) таких-то наук". И это я говорю о, так сказать, легитимных докторах, получивших звания через ВАК (Высшая аттестационная комиссия), а не через самозванные конторки.

 Немного о таких конторках. Как-то нам с товарищем срочно понадобилось сделать ксерокопию одного документа. Зайдя в ближайший магазин, где был ксерокс, мы обнаружили очередь из одного человека. Человеком этим была девушка с целой стопкой аппликационной бумаги разных цветов. И целых десять минут мы наблюдали замечательное действо. Девушка отпечатывала дивные документы — дипломы, свидетельствующие об окончании различных "магических" курсов, сертификаты, удостоверяющие степени магистров и докторов различных оккультных, эзотерических наук и т. д. и т. п. То есть, организация, выдающая эти дипломы и сертификаты будущим "докторам магии", даже ксерокса собственного не имеет. И цена таких степеней соответствующая.


 Ныне использование тяги людей к высоким титулам, спекуляция на человеческом тщеславии превратилась в весьма прибыльный бизнес. Академики Академии наук Украины неоднократно проявляли беспокойство по поводу повального нашествия новоявленных "академиков", состоящих в многочисленных "академиях"7 — "Экологической академии наук", "Академии экономических наук", "Академии горных наук", "Академии инженерных наук", "Академии наук высшей школы", "Академии наук технической кибернетики", "Академии правовых наук", "Украинской технологической академии", "Международной кадровой академии", "Телевизионной академии", не говоря уже о всяких оккультных академиях.8 Академиями теперь называют себя некоторые общественные организации и даже хозяйственные структуры. В утешение настоящим академикам бывшей академии наук УССР дали статус национальной. Кстати, этим статусом власти как-то пытались сохранить престиж той или иной структуры, выделить ее среди одноименных организаций. Национальный университет, национальный совет, национальная компания… Но… Но организаций с приставкой "национальный" опять-таки становится все больше и больше (лоббизм, понимаешь), и этот статус тоже начинает обесцениваться.

 В 1994 году мне пришлось докладывать в Верховной Раде Украины вопрос, касательно Национального совета Украины по телевидению и радиовещанию. И я вспоминаю, с каким ожесточением депутаты обсуждали стоит или не стоит давать этой организации статус "национальной". Теперь подобных вопросов практически не возникает. "Национальные" организации растут как на дрожжах.


 Но и то хорошо, что государство, так или иначе, пытается оставить за собой право на слово "национальный".9 Правда есть еще и другие важные слова, претендующие на всеукраинский, а иногда и на всемирный, масштаб. И если законы о политических партиях, общественных организациях еще требуют какого-то представительства в регионах Украины структур организаций со всеукраинским статусом, то коммерческая организация вполне может назвать  себя Союзом кабельного телевидения Украины, Народным телевидением Украины, Украинским газом… А иногда происходят вообще уникальные случаи. Как вам — ООО (общество с ограниченной ответственностью) "Международная корпорация N"? Естественно, слово "ООО" пишется только там, где его нельзя не написать (в бухгалтерских документах, хозяйственных договорах). А на визитках, вывесках оно ненароком упускается.10 Я, кстати, не в укоризну это пишу. Если государство допускает ляпсус, то почему бы людям этим не воспользоваться? Ведь удачное наименование тоже работает на то или иное дело.

