Журнал для интеллектуальной элиты общества  
 
 

Архив статей

 2006 / №03

14.10.2006 "Он улетел, но обещал вернуться…" (сага о Карлсоне), часть 1
/С. Курий/ «Время Z» №3/2006

ВНИМАНИЕ!
Отредактированную и обновлённую версию книги С. Курия "КУЛЬТОВЫЕ СКАЗКИ" читайте на новом сайте -
ЗДЕСЬ >>>


 "В мире нет ничего важнее свободы, и в детской литературе тоже.
Свобода необходима писателю, чтобы он мог писать такие книги,
какие хочет: документальные очерки или поэзию нонсенса, короткие
поучительные рассказы или захватывающие приключенческие романы…
Сказки, порожденные неуемной фантазией, книги веселые
и книги тревожные… — самые разные книги, где авторы,
каждый по-своему, говорят с читателем о самом сокровенном.
 Позвольте детским писателям писать о чем угодно — на свой страх и риск!
Пусть и детские писатели почувствуют на собственной шкуре,
что такое риск. Но только пусть они будут свободны. Свободны
писать по своему разумению, а не по указке и не по готовым рецептам".
(А. Линдгрен)

 Может, кто помнит, как в советские времена бытовал анекдот про вышедшего на балкон Брежнева, мимо которого пролетал маленький толстый человечек с пропеллером. "Ты кто?" — спросил его Леонид Ильич. "Вы что, меня не помните? Я — Карлсон". Брежнев поразмыслил, хлопнул себя по лбу и воскликнул: "А-а-а, как же, как же, и соратника Вашего, товарища Энгельсона, тоже помню".
 Но то анекдот. На самом деле о "мужчине в расцвете сил" в СССР знали все: от юных октябрят до престарелых руководителей Компартии. Поэтому все Карлсоны Швеции (включая правительственных особ) поневоле вызывали у нас улыбку. "Посол Карлсон" — каково?
 С фамилией создательницы Карлсона сложнее (ох, уж эти скандинавские языки!), произнести "Линдгрен" не спотыкаясь не так уж просто. Вот вам не анекдот, а быль. Когда шведский король принимал у себя Ельцина, на прием была приглашена и знаменитая писательница. Ее усадили рядом с королем, давая понять, кто в этой стране уважаемая особа. Говорят, что во время приема Линдгрен шепотом спросила у своей помощницы, указывая на Ельцина: "Интересно, а он помнит, кто я такая?".


Достояние Швеции

 Линдгрен (в отличие от Карлсона) Ельцин мог и не помнить. Зато в Швеции она давно уже стала настоящим национальным достоянием. Ее портрет (первой из шведских женщин) напечатали на марках в качестве символа страны. Такое не снилось даже знаменитой Сельме Лагерлеф1. Она же стала первой женщиной, принятой в шведскую Королевскую академию. В 1985 г. Линдгрен объявили "самым читаемым шведским автором". А еще раньше, в 1957 г., она стала первой детской писательницей Швеции, получившей премию за литературные достижения. Об остальных бесчисленных премиях и говорить не надо - отметим лишь награды ЮНЭСКО, премию Л. Кэрролла, Международную золотую медаль Льва Толстого и премию Андерсена (удостаивали дважды), которую называют "малой Нобелевской". "Большую" ей правда так и не дали, хотя Астрид и выдвигали на нее в 2000 г., иначе бы она, плюс ко всему, стала и первым детским автором среди нобелевских лауреатов. Да и Бог с ней, с премией, достаточно того, что авторитет Линдгрен в Швеции был так высок, что она даже влияла на политику.2 В 1996 г. писательнице при жизни был установлен памятник в стокгольмском парке, а уже после смерти ее именем назвали столичную улицу Далатаган. В конце жизни Астрид уже почти не видела, поэтому лишь ощупала свой памятник и с улыбкой сказала: "Похоже".
 По отношению к Линдгрен можно легко сказать банальность о том, что талант девочки проявился еще в детстве. В школе она отличалась как большая выдумщица и отличница по литературе, а одно из ее сочинений даже напечатали в газете ее родного городка, за что потом девочку часто дразнили "Сельмой Лагерлеф из Виммербю".3 Окончив школу, Астрид (тогда еще не Линдгрен, а Эриксон) пошла работать в местную газету, а потом… начались трудности переходного возраста. Девушка первой в провинциальном Виммербю остригает свои длинные волосы, а через некоторое время у нее рождается ребенок, отец которого неизвестен и до сих пор. Что и говорить —скандал! Даже родители, с которыми у Астрид всегда были теплые и нежные отношения, заявляют, что домой она может не возвращаться. Будущая гордость Швеции в отчаянии отвозит сына к своим знакомым в Данию, а сама отправляется в Стокгольм в поисках работы. О лишениях в этот период говорить излишне — вы вполне можете это представить. И вот однажды она, придя с просьбой о работе стенографисткой в Королевское общество автомобилистов, внезапно расплакалась. Что-то екнуло в груди главы общества Стуре Линдгрена, и он произнес: "Вы приняты". А спустя пять лет предложил ей руку, сердце и фамилию, которую Астрид впоследствии обессмертила.
 Но скоро быль сказывается, не скоро сказки делаются. Намучившаяся Астрид мирится с родителями, забирает к себе сына, рожает от мужа дочку и начинает вести спокойную жизнь домохозяйки без всяких претензий на литературные премии. Роль первого толчка, как всегда, сыграли дети…


