Результаты социологических исследований "Евробарометр" 2001 и 2006 годов (сравнительная диаграмма). Какими иностранными языками Вы владеете настолько хорошо, что смогли бы поддержать разговор? Как мы видим, разрыв в процентном соотношении среди изучающих английский и другие европейские языки достаточно большой. Также интересен тот факт, что в Евросоюзе возрос интерес к изучению русского (!), который по степени популярности не уступает даже испанскому.

Следовательно, мы можем небезосновательно говорить, по крайней мере, о таком явлении, как европейская "англофилия". Даже несмотря на то, что английский считается одним из официальных языков всего лишь трёх сравнительно небольших государств Европы (Великобритании, Ирландии и Мальты) и по степени распространения в Европе (как родной язык!) значительно уступает, скажем, немецкому.

Рассуждая о всеобщем признании английского языка, часто забывают упомянуть, что на самом деле "англомания" в мировом масштабе — явление сравнительно недавнее, известное лишь со второй половины XX столетия. Следует вспомнить, что на протяжении достаточно большого периода времени языком международного общения был французский, пришедший на смену латыни.  Ещё в 1539 году указом Виле-Коттере король Франции Франциск I объявил о том, что юридические акты и различные документы в королевстве будут составляться "на родном французском языке и никак иначе". Однако, языком дипломатии французский становится немногим позже, в XVII-XVIII столетиях. Со второй половины XVII века постепенно начинают появляться первые международные документы на новофранцузском языке (например, договор между Францией и Голландией 1678 года и договор между Францией и Испанией, изданный на двух языках — испанском и французском). С начала XVIII века французский приобретает статус языка дипломатии и международных переговоров, не теряя его вплоть до подписания в 1919 году Версальского мирного договора, вышедшего на двух языках — французском и английском. Однако основной удар французскому был нанесён в конце Второй мировой войны, когда вместе с высадкой союзников в 1944 году в Европу приходит английский язык.  Но даже несмотря на то, что английский, казалось бы, полностью "пленил" нас, а интернационализмы английского происхождения полонили речь, всё же трудно представить язык дипломатии без французских клише. Всевозможные "communique", "aide-memoire", "RSVP" (repondez s'il vous plait) вместе с латинскими "ad hoc", "ipso facto" и "per capita" прочно закрепились в этой речи. Прочно и надолго.

 Сторонников, равно как и противников, "глобального английского" в мире достаточно. Правда, англофилы, к сожалению, не всегда толерантны по отношению к языкам других национальностей. Стоит упомянуть, например, о череде политических движений в США, требующих сделать английский единственным официальным языком, и известных под названием "English-only movement". Или, скажем, о таком факте: по результатам "Евробарометра", та же Великобритания по количеству изучаемых иностранных языков значительно отстаёт от своих европейских "сестёр", обгоняя только Ирландию и Турцию. Возможно, англичане не считают нужным "приобщаться к европейской культуре" просто потому, что нет необходимости? Да и зачем учить иностранный язык, если все и так понимают английский?
 Однако бои происходят и по другую сторону баррикад. Приверженцы многоязычия и перехода на эсперанто приводят достаточно весомые, практически неопровержимые аргументы. Во-первых, во время общения возникают трудности в понимании; например, из-за различий в произношении звуков у представителей разных национальностей или использования ими в своей речи т. н. "ложных друзей переводчика" — слов-омонимов, имеющих зеркальные соответствия в двух языках, но разных по своему значению. Так, скажем, украинец, общаясь с англичанином или американцем, может сильно удивиться, услышав в свой адрес "caucasian". На самом же деле, "caucasian" в английском языке гораздо чаще употребляется сейчас именно в значении "европеоид", а не "кавказец". Или, например, прилагательное "Dutch" означает вовсе не "датский" (как многие могли бы подумать), а "голландский"; под "accurate" понимается "точный", а не "аккуратный", под "authoritative" — "авторитетный", а не "авторитарный" и т. д. Список можно было бы продолжать до бесконечности. Ну и естественно, стоит упомянуть, что наличие "ложных друзей" — черта, которой обладает практически любой, по крайней мере, европейский язык.
 Однако наибольшая проблема, по словам Клода Пирона³, состоит именно в психологическом барьере, который создаёт английский язык для представителей различных национальностей. Причём здесь мы можем наблюдать ситуацию очевидного неравенства. Для англо-американцев, чувствующих себя на переговорах "как рыба в воде", практически непостижимо то чувство страха, которое могут испытывать их собеседники. Не секрет, что сосредоточенность скорее на том, как сказать, а не на предмете разговора, значительно затрудняет общение.
 Необходимо также упомянуть и о культурном влиянии английского языка, ведь существование "глобальной англо-американской культуры" (именно такой термин предлагают учёные) и её экспансия за пределы "родных" государств, фундамент которой заложило как раз распространение английского — уже не миф будущего. Получается, что, якобы поддерживая идею многообразия и равноправия культур, мы тем не менее двигаемся к модели культурно-языкового единства и начинаем воспринимать мир под навязанным нам англо-американским углом зрения. Так и не осознав, насколько взаимосвязаны изучение иностранного языка и постижение картины мира его носителей. 