 Как-то поэт Осип Мандельштам заметил, что одним из факторов, внесших вклад в победу ленинской партии во время революции и гражданской войны, было само название партии — "большевики". Россия в то время была в основном крестьянской, а в среде крестьян старших в семье кормильцев называли "большак", "больший", и к партии с таким названием крестьяне априори испытывали уважение. Мне кажется, что даже если бы Ленин в 1903 г. остался на съезде в меньшинстве, он вряд ли позволил бы назвать свою партию "меньшевистской". В современной Украине показателен пример организации из Днепропетровска — ЕЭСУ (Единые энергетические системы Украины). Это удачно выбранное словосочетание и впрямь  зазвучало во всеукраинском масштабе. Хотя кроме названия были и иные причины столь громкой славы.
 Нынешнее время вообще благодатно для самовыражения. Скажем, вряд ли какой-то советский журнал без предварительно проведенного опроса осмелился бы назвать себя "найулюбленішим журналом українських жінок". А проводимая частными лицами тусовка вряд ли в советское время могла бы именоваться всеукраинским конкурсом. Сейчас же подобными "перлами" заполнена вся реклама.
 Еще раз повторю: я не осуждаю подобного использования семантических особенностей языка. Более того, когда встал вопрос о продвижении журнала "ВРЕМЯ Z" (с 2003 по 2005 год — "Твое Время") на рынок, мы поместили на обложке прямо над названием словосочетание "журнал для интеллектуальной элиты общества". Конечно, мы изначально позиционировали свой журнал, как издание для думающих и неравнодушных людей, как альтернативу глянцевитой "желтой прессе", как продолжение ныне утерянных традиций так называемого "толстого" журнала. Но дерзкую надпись про "элиту" (слово, вызывающее ныне у людей не всегда позитивную реакцию) на обложку помещать бы не стали, если бы у нас была какая-нибудь другая возможность сделать так, чтобы читатель узнал о нашем журнале как можно быстрее. Ведь реклама в электронных СМИ или место на бигборде стоит очень дорого… Вот и пришлось идти, как говорится, "напролом", используя броскую, немного раздражающую, но при этом неоднозначную фразу.11
 Гораздо позже подобное словосочетание стал использовать журнал небезызвестной МАУП ("Межрегиональной академии управления персоналом" — оцените, как звучит!). До августа 2004 года журнал "Персонал" использовал надпись "Журнал для тех, кто работает с людьми", а с сентября 2004 — "журнал интеллектуальной элиты". Довольно резкая смена вывески! Смотри картинки:






Другой пример из собственной практики. В СССР при Союзе писателей существовали так называемые литературные объединения, в работе которых участвовали пишущие люди, причем не только начинающие, но и со стажем, не только молодые, но и в летах, многие имели изданные книги. Но в Союз писателей (СП) вступить могли немногие, тогда это было очень сложно, существовало множество "подводных камней". Вначале это было связано с тем, что члены СП получали неплохие деньги, потом такое членство деньги приносить перестало, но традиция не принимать в СП "чужих" осталась. Я был в начале 1990-х годов председателем Луганского областного литературного объединения им. В. Сосюры и неоднократно сталкивался со случаями, когда членов нашего объединения — талантливых, грамотных, со стажем, имеющих изданные книги — в СП не принимали, а принимали вместо них менее достойных.12 И вот, не мудрствуя лукаво, мы зарегистрировали свое объединение в облгосадминистрации (благо, структуры у нас были во всех крупных городах области) как общественную организацию под пышным названием "Независимое объединение писателей Луганщины им. В. Н. Сосюры". И прописали себе право присваивать (в рамках объединения) своим самым талантливым членам статус писателя (не больше, не меньше). Чиновик, который оформлял документы, был очень смущен. "Как вы можете давать статус писателя", удивлялся он. Видимо, он думал, что звание писателя присваивается где-то на самом верху в высших эшелонах власти (в СССР так оно и было), чуть ли не самим Господом Богом (по сути — так оно и есть). А тут пришли какие-то граждане и… писателей новоявленных будут "штамповать", "корочки" им еще соответствующие (с печатью) будут выдавать… Непорядок. Мы согласились с чиновником, что непорядок, но ведь коллеги-то наши из Союза писателей занимаются тем же самым. А по сути они — такая же организация, как и мы, только мы — объединение, а они — союз. Они образовались в 1934 г., а мы на 60 лет позже — вот и вся разница. Пришлось чиновнику нас зарегистрировать… Хотя сомнения его были небезосновательны в том плане, что во времена СССР Союз писателей был по сути министерством, одним из ведомств, отвечающих за идеологию (наряду с Министерством культуры, Союзом журналистов и т. д и т. п.). С изменением общественного строя СП статус министерства потерял, писатели потеряли свои оклады, остались лишь здания в городских центрах и санатории, за которые сразу же разгорелись войны (самые ожесточенные в Москве и Киеве). Но это уже из другой оперы.

