"Положив  Буратино  на  кровать, собачьим галопом помчался  в  лесную  заросль  и  тотчас  привел  оттуда знаменитого  доктора Сову, фельдшерицу Жабу и народного знахаря Богомола, похожего на сухой сучок. Сова приложила ухо к груди Буратино.  — Пациент скорее мертв, чем жив, — прошептала она и отвернула голову назад на сто восемьдесят градусов.  Жаба долго мяла влажной лапой Буратино. Раздумывая, глядела выпученными глазами сразу в разные стороны. Прошлепала  большим ртом:  — Пациент скорее жив, чем мертв…  Народный  лекарь  Богомол сухими, как травинки, руками начал дотрагиваться до Буратино.  — Одно из двух, — прошелестел он, — или пациент жив, или он умер. Если он жив — он останется жив или он не останется жив. Если он мертв — его можно оживить или нельзя оживить.  — Шшшарлатанство, — сказала Сова, взмахнула мягкими крыльями и улетела на темный чердак.  У Жабы от злости вздулись все бородавки.  — Какакокое отвррратительное невежество! — квакнула она и, шлепая животом, запрыгала в сырой подвал.  Лекарь Богомол на всякий случай притворился высохшим сучком и вывалился за окошко.  Девочка всплеснула хорошенькими руками:  — Ну, как же мне его лечить, граждане?  — Касторкой, — квакнула Жаба из подполья.  — Касторкой! — презрительно захохотала Сова на чердаке.  — Или касторкой, или не касторкой, — проскрежетал за окном Богомол".

 Все серьезные "идейные" литературные проекты "пациент" на время отложил и, пока не стало ясно, что он "скорее жив, чем мертв", появилась сказка "Золотой Ключик, или Приключения Буратино".⁶ Успех Буратино в советской стране не уступал зарубежному успеху его итальянского собрата. В 1936 году сказка публиковалась на страницах газеты "Пионерская правда", после чего тут же вышла отдельным изданием, в 1938-ом Толстой перерабатывает ее в пьесу, и в том же году ее постановкой открывается центральный детский театр.

 Однако, удивителен не столько успех этой книги, сколько то, что Толстой так пересказал сказку Коллоди, что она приобрела вполне четкие черты оригинального и самостоятельного авторского произведения.⁷ Можно даже сказать, что дух "Золотого ключика" был чуть ли не противоположен духу "Пиноккио".
 Первые шесть глав сказки Толстого еще вполне могли называться вольным пересказом, но уже при встрече Буратино с Карабасом Барабасом в сказке появляется таинственная дверца, меняющая весь строй повествования. У Коллоди нет ни тайны, ни дверцы, ни Золотого ключика - основной пружины сюжета у Толстого. Последнее пересечение сюжетных линий двух книг происходит на Поле Чудес, где Кот и Лиса "сдают" Буратино/Пиноккио полиции. После этого "Золотой ключик" окончательно становится плодом фантазии самого Толстого. Это не говоря уже о чисто авторском "толстовском" стиле — простом, лаконичном и при этом метком и исчерпывающем. Там, где другой автор потратил бы на описание целый абзац, Толстой укладывается в одно предложение.
 Что же касается метаморфоз персонажей Коллоди в руках русского писателя, то лучше разобрать их по отдельности.

 Буратино. С Пиноккио, кроме происхождения, его роднит неуемная энергичность, баловство и авантюризм. Как и Пиноккио, Буратино сперва весьма смутно отличает хорошее от дурного, в результате чего попадает в разные передряги.

"— Послушай, — сказал Карло строго, — ведь