Журнал для интеллектуальной элиты общества  
 
 

Архив статей

 2003 / №01

19.11.2004 Три Остапа
/М. Воронов (С. Курий)/ "Твое Время" №1/2003

 После очередного просмотра кинофильма "12 стульев" в постановке М. Захарова, я поймал себя на мысли, что Гайдаевская киноверсия знаменитого романа Ильфа и Петрова доставляет мне гораздо большее удовольствие. И дело здесь вовсе не в таланте режиссеров, тем более, что фильм Захарова я посмотрел первым, он мне нравился, да и книгу прочитал, во многом, благодаря ему. Поэтому в предвзятости меня заподозрить трудно. В обоих фильмах есть и превосходные актерские работы, и замечательные сцены, и интересные режиссерские находки. Но речь здесь пойдет не столько о режиссерском мастерстве, сколько об адекватности киноверсий духу самого романа.  

 Начнем с того, что экранизация Гайдая была первой и, помнится, не избежала критики поклонников книги, давно уже ставшей культовой, особенно в среде творческой интеллигенции. Естественно, вторая экранизация делалась Захаровым уже исходя из наличия первой. Поэтому она была рассчитана на доскональное знание текста и осознание зрителями его культовости. Обратите внимание на бутафорский антураж, огромные лакуны в сюжете (несмотря на то, что фильм четырехсерийный), некоторую затянутость отдельных сцен, смакование уже классических фраз, обилие песен и театрального позерства. Но самое главное — это трансформация образов главных героев — Кисы и Остапа (трансформация на фоне книги и первой экранизации, конечно). 

 Дело в том, что творческой интеллигенции со времен хрущевской оттепели всегда хотелось казаться в глазах себе подобных слегка диссиденствующей, избранной, этакими "кухонными аутсайдерами". Выхолащивание советской идеологии привело к тому, что в моде оказалось все, что противостояло, не соответствовало ей (не важно, в каком ракурсе). Недаром наших доморощенных "западников" так привлекла и очаровала фигура Остапа Бендера. Этот симпатичный плут и шалопай, сыплющий меткими афоризмами (несмотря на беспризорное детство и необразованность), воплотил в себе вольный и игривый дух эдакого "советского Локи", умеющего дурачить общество и одновременно чтящего (в меру сил) Уголовный кодекс. 
 Однако, как это происходит с любой культовой вещью, образ Остапа в среде интеллигенции вскоре стал незаметно очищаться от всего лишнего (конечно, по мнению этой среды). Во-первых, из него потихоньку улетучивалось то, что называется человечностью. Ее заменил внешний шик, умение легко и красиво проворачивать свои дела. "Замрите, ангелы! Смотрите — я играю. / Разбор грехов моих оставьте до поры. / Вы оцените красоту игры" — эта фраза из песни четко отображает главный акцент Захаровского фильма. Остап здесь всецело подчинен "красоте игры". В результате из его образа улетучилось еще одно качество — естественность. Фильм Захарова дал нашей творческой элите совершенно иной образ жулика. Живой, непосредственный, ловкий, человечный плут превратился в плакатного невозмутимого красавца с холодным взглядом удава, эдакого блестящего "сверхафериста без страха и упрека".  

 Доказать это нетрудно. Достаточно пересмотреть фильм, где поющий и танцующий танго Остап вышибает дамой стекла и практически никогда не смеется, а лишь криво ухмыляется. Но более наглядны его взаимоотношения с Кисой Воробьяниновым — персонажем крайне неприятным, чтобы не сказать — отвратительным. Если у Гайдаевского "рубахи"-Остапа отношения с Кисой почти что отеческие (точнее, напоминающие отношения мастера с тупым и порочным учеником), то в фильме Захарова — это скорее всего союз "пахана" и "шестерки". Недаром количество угроз и затрещин в сторону "предводителя дворянства" во второй киноверсии явно "зашкаливает". Не удивительно, что образ Кисы тускнеет, и он из бывшего "предводителя" превращается в жалкое и забитое существо. 
 А теперь вспомните книгу и скажите, кто из режиссеров был более точен. Даже убийство Остапа в Захаровской постановке выглядит менее шокирующим и даже психологически оправданным. Кроме алчности, Киса-Папанов должен испытывать к подобному "пахану"-Остапу простую человеческую ненависть. Да и при всем уважении к таланту Папанова, образ Кисы в исполнении Филлипова, безусловно, более адекватен книге, начиная с внешности и заканчивая заносчивыми дворянскими манерами. Об Остапе в исполнении Гомиашвили еще можно спорить, но Гайдаевский Киса почти безукоризнен. В принципе, Миронов мог бы легко стать таким же безукоризненным Остапом (вспомним его тонкие психологические, душевные роли), но… 
 Такой Остап нашей интеллигенции, давно мнящей себя "белой костью" и мечтающей о красивой жизни в Рио-де-Жанейро, был не нужен. Добродушный ловкач был подменен шикарным эгоистом с манерами денди (несмотря на отсутствие носков). Не перестав быть смешным, фильм утратил всю теплоту оригинала, сконцентрировав внимание зрителя на "красоту игры".1

 Статья была бы неполной без упоминания о третьем Остапе, сыгранном Юрским в "Золотом теленке". Вот здесь, по-моему, образ особенно удался. Режиссер и актер угадали и затронули ту важную лирическую струну, которая слышна во многих иронично-грустных монологах Остапа. Жаль только, что сам фильм "Золотой теленок" менее динамичен, излишне затянут и более блекл, чем экранизации "12 стульев". Впрочем, в этом не стоит обвинять режиссера — таков и первоисточник. Но грустный Остап, Остап, дающий слабинку, не был востребован теми, кто хотел попасть в Рио-де-Жанейро и походить в белых штанах… 
 Концовка "Золотого теленка", к сожалению, оказалась пророческой. И что такое это долгожданное "Рио-де-Жанейро" мы уже знаем.

Сергей Курий


См. также:

"Братцы живодеры, за что же вы меня?!" (Чем плох профессор Преображенский)

Ирония судьбы или трезвый расчет?

   

« назад «





Комментарии к статье









































































1 — Кстати, именно поэтому второй Остап так очаровал "прекрасную половину" зрителей. Женщины, как известно, часто на эту "красоту игры" и покупаются.