 Если вдуматься глубже, выходит, что то или иное звание (название) изначально приобретает вес в обществе не благодаря своему звучанию, а благодаря тому, что за ним стоит что-то реальное. Когда наименование становится "раскрученным", оно какое-то время может приносить дивиденды и само по себе, но если не подкрепляется реальным содержанием, статус его уменьшается и постепенно сходит на нет.
 Например, во времена Пушкина быть писателем в России было не престижно,13 писательством занимались либо поденщики, развлекающие толпу, либо дворяне в свободное от основной работы время. Престиж звание писателя получило только благодаря тому, что писателями стали такие великие люди, как Пушкин, Лермонтов, Шевченко, Гоголь, Толстой, Достоевский. Пушкин получил от властей звание камер-юнкера, а писателем он был от Бога. Через сотню лет после его смерти власти спохватились и стали присваивать звание писателя за верную и безупречную службу так же, как они присваивали звание комкора или комбрига.14
 То же и с академиками. Слово "академия" происходит от местности, где Платон философствовал со своими учениками.. Тень великого Платона тысячелетия освещала статус академии, придавая этому званию отблеск мудрости и величия. В том же Союзе звание академика давали членам не всех отраслевых академий, а только избранных. А сейчас стало столько "академиков", что никакой Платон уже не спасет это звание от девальвации.
 Еще одно правило — те, кто носит статусное звание, должны быть не только достойными людьми. Их должно быть немного. Иначе звание потеряет статус. Нобелевская премия превратилась в наипрестижнейшую международную премию не в последнюю очередь благодаря малочисленности ее лауреатов.
 В какой-то степени звания сродни брендам торговых марок. Ведь в экономике сплошь и рядом мы встречаемся с ситуацией, когда фирма годами производит высококачественную продукцию, завоевывает авторитет среди покупателей и… сразу же появляются паразиты, которые пользуются чужими заслугами, делают ширпотреб, на который цепляют бренд заслуженной фирмы, чем этот бренд девальвируют, отпугивают покупателей. Но фирмы хоть активно защищают свои бренды, тратят деньги на поиск и судебное преследование мошенников. А вот Платон свой бренд защитить не может (да и не стал бы — он и так Платон).
 Раз уж мы затронули тему брендов, приведу еще один пример, который перекликается с тем, что говорилось выше. После приватизации и перерегистрации многие советские заводы стали получать новомодные наименования, звучащие на иностранный лад и не связанные с предыдущими. Завод "Протон" мог превратиться в ЗАО "Благовест", завод "Сатурн" в ОАО "Интервест", причем из названий предприятий изымалось в первую очередь слово завод, которое ассоциировалось с чем-то пролетарски-советским и многим казалось тогда старомодным. Но со временем руководители бывших заводов поняли, что их предприятия много теряют, называясь безличностными именами, и ничем не выделяются на фоне других ООО, ОАО, ЗАО. Они поняли, что называться заводами - это "круто", и постепенно слово "завод" вернули в названия. Появились ЗАО "Завод "Протон", ОАО "Завод "Сатурн", ООО "Завод "Фотон". Но с другой стороны, кто помешает зарегистрировать ООО "Завод "Нейтрон", в котором от настоящего завода ничего кроме названия нет. 
Хотя обходятся иногда и без заводов. Например, регистрируются несколько ООО или ЧП, из которых половина существует лишь на бумаге и служит для отмывания денег. Потом эти ООО объединяются в различные холдинги, корпорации, концерны с громкими именами типа "Холдинг "Масмедиасервис" или "Корпорация "Империал бизнес-ЛТД" (к чему здесь "империал" — непонятно, зато красиво и внушительно). Недавно прочел, что когда начали проверку одной корпорации, состоящей из более чем двадцати предприятий, то оказалось, что в ней реально работает меньше тридцати сотрудников.

