Поводом для написания этой статьи послужило далеко не банальное событие, произошедшее чуть более полугода назад. 23 марта 2006 года президент Франции Жак Ширак покинул конференц-зал, где проходил саммит ЕС, на время выступления бывшего главы Национального совета французских предпринимателей Эрнеста-Антуана Сэйера. Причина такого "экстравагантного" (как для Президента страны) поступка кроется в желании защитить свой родной язык, и это вполне понятно. Ведь месье Сэйер пожелал провозгласить свою речь почему-то не на родном французском, а на английском, хотя французский, наравне с английским, считается одним из рабочих языков ЕС.
 Возможно, некоторые из читателей сочтут французов излишне щепетильными по отношению к собственному языку. Возможно, они даже будут отчасти правы.¹ Только высказанное ими мнение, к сожалению, вряд ли решит сложившуюся языковую проблему, ведь конфликт возник не только вокруг Франции и Англии.
 Как мы знаем, в один только Европейский Союз входит 25 государств-членов (27 — на 1 января 2007 года), в Совет Европы — 46. В ООН же их число составляет 192. Так на каком же языке могут общаться представители государств мировых сообществ, не создавая при этом конфликтов и не задевая чувства национальной гордости представителей других стран? На английском, французском, испанском, русском, эсперанто, латыни? А, может быть, на китайском (всё-таки им владеет пятая часть населения планеты)?
 Эта проблема не так проста, как может показаться на первый взгляд. Варианты её решения ещё более запутанны. Именно поэтому не будем "растекаться мыслию по древу", восхваляя тот или иной выход из сложившейся ситуации и превознося его над другими. Только факты, аргументы "за" и "против" позволят читателю самому решить, к какому варианту он склоняется. Ведь журнал "интеллектуальной элиты общества" для того и создан, чтобы наталкивать на размышления.

Решение №1. Мультилингвализм: за равноправие

 Решение достичь равноправия в языковом вопросе на первый взгляд кажется наиболее разумным, особенно для Европейского Союза. Ведь "многоязычие — одна из наших главных ценностей, — заявляет в своей речи член Еврокомиссии по вопросам образования, культуры и многоязычия Ян Фигель. — Язык не только определяет каждого из нас, но и связывает нас с нашей культурой". Стоит заметить, что представители Европейского Союза (по крайней мере, на словах) склоняются к вышеупомянутому варианту; они с головой окунулись в обсуждение данной проблемы и продумывание способов её решения.
 В Европейском Союзе, похоже, выкладываются на все сто, только бы сохранить необходимый баланс и не довести ситуацию до конфликта. Напомним, что на данный момент в этом сообществе зафиксировано 20 официальных языков.² Однако, их использование определено, в первую очередь, необходимостью. В инструкции, изданной Генеральным Директоратом Еврокомиссии в вопросах письменного перевода, количество актов, которые следует переводить на все официальные языки, составляет приблизительно половину всей документации. "В большинстве случаев, — утверждают авторы, — перевод осуществляется на два-три рабочих языка, обычно английский, французский и немецкий".
 Причина такого решения легко объяснима: Генеральному Директорату Еврокомиссии по вопросам перевода не хватает квалифицированных кадров, и объём работы, по словам его членов, значительно превышает допустимую норму (т. е. деловые бумаги просто не успевают подготовить к нужному времени). Вследствие чего в международном общении иногда случаются интересные казусы. Например, в марте 2005 года Испания, Италия и Португалия проигнорировали встречу, так как документы были представлены лишь на английском, французском и немецком языках. Или, скажем, в "далёком" 1999 году, в июле, во время заседания министров под председательством Финляндии было решено вести переговоры только на финском, английском и французском языках. В знак протеста представители Германии и Австрии покинули заседание.³ 
 Но перейдём теперь к финансовой стороне вопроса. Заметим, что на данный момент эта тема обсуждается чаще всего. Практически во всех работах, затрагивающих проблему многоязычия (будь это монография, научная или научно-публицистическая статья, статистические данные), мы можем узнать, во сколько оно обходится Европейскому Союзу. Только вот подана эта информация в различной форме: "сухой фактаж" из пресс-релизов Генерального Директората Еврокомиссии по вопросам перевода⁴ может переосмысляться различными авторами либо дополняться необходимыми данными. В частности, известный переводчик ООН и ВОЗ, приверженец перехода на эсперанто Клод Пирон упоминает такой факт: "Программа по борьбе с малярией могла бы обойтись всего в 800 000 долларов в год, однако на финансирование подобных мероприятий нет средств. Просто нет денег. Ни на оплату труда сотрудников, ни для закупки необходимого оборудования, ни на транспортные расходы". К сожалению, нигде не говорится о приблизительной сумме затрат при переходе на эсперанто, упоминаются только "меньшие расходы на изучение эсперанто" по сравнению с английским.
 Какие можно сделать выводы из вышеприведенной информации? В данном случае следует различать желание достичь идеала и очевидные факты. De jure стремление к многоязычию — вариант решения проблемы наиболее демократичный и, как результат, стоящий внимания. Но только углубление в детали и доскональное изучение вопроса поможет сделать выводы относительно правильности придерживания данной линии в языковой политике. 

Часть 2 >>>