Журнал для интеллектуальной элиты общества  
 
 

Архив статей

 2007 / №02

04.12.2008 Кризис демократии, часть 4
/С. Аксёненко/ "Время Z" №2/2007

<<< вернуться к части 3


Несостоятельность теории разделения властей

 Еще пример. Наши теоретики как очумелые носятся с идеями Локка и Монтескье о разделении властей. Помните: первая власть - законодательная, вторая - исполнительная, третья - судебная.39 Идее этой уже сотни лет. Она была сформирована как средство борьбы с абсолютизмом. И не более. А наши догматики так прониклись ею, что судя по их вере, они, наверное, думают, что эту идею провозгласил сам Господь Бог. Да не работает эта идея! На Западе еще кое-как. Хотя и там суды порой такое присуждают, что хоть стой, хоть падай. И законодательная власть с исполнительной на самом деле ничуть не разделены. Во многих странах депутаты парламента формируют правительство, причем министры остаются депутатами, то есть, действуют и как законодатели, и как исполнители одновременно. А высшее должностное лицо исполнительной власти - Президент - имеет право законодательной инициативы и право вето на законы, принятые парламентом. Ну чем же он не законодатель? Да и по нашей (во многом списанной с западных образцов) Конституции исполнительная власть в лице Президента и Правительства активно вмешивается в законотворчество, а депутаты Верховной Рады (из "більшості") участвуют в формировании и обеспечении работы Кабинета министров. Ну и где здесь разделение властей? Разве что только в теории. 
 Теоретически конечно всё красиво: народ избирает своих представителей, которые отражают его чаяния, вырабатывают общую политику - это законодатели. Потом нанимают исполнителей этой политики - правительство. Параллельно граждане выбирают незаинтересованных лиц, чтобы те разрешали их споры и судили нарушителей закона - это судебная власть. Но на практике такого нигде нет. Всё гораздо сложнее.
 Но Бог с ними, законодателями и исполнителями, это мы хоть как-то перевариваем. А вот судебная власть у нас совсем оторвалась от общества.40 Тупое пересаживание на нашу почву идеи о третьей - судебной - власти ничего, кроме вреда, не принесло.41 Не в нашей ментальности судиться. Наши граждане в новых условиях оказались в окружении атрибутов чуждой для себя юридической культуры. А значит стали беспомощны перед различными аферистами. Судьи почувствовали вседозволенность, многие из них открыто обслуживают интересы криминалитета, а простые граждане с судом вообще предпочитают не связываться - себе дороже! Поэтому судей надо немедленно поставить под контроль общества и отменить их пожизненное назначение. Надо сделать так, чтобы граждане выбирали из назначенных парламентом (или даже облсоветами) судей председателя своего местного суда. А судей за злоупотребление смещать должен вышестоящий представительский орган, то бишь, совет. Судей районного суда должен смещать областной совет, судей арбитражного и Верховного суда соответственно - Верховная Рада.42 А еще надо прекратить вбивать в головы школьникам и студентам бессмысленную теорию разделения властей. Ее надо изучать лишь в историческом аспекте, или как идеальную схему, неприменимую на практике.

 Теперь я хотел бы разобрать еще один миф. Миф о четвертой власти. Если против теории разделения властей еще хоть как-то выступали ученые-монархисты и советские ученые, то четвертую власть приняли всерьез и демократы, и коммунисты, и монархисты, и тоталитаристы. А зря… Нет, я не буду говорить сейчас о том, что свобода слова - фикция, что всё содержание статей и телерадиопередач контролируют собственники СМИ. Всё это так, но когда собственников много, когда они грызутся друг с другом, у журналистов есть возможность для маневров, и в информационное поле попадают разные точки зрения. Это и есть свобода слова. Но она не опасна ни для какого режима, даже самого тоталитарного, если он будет грамотно использовать СМИ. Возможно, кому-то это покажется парадоксом, но для тоталитарных и авторитарных режимов опасно именно удушение свободы слова. В этом случае каждое вольное слово, каждое слово несогласия с властью будет звучать как откровение, станет подобным искре на пороховом складе. То есть, опасность для власти возникает тогда, когда при отсутствии свободы слова в общество проникают идеи, отличные от тех, что проповедует власть. Когда люди перестают верить официальным СМИ. Когда замалчиваемую информацию домысливают сами, преувеличивая всё во сто крат.

 СССР был разрушен не в последнюю очередь потому, что в СМИ просочилось много информации, которой раньше не давали. Часто эта информация была лживой, превратной и сфабрикованной. Но общество не имело иммунитета на ложь в СМИ. Люди привыкли к тому, что в печать и эфир проходила только отфильтрованная, солидная информация. Одно дело — кухонный разговор, другое — газетная статья. В советское время из-за одной разгромной статьи могли лишиться должностей десятки руководителей. Поэтому поток информации, хлынувший со страниц перестроечных СМИ,  вызвал в обществе шок, и строй пал.


 А теперь вспомним другую ситуацию - правление Л. Кучмы в Украине. Сколько говорилось о безобразиях власти? Я сам неоднократно выступал против тогдашней исполнительной власти, и в СМИ, и с парламентской трибуны. И что же? Власть Кучмы держалась до самых выборов. Конечно, мощность оппозиционных СМИ в то время была несравнима с мощностью СМИ провластных. Но по сути все желающие могли получать антикучмовскую прессу, иногда слышать подобные выступления в эфире. К каким-либо серьезным последствиям для власти это не привело.

 Помню, в 1996 году я как председатель Временной следственной комиссии Верховной Рады по изучению ситуации в телерадиоинформационном пространстве Украины доложил с парламентской трибуны о разворовывании и монополизации в сфере радио и ТВ. Выступление транслировалось на всю страну. Через несколько дней председатель Гостелерадио Зиновий Кулик, которому парламент выразил недоверие, отключил трансляцию сессионных заседаний Верховной Рады. И ничего! Все слышали о его правонарушениях, а ему — хоть бы хны! Через полгода Кулик пошел на повышение и стал министром информации…
 Самые критические мои выступления в СМИ оставались безответными. А вот когда я пытался провести то или иное решение, затрагивающее ФИНАНСОВЫЙ аспект, сразу же получал угрозы в свой адрес. В повести "Бес Мариан", опубликованной в этом же номере журнала, все административные нарушения власти и почти все остальные сцены, не набранные жирным курсивом (им выделена фантастика), взяты из реальной жизни. Только учреждения названы по-другому. Злоупотребления старого мэра из вымышленного города Латугино (не путать с реальным Лутугино) списаны с тех, против которых я боролся в качестве депутата парламента и руководителя Национального совета Украины по телерадиовещанию. Более того, об этих злоупотреблениях я докладывал на сессиях, давал пресс-конференции. И всё безрезультатно. Конечно, в повести кое-что пришлось изменить, приладить факты под её формат. Так, анкетирование школьников, за которое мэрия заплатила ООО "ЛАТУГА-ИНТЕЛЛЕКТ"  имеет такую предысторию.
 Когда я курировал электронные СМИ (как председатель подкомитета Верховной Рады) ко мне приходили жалобы от руководителей телерадиокомпаний на то, что в Нацсовете нет никаких регламентирующих документов, царит произвол. Я позвонил руководству этого органа. Услышал ответ: "Вы — власть, вы сделайте, а мы примем". Тогда я на основе закона написал регламент Нацсовета и отправил его по назначению. Черновик оставил себе. Через несколько лет, уже в качестве руководителя Нацсовета, я проверял старые договора. И что же я обнаружил? За составление регламента орган государственной власти заплатил одной коммерческой структуре сумму со множеством нулей. Регламент совпадал с моим черновиком вплоть до запятой... Вообще в повести "Бес Мариан" дан снимок реальной украинской демократии 1990-х годов.


 Свобода слова для власти не опасна, если власть умело манипулирует этой свободой. Проблема не в свободе слова, а в психологии правителей. У руля страны нередко оказываются очень мнительные люди, которые не переносят, когда их ругают. Они начинают зажимать оппозиционные СМИ, и тогда свобода слова для таких правителей становится поистине смерти подобной. А надо поступать не так. Когда поток ругательств очень большой, они девальвируются, люди не верят им. Поэтому грамотный тоталитарист не должен зажимать оппозиционные СМИ. Чтобы сохранить власть, он должен контролировать несколько мощных газет, журналов и ТРК. Причем одни из них должны быть официозными, другие - создавать видимость свободных. То есть, не делать тупых славословий правительству, давать легкую критику наряду с дружественными материалами. При первом запросе такие СМИ должны брать интервью у правителя, но не делать это часто и навязчиво. Тот же правитель должен контролировать ряд небольших СМИ, которые будут лить на него грязь, составлять всякие небылицы. Большие подконтрольные ему СМИ должны эти небылицы разоблачать. Тогда люди привыкнут и не будут реагировать даже на правдивую критику реальных оппозиционных газет и телеканалов. А с этими последними, когда они уже совсем распояшутся, правительство должно время от времени судиться. Подконтрольные правительству сайты Интернета должны быть раскрученными и высвечиваться на первых позициях поисковиков. Естественно, несколько мощных поисковых систем сети должны неофициально принадлежать власти. То есть, тоталитарный режим вполне может жить в атмосфере реальной, а не декларируемой свободы слова, если он будет грамотно направлять основные информационные потоки. В связи с тем, что сейчас с каждым годом всё труднее изолировать ту или иную страну от зарубежной информации, мою схему рано или поздно придется применять всем тоталитарным и авторитарным режимам планеты, которые хотят выжить.43
 Так что на деле независимые СМИ не могут обеспечить полноценный контроль общества над властью.

 Если бы все чиновники были умны и честны, все правители мудры и справедливы — демократия была бы самым дурным и громоздким способом правления. Но увы — идеальных людей нет. Более того, самые достойные представители рода человеческого, попадая во власть, нередко становятся хуже. Власть развращает и портит людей. Верхи нуждаются в том, чтобы их время от времени перетряхивали. Недемократический режим похож на кучу навоза, покрывшегося сверху застывшей коркой. Демократия — это когда навоз время от времени перемешивают, и на смену застывшему верхнему слою приходят снизу жидкие. И в этом есть смысл. К любому бессменному правителю постоянно прилипают самые мерзкие люди. Прямо как полипы. Такие люди проворнее остальных. Им легче делать карьеру. Они умеют потакать слабостям правителя. Например, к концу правления Екатерины II при дворе появилось много мрази, играющей на любвеобильности царицы. Разные кланы подбирали симпатичных мальчиков, которых подсовывали императрице ради лоббирования собственных интересов. Эти же кланы блокировали "доступ к телу" для потенциальных любовников со стороны. Е. Дашкова в своих мемуарах описывает, как она хлопотала о месте при дворе для своего сына, а ей предложили пристроить его любовником царицы, близкой подруги этой самой Дашковой. Дашкова отказалась. Другие своего шанса не упускали. А у Николая II была склонность к мистике. Этим тоже пользовалась придворная мразь, подсовывая царю всяческих "старцев". В различных источниках можно найти описание того, как придворные заключали между собой альянсы для проталкивания ко двору различных шарлатанов типа Распутина. Причем дело было поставлено солидно. Один участник альянса отвечал за финансирование проекта, другой за обработку царя, третий за обработку царицы, четвёртый за удаление от двора других "старцев"... Неудивительно, что Николай, с его слабой волей оказался бессилен против такого "научного" подхода. Опасно, когда в стране ОДИН центр власти, сосредоточенный в ОДНОМ человеке. Когда все блага окружающих, вся судьба страны зависит от этого человека, порой самого ничтожного. Поэтому властителей надо время от времени менять, а единая воля правителя должна быть ограничена коллективным органом. Но здесь необходим баланс. Баланс между твёрдой властью и её ограничением. Шаг в ту или иную сторону приведёт либо к тирании, либо к олигархии, а то и к анархии.

Часть 5 >>>

   

« назад «





Комментарии к статье


Джон Локк — один из создателей теории разделения властей.



39 — Потом появилась четвертая власть - СМИ и пятая - криминальная (правда, последняя только у нас :)).

40 — На Западе даже в теории судебная власть не совсем отделена от остальных. Что дороже всего для человека? Обычно - это жизнь. И вот право помилования. То есть, право СУДИТЬ — сохранить ли человеку жизнь или отнять — предоставлено исполнительной власти. Обычно "жить или не жить" решает президент — глава государства. В США право помилования имеют и губернаторы. К чему это приводит на практике? К тому, что губернатор или президент, решая миловать или не миловать, думает не о справедливости, а о новых выборах. Сам он может быть и помиловал бы, но во время выборов его соперник будет живописно раздувать злодеяния преступника, взывая к чувствам избирателей. Милосердный правитель выборы проиграет. Право помилования западная юрисдикция тупо переняла из монархической традиции, передав его от наследственных монархов к ИЗБРАННЫМ главам государств. Но легисты забыли, что королю и императору не надо идти на выборы. Если рассуждать логично, право помилования надо передать председателю Верховного суда.

41 — Об этом см. мою статью "Почему у нас не работает судебная система" ("Твое Время", №4/2003).

42 — Это не должно касаться Конституционного суда, который, по сути, выполняет роль арбитра между различными группами властьимущих и исправляет ошибки других судов. Но Конституционный суд — это не суд в полном смысле слова, как Национальный банк — это не банк.






Для авторитарных режимов свобода слова не опасна. Надо только научиться грамотно ею пользоваться.








Вот она, пресловутая "четвертая власть".





Зиновий Кулик (1947–2004) был председателем Гостелерадио и министром информации Украины.









Курбанкули Бердымухаммедов, новый Туркменбаши, разрешил своему народу пользоваться Интернетом.






Николай II и Распутин (карикатура того времени).






43 — Отличие тоталитарных режимов от авторитарных описаны в моей статье "Тоталитаризм и авторитаризм…" ("Твое Время" №3-4/2004).
А если говорить по отношению к конкретному человеку — тоталитарное государство чего-то ХОЧЕТ от граждан, авторитарному нужно, чтобы граждане НЕ ВМЕШИВАЛИСЬ в правление, демократическому от граждан НИЧЕГО НЕ НАДО, кроме налогов. Многие советские люди были недовольны тем, что государство постоянно ими интересовалось, причем не их деньгами, как сейчас, а ими как людьми. Оно следило за их моральным обликом, прорабатывало их, заставляло трудиться. Когда всё это ушло, многие почувствовали пустоту и обиду от того, что они больше никому не нужны, нужны только их деньги — заплати налог, заплати за квартиру, за телефон... А дальше: хочешь — работай, хочешь — умирай, это твое личное дело, лишь бы закон не нарушал. При СССР государство хоть и вмешивалось в личную жизнь людей, но по-своему интересовалось их благополучием. ЗАСТАВЛЯЛО работать, но и не давало умереть. В сравнении с той системой, благотворительность демократии выглядит унизительной. В СССР говорили: работай — и у тебя всё получится. В демократиях, давая подачку, как бы говорят: "Ты — слабый, ты — неудачник, но так уж и быть — на! Главное — не бунтуй".