 Еще раз повторюсь: престиж званиям дают конкретные люди и организации. Вот название руководителя одной из сверхдержав ХХ века (в середине этого века — самого могущественного человека на Земле) — Генеральный секретарь ЦК КПСС. Состоит этот титул из двух, казалось бы, несовместимых составляющих: скромной "секретарь" и величественной "генеральный".15 И если рассуждать чисто логически, не зная исторической подоплеки, то титул генсека16 выглядит довольно нелепо. Если человек является чьим-то секретарем, пусть даже не лица, а органа, то он находится в подчиненном положении к этому органу — он должен оформлять протоколы собраний Центрального Комитета, а не главенствовать в нем. Было бы понятно, если бы пост назывался Председатель ЦК КПСС или просто Председатель КПСС, а еще логичнее — Председатель СССР.17 Но Генеральный секретарь в ЦК и в стране в целом отнюдь не секретарствовал, а управлял, и пост сей в почет вошел не потому, что был изначально высок, а благодаря личности его первого обладателя — Иосифа Сталина. В СССР при Ленине властные функции между первыми лицами страны распределялись примерно так, как в современных нам Германии, Израиле и многих других государствах. Есть лицо, наделенное формально высшими функциями, хотя на практике они носят преимущественно церемониальный характер. В Германии и Израиле это президент, в ленинском СССР — председатель Всесоюзного центрального исполнительного комитета — ВЦИК (его занимал Калинин). И есть глава правительства, руководящий текущей политикой: в Германии это канцлер, в Израиле — премьер-министр, в Союзе — председатель Совета народных комиссаров (пост этот занимал Ленин, он и был, по сути, главным в стране). После смерти Ленина расстановка сил среди основных четырех претендентов на вакантный "трон" была такова, что ни один не мог занять место Ленина, и этот пост достался руководителю "второго эшелона" — Рыкову. Таким образом в 1924 году порядок управления Советского Союза перестал быть похожим на тот, который мы наблюдаем в так называемых парламентски-президентских республиках и конституционных монархиях. То есть, глава правительства перестал быть руководителем страны и по сути управлял только ее хозяйством.18

Часть 2 >>>


 

   

« назад «





Комментарии к статье




















1 — По аналогии с военными, где звание генералов давали командующим объединениями (армиями, фронтами, военными округами). Командир соединения (бригады, дивизии) часто довольствовался званием полковника.


2 — Например, "Лугансктепловоз" имел около 40 тысяч рабочих, а "Уралмаш" — около 60 тысяч плюс рабочий городок в Свердловске, сравнимый с полноценным городом.


3 — В эти игры в перестроечные времена начали играть и вполне взрослые люди, например, объединения казаков. Они шили себе пышные мундиры (наподобие генеральских) и среди них было трудно отыскать рядовых — всё есаулы, атаманы и генеральные атаманы. Казаки и до сих пор не наигрались в "атаманов", хотя со времен перестройки прошло 20 лет.

4 — Многие разоряющиеся бизнесмены до последнего момента держат роскошные автомобили с водителями, дорогие офисы. Держат тогда, когда реального капитала у них уже нет. Но пышное "обрамление" оставляет шанс наладить нужные связи и восстановить бизнес. Если же этот бизнесмен начнет ездить на встречи в метро, то вряд ли кто-нибудь захочет иметь с ним дело. Да и многие мошенники нередко "разводят" на большие деньги, зарабатывая кредит доверия дорогими костюмами, нанятыми напрокат "Мерседесами" и прочей представительской "шелухой". Пословицы "По одежке встречают …" еще никто не отменял.

5 — Во время службы в армии, дивизией, где я служил, (10 тыс. человек) командовал полковник и звание генерала ему дали лишь когда он уходил на повышение.


Лейтенант Петр Шмидт.



6 — Сильный удар по престижу званий нанесло создание кадрированных частей, в которые большинство солдат призывались лишь на время учений (войны). Мне как-то довелось служить в одном кадрированном полку, так в нем на семьдесят офицеров приходилась не тысяча солдат, как в полноценной части, а всего лишь семьдесят.



Орден "Красного знамени".












Многочисленные инженеры 1970-х годов, читая роман "Двенадцать стульев", удивлялись, как ИНЖЕНЕРУ Брунсу удавалось в 1920-е годы вести весьма шикарный образ жизни на инженерскую зарплату. И даже менее обеспеченный коллега Брунса — инженер Щукин — мог содержать в Москве жену Элочку, которая одевалась по последней моде того времени. Инженер Щукин получал 200 рублей — почти в пять раз больше официальной зарплаты подпольного миллионера-счетовода Корейко (46 рублей), героя другого произведения Ильфа и Петрова "Золотой теленок".








7 — Приводя длинный список академий, я отдаю себе отчет, что среди них есть вполне солидные и достойные организации. Перечисляю я их лишь для того, чтобы показать, как их много. Но с другой стороны, использование титулов академиков различных академий способно вводить людей в заблуждение. Однажды один бизнесмен вручил мне визитку с надписью "Академик Украинской академии наук". Такой титул обычно ассоциируется с официальными академиками, состоящими в академии, которая является правопреемницей Академии наук УССР. На настоящего академика мой визави был не похож, и я решил узнать, что же это за организация. Оказалось, что "Украинская академия наук" — всего-навсего общественная организация,которая раньше называлась "Украинская академия наук национального прогресса".

8 — Нельзя сказать, что в советское время была только одна академия наук. Тогда помимо нее были (они есть и сейчас) академии педагогических, медицинских, сельскохозяйственных (ВАСХНИЛ) наук, академия художеств. Но тогда "пробить" появление той или иной академии было трудно. Академиков было мало, звание это, как правило, хорошо оплачивалось и ценилось в обществе. Кстати, не стоит путать академию как научное общество с академиями как наименованиями высших учебных заведений.

9 — Хотя ряд негосударственных структур всё же каким-то образом умудрились зарегистрировать в своих названиях слово "национальный".


Орден князя Ярослава Мудрого 1 степени.


10 — А вот пример иного рода. Когда Верховная Рада Украины не смогла учредить орден как государственную награду (а делать это должен был именно парламент, путём принятия Закона), Президент Л. Кучма создал своими указами награды с хитрым названием: "Відзнака Президента "Орден N". Вместо буквы N вставлялось, естественно, то или иное название, например, "Орден князя Ярослава Мудрого" или "Орден Богдана Хмельницкого". Слова "Відзнака Президента" употреблялись только в официальных бумагах. А в народе говорили, что Президент наградил орденом (а не "почесною відзнакою") такого-то и такого-то. И многие "орденоносцы" даже не знали, что награждены не настоящим орденом, а наградой другой категории.Такое положение сохранялось до того, как в 2000 году в Украине появились настоящие ордена и медали, в том числе и орден князя Ярослава Мудрого, Богдана Хмельницкого и т. д. Последняя "відзнака" была вручена 28.03.2000, а первый настоящий орден — 13.04.2000.






11 — Особый оттенок ей придает слово "общества" — оно имеет широкий всеобъемлющий характер и дает понять, что под "элитой" мы подразумеваем не "бомонд" и не "истеблишмент". Вернее, не только их.
























12 — Менее достойных, естественно, исходя из нашего субъективного мнения, ведь оценка творчества - вещь в известной степени субъективная и абсолютных категорий здесь нет.










13 — Тредиаковский, Ломоносов, Сумароков, Державин были придворными писателями, и престиж им придавало то, что они были вхожи к монархам, замечены ими.

14 — "— Ваши удостоверения? — она с удивлением глядела на пенсне Коровьева, а также и на примус Бегемота, и на разорванный Бегемотов локоть.
— Приношу вам тысячу извинений, какие удостоверения? — спросил Коровьев, удивляясь.
— Вы — писатели? — в свою очередь, спросила гражданка.
— Безусловно, — с достоинством ответил Коровьев.
— Ваши удостоверения? — повторила гражданка.
— Прелесть моя… — начал нежно Коровьев.
— Я не прелесть, — перебила его гражданка.
— О, как это жалко, — разочарованно сказал Коровьев и продолжал: — Ну, что ж, если вам не угодно быть прелестью, что было бы весьма приятно, можете не быть ею. Так вот, чтобы убедиться в том, что Достоевский — писатель, неужели же нужно спрашивать у него удостоверение? Да возьмите вы любых пять страниц из любого его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что имеете дело с писателем. Да я полагаю, что у него и удостоверения-то никакого не было!
— Вы — не Достоевский, — сказала гражданка, сбиваемая с толку Коровьевым.
— Ну, почем знать, почем знать, — ответил тот.
— Достоевский умер, — сказала гражданка, но как-то не очень уверенно.
— Протестую, — горячо воскликнул Бегемот. — Достоевский бессмертен!"
(М. Булгаков "Мастер и Маргарита")


Платон защитить созданный им "бренд" — Академия — по вполне понятным причинам не может.



15 — При Хрущеве слово "генеральный" заменяли на "первый", но сути это не меняет.

16 — Позже такой титул переняли руководители многих соцстран и даже руководящие работники ООН, НАТО и т. д. и т. п.

17 — Подобные прецеденты были в ряде соцстран, например, в Китае при Мао Цзедуне.


Два руководителя Страны Советов: справа — председатель, слева — секретарь.


18 — Не считая двух коротких периодов, когда пост главы правительства совмещался с постом Генерального (первого) секретаря ЦК Компартии.