Феминистка-Пиппи и мешок золота

"— Что бы вы могли пожелать молодым читателям?
— Бояться спокойной жизни!"
(из интервью с А. Линдгрен)

 Линдгрен часто шутила, что как писатель она продукт капризов суровой скандинавской погоды. И это отчасти правда — причиной написания первой знаменитой книги стали болезни. Сначала простудилась дочка Карен и, чтобы не скучать, попросила маму придумать ей сказку. Астрид спросила: "О чем?" и тут же получила ответ: "О Пеппи Длинный Чулок". Карен выздоровела, но сказку не забыла и пересказывала приключения Пеппи своим друзьям. А тут случился гололед и ее мама вывихнула ногу. Теперь Астрид лежала без движения и от скуки стала записывать всё рассказанное своей дочери. А после выздоровления взяла и послала рукопись в одно из издательств. Предвидя критику, Линдгрен даже приложила письмо, где писала: "У Рассела я прочла, что главная особенность психологии ребенка — его стремление быть взрослым, или, точнее говоря, жажда власти". Авторитет известного английского философа не убедил издателей, и они книгу отвергли.
 Представляю, как они рвали на себе волосы потом, когда сказку о Пеппи опубликовало другое издательство. Выйдя в 1945 г., книга снискала такую популярность, что издательство, не задумываясь, предложило Линдгрен должность редактора детской литературы.

 Кстати, в названии раздела нет опечатки. Героиню сказки действительно в оригинале зовут Пиппи, а не Пеппи. Просто советская переводчица Л. Лунгина решила не провоцировать детей на, ну скажем так, "неадекватное фонетическое восприятие".  Энурезом героиня Линдгрен, насколько известно, не страдала. Новая переводчица Л. Брауде буквальность соблюла, в результате чего ей пришлось написать в предисловии: "Только не забудьте поставить ударение на первом слоге: "ПИппи".


 Во внешнем виде Пеппи-Пиппи легко узнать саму писательницу в детстве: те же косички, порванные чулки и непоседливость. Плюс ко всему, писательница наделила свою героиню совершенной и полной свободой. "Моя мама — ангел, а папа — негритянский король", — гордо говорит Пеппи, но папаша большую часть времени находится далеко, поэтому проблемы "отцов и детей" между ними не возникает. Плюс ко всему, девочка обладает недюжинной силой (независима физически) и мешком золота (независима финансово). Совладать с такой "железной леди" не под силу ни ворам, ни уж тем более учителям и прочей солидной городской общественности. Линдгрен еще не забыла надпись на своем училище: "Благочестие. Порядок. Прилежание", и ее Пеппи сделала всё возможное, чтобы поиздеваться и высмеять эти надутые строки.

 "— Ну, Пиппи, как по-твоему, сколько будет 8 плюс 4?
 — Примерно 67, — решила Пиппи.
 — Конечно, нет, — сказала фрекен, — 8 плюс 4 будет 12.
 — Э, нет, моя милая старушенция, так дело не пойдет, — сказала Пиппи. — Ты сама совсем недавно сказала, что 7 плюс 5 будет 12. Какой ни на есть, а порядок должен же быть даже в школе. И вообще, если ты в таком телячьем восторге от всех этих глупостей, почему не засадишь саму себя в угол и не посчитаешь? Почему ты не оставишь нас в покое, чтобы мы  могли поиграть в пятнашки? Нет, ну надо же, теперь я снова говорю "ты"! Но не можете ли вы простить меня только в этот последний раз? А я уж попытаюсь получше удержать это в памяти.
 Фрекен сказала, что она так и сделает. Но она решила, что нет смысла даже пытаться просить Пиппи еще что-нибудь сосчитать. Вместо нее она стала спрашивать других детей.
 — Томми, — сказала она. — Ты можешь ответить мне на такой вопрос: если у Лизы 7 яблок, а у Акселя — 9, сколько яблок у них вместе?
 — Да, да, скажи ты, Томми, — вмешалась Пиппи. — И заодно можешь ответить мне на такой вопрос: если у Лизы заболел живот, а у Акселя еще сильнее заболел живот, кто в этом виноват и где они свистнули яблоки?"
(А. Линдгрен "Пиппи Длинныйчулок", пер. Л. Брауде)


 Безусловно, дети были в восторге от подобного "анархизма". Взрослые же разделились. Одни обвиняли книгу в антипедагогичности, другие, напротив, считали ее настоящим восстанием против давления общественных институтов на личность.4 Плюс ко всему, Пеппи объявили своим идеалом… шведские феминистки! Хотя Линдгрен всегда заявляла, что феминисткой никогда не была, просто "сталкиваясь с предрассудками, всегда решительно их осуждала".

Из шведских газетных отзывов:

 "…обожание Пеппи перевернуло все с ног на голову: школу, семью, нормальное поведение. Высмеивается порядок и уважение, вежливость и честность. Воспевается эгоцентризм и эгоизм, пренебрежение и бегство от реальности. Проповедуется порыв вместо сдержанности, внезапная затея вместо вдумчивости".

 "Пеппи — вымышленный персонаж, воплощающий детскую мечту нарушать все запреты, чувствовать свое могущество и вытворять все что угодно, как только это придет в голову. Книга стала запасным выходом из будничного и авторитарного режима — вот секрет неслыханного успеха книги у детей".


 А вообще все эти споры глупы уже по той причине, что фантазию нельзя уложить в "прокрустово ложе" каких-либо норм, кроме норм литературных, творческих, о которых хорошо сказал еще О. Уайльд: "Нет книг нравственных или безнравственных. Есть книги хорошо написанные или написанные плохо. Вот и все". Линдгрен почти ему вторит: "Своими книгами я не пыталась воспитывать или поучать детей. Во время работы я не думала ни о литературе, ни о педагогике. Меня больше занимало и радовало то, что я снова становлюсь ребенком… Я писала только такие книги, которые были мне по сердцу, и от которых я сама получала удовольствие. Без этого не может быть уверенности, что написанное увлечет кого-то еще".
 И "Пеппи" в конце концов стала классикой, а Линдгрен — классиком, написавшим еще множество замечательных детских книг: "Эмиль из Леннеберги", "Мио, мой Мио", "Расмус-бродяга", "Рони — дочь разбойника" и др. Но "у советских собственная гордость". В то время, когда во всем мире на пьедестале сказочных героев Линдгрен гордо стоит рыжая Пеппи, у нас в необозримой высоте кружит "самый лучший в мире Карлсон". И наша статья, собственно, о нем, любимом…


"Что-что! Посадку давай…"
или Лучшая в мире выдумка

 "— Даже ты не веришь тому, что я говорю! — сказал
он. — Я спросил у Карлсона, не выдумка ли он…
 — Ну и что же он тебе ответил? — поинтересовалась мама.
 — Он сказал, что, если бы он был выдумкой,
это была бы самая лучшая выдумка на  свете".
(А. Линдгрен "Карлсон-1")
5

 Непосредственными предшественниками трилогии о Карлсоне стали две небольшие сказки — "Крошка Нильс Карлсон" и "В стране между светом и тьмой". Впрочем, герой первой был мало похож на известного нам безобразника. Это был крошечный ниссе (скандинавский аналог нашего домового), посещающий одинокого мальчика, у которого умерла сестричка. Тарарама он не устраивал, да и летать не умел. Героя второй сказки — господина Лильонкваста — Линдгрен также подсказала ее дочь.

 "Я знаю, что Астрид задолго до появления историй о Карлсоне написала рассказ про маленького человечка, смешного и доброго, — господина Швабру (так переводится его имя — С. К.), который летал и однажды залетел к маленькому больному мальчику, который лежал прикованный к кровати. И этот Швабра принес радость больному ребенку. Господин Швабра был своего рода предшественником Карлсона, только более сказочной фигурой, и у него не было пропеллера. Он просто как-то летал, сам по себе. А потом, значительно позже, Астрид вернулась к этой идее и хотела ее развить, придумать какого-то героя, залетавшего к детям и приносившего им радость. Так родился Карлсон. Но это было уже совсем другое существо, намного более эгоистичное. Откуда взялся пропеллер — не помню. Но первое название — господин Швабра — придумала я".
(Карен, дочь А. Линдгрен)


 Лильонкваст тоже особо не безобразничал, он просто уносил мальчика в сказочную страну, где было всё возможно. Будущего Карлсона в нем можно было узнать разве что по постоянной фразе: "Это не имеет ни малейшего значения. Ни малейшего значения в Стране между Светом и Тьмой", в которой можно уже усмотреть знаменитое "Пустяки, дело-то житейское".
 Откуда взялся домик на крыше и пропеллер тоже нетрудно догадаться, если учесть страсть писательницы к лазанию по крышам и деревьям, а также воспоминания детства, когда она бегала на аэродромы созерцать аэропланы.

Сама Линдгрен рассказывает о своей "встрече" с Карлсоном так:
 "Я увидела его, вернее, сперва услышала что-то ночью, когда мне не спалось. Не спалось, может быть, потому, что за окном что-то долго жужжало. А потом он влетел в комнату, сел на кровать и спросил, где найти Малыша. …"Кто ты? — спросила я. — Почему ты ко мне прилетел?". "Я — лучший в мире Карлсон, который живет на крыше, — ответил он, — а прилетел я потому, что ты написала книжку про Пеппи Длинныйчулок". Тогда я дала ему адрес Малыша. Не назову этот адрес, потому что это тайна… Всё это было именно так, и я готова в этом присягнуть — на книге о Пиппи".


 Зря Линдгрен упомянула о таинственном адресе. В одной из газет тут же появилось объявление: "10 000 крон тому, кто найдет крышу Карлсона". Видя, что журналисты уж точно "без крыши" и опасаясь того, что дети начнут лазать по стокгольмским верхотурам, Линдгрен тут же опубликовала точный адрес дома Малыша. Интересно, есть ли там памятная табличка "Здесь живет лучший в мире Карлсон, ну и ты тоже входи"?

 "Карлсон живет совсем недалеко от моего дома, на другом краю парка, который у меня под окнами. Это улица Вулканус Гатан, 12. Там начиналась моя семейная жизнь. И когда я стала писать о нем, то думала только о крыше того дома, где мы с мужем жили как новобрачные. Над нами, этажом выше, был балкон — там я впервые его увидела. Он и сейчас залетает ко мне в любое время, когда ему вздумается, и мы болтаем о том о сем".
(А. Линдгрен)


 Теперь повнимательнее присмотримся к этому единственному во всем доме "необычному существу". О родителях Карлсона известно мало и то только с его слов, которые немногого стоят. "Моя мамочка — мумия, а отец — гном", вот и всё, что говорит Карлсон журналистам. Насчет мумии не знаю, а что-то гномье в нем есть. Это маленький (меньше Малыша) толстый (при Карлсоне желательно говорить "в меру упитанный", а то обидится) человечек с взъерошенными волосами, одетый в комбинезон. Именно таким его изобразила в первом издании постоянная соратница Линдгрен — художница Илун Викланд. С тех пор почти все известные мне Карлсоны отталкиваются именно от ее рисунков.
 Теперь о технической стороне "лучшего в мире летуна". Опять-таки, со слов Карлсона, летать умел еще его отец. Внимательно перечитав книгу, можно с уверенностью сказать, что моторчик для полетов не является встроенным в тело нашего героя.6 Грубо говоря, голый Карлсон вряд ли смог бы взлететь.

Анекдоты в тему:

 "Пока мужа не было дома, к жене пришел ее новый любовник, Карлсон. Вдруг звонок в дверь. Что делать?
 Тут Карлсон нашелся.
 — У меня же пропеллер!
 И в окно. Зашел муж.
 — Кто у тебя был?
 — Никого не было.
 — Хорошо, а чьи это тогда штаны с пропеллером?"

 "Однажды Карлсон объелся варенья и застрял в форточке. Так появился первый кондиционер".

 "Летит Карлсон с Малышом на шее, фигуры высшего пилотажа выделывает.
 После приземления достает он платочек, и протирая шею, говорит:
 — Уф, как я с тобой вспотел!
 А Малыш отвечает:
 — Нет, это я с тобой описался…"

"Карлсон залетел. Он ждал Малыша..."


Домик Карлсона в музее сказок Астрид Линдгрен "Юнибакен" (г. Стокгольм).



Далее >>>

   

« назад «





Комментарии к статье





Астрид Анна Эмилия Линдгрен (14.11.1907–28.01.2002) прожила очень долгую жизнь, пережила и мужа, и, что страшно, сына (он умер от рака в 1992 г. в возрасте 66 лет).







1 — Той самой, которая в 1907 г. написала известную сказку о путешествии Нильса с гусями.

 

2 — В 1976 г. писательница возмутилась, что налог, начисленный ей за год, превышал годовой доход. Тогда она пишет сатирическую сказку против налоговой системы Швеции о ведьме Помпериопоссу. Считают, что в последующей за этим отставке социал-демократического правительства критика знаменитой писательницы сыграла не последнюю роль.
 А в 1985 г. Линдгрен приняла самое активное участие в дискуссии по поводу гуманного отношения к домашнему скоту. Принятый впоследствии соответствующий закон в Швеции так и прозвали "закон Линдгрен".

3 — Вообще-то, если быть точным, детство Астрид провела не в самом городке  Виммербю, а рядом — на хуторе Нэс.

 


Астрид с мужем.




Памятник А. Линдгрен в Стокгольме.






Астрид Длинный Чулок.






Дочка Карен (тогда и сегодня), благодаря которой мир узнал о Пеппи и Карлсоне.









"Меня зовут Пиппилотта Виктуалия Рульгардина Крусмюнта Эфраимсдоттер Длинныйчулок. Я дочь капитана Эфраима Длинныйчулок, который раньше был грозой морей, а теперь — негритянский король".
(А. Линдгрен "Пиппи Длинныйчулок")





Успех "Пеппи…" был необычайным.


4 — Так, первый французский перевод "Пеппи…" был сильно отредактирован и сокращен на четверть. Не искалечен, но сильно смягчен перевод Л. Лунгиной.



Сильная девушка с мешком золота и без родительской опеки — что может быть лучше!



Астрид и в преклонном возрасте любила лазить по деревьям.


5 — Здесь и далее книги о Карлсоне даны в переводе Л. Лунгиной (если это не оговаривается). Для простоты мы просто пронумеровали трилогию:
 Кн.1: "Малыш и Карлсон, который живёт на крыше" (1955);
 Кн.2: "Карлсон, который живёт на крыше, опять прилетел" (1962); 
 Кн.3: "Карлсон, который живёт на крыше, проказничает опять" (1968).




 "— Привет! Можно мне здесь на минуточку приземлиться?
 — Да, да, пожалуйста, — поспешно ответил Малыш и добавил: — А что, трудно вот так летать?
 — Мне — ни капельки, — важно произнес Карлсон, — потому что я лучший в мире летун! Но я не советовал бы увальню, похожему на мешок с сеном, подражать мне".
(А. Линдгрен "Карлсон-1")





Говорят, что Илун Викланд срисовала своего Карлсона с одного француза-маргинала, который встретился ей на большой ярмарке.









6 — "…моторчик, с помощью которого можно летать, как, впрочем, это видно на картинке.  Мотор этот сделан лучшим в мире изобретателем, как утверждает мальчик, но он отказался рассказать об этом более подробно. Мы сказали, что этот изобретатель стал бы мультимиллионером, если бы наладил массовое производство таких моторов, на что мальчик ответил: "Нет уж, спасибо, нельзя загрязнять воздух летающими мальчиками, достаточно нас двоих — меня и Малыша".
(А. Линдгрен "Карлсон-3")



"— Ты  думаешь, у тебя хватит сил долететь со мной до крыши?
 — Там видно будет, — сказал Карлсон. — Трудно, конечно, предположить, что я, такой больной и несчастный, смогу пролететь с тобой и половину пути. Но выход из положения всегда найдется: если почувствую, что выбиваюсь из сил, я тебя сброшу…"
(А. Линдгрен "Карлсон-1")