Решение № 3. Эсперанто: искусственный язык в настоящем мире.

 Кто из нас не пытался создать в детстве свой язык, собственную "поросячью латынь" (именно так называют свой "тайный код общения" английские школьники),⁴ понятную близким друзьям и совершенно непостижимую для родителей? Подобный "секретный шифр" является примером простейшего искусственного языка, когда-либо использованного человеком.
 На этом эксперименте, казалось бы, можно и прервать опыты по созданию языков. Тем не менее, вырастая, мы не прекращаем искать новые формы выражения наших мыслей. Правда, довольно часто с совершенно противоположной целью: пытаясь достичь взаимопонимания.
 На сегодняшний день существует несколько известных языковых проектов, призванных максимально упростить общение и помочь найти контакт, среди которых мы и выделяем язык эсперанто как наиболее удачный и распространённый.⁵ Созданный в 80-х гг. XIX века Л. Заменгофом, эсперанто сразу завоевал признание сначала российской, а потом и мировой публики: ведь и фонологическая система языка достаточно проста, и лексика, состоящая в основном из слов с романскими и германскими корнями, легко запоминается, и грамматические правила практически не содержат исключений. Тем не менее, несмотря на кажущуюся шаблонность, этот язык активно используется для переводов классической литературы: на нём, например, можно почитать "Метель" А.С.Пушкина или "Ревизора" Н.В.Гоголя. Что характерно, на эсперанто даже создаётся собственная литература, пишутся статьи, песни, снимаются фильмы. Кроме того, для некоторых носителей этого языка, в основном детей от интернациональных браков, он уже успел стать родным.
 Короче говоря, успех эсперанто, как утверждают исследователи, доказан и несомненен, что и даёт право этому языку претендовать на место международного. Эти, казалось бы идеальные, безупречные аргументы, уже практически не вызывают шквал критики. Хотя для автора статьи, как человека с филологическим образованием, до сих пор остаётся невыясненной проблема избежания неясности в выборе слов. Перед человеком, владеющим как минимум двумя европейскими языками, с большой вероятностью может встать вопрос, как же не запутаться в этом "суржике" единиц речи, заимствованных из различных языков? Ведь выбор лексики для создания эсперанто носил спорадический, случайный характер, тогда как в любом другом языке мы можем проследить историю практически каждого слова, и именно это помогает нам усвоить его значение, даёт представление о сфере использования, различных формах, окончаниях и т. д.
 Однако, это не единственная проблема эсперанто. К сожалению, мы до сих пор не можем предположить, что же случится с этим языком, если "эсперантомания" достигнет мирового масштаба. Дело в том, что, фактически пребывая в стадии искусственного "зародыша" и попав в реальный мир, эсперанто вполне может начать развиваться по законам, неподвластным человеческой логике. Возникнув как языковая система, он может приобрести хаотичные, лишённые последовательности черты, а также, вероятно, и определённые национальные особенности. Кроме того, эсперанто вряд ли будет чужд такой процесс, как ассимиляция (смешение) с другими языками. Следовательно, мы опять возвращаемся к ситуации "Вавилонской башни". И, как бы мы ни пытались создать идеальный язык мирового общения, лишённый специфических национальных черт, всё равно будем возвращаться "на круги своя", к тому, с чего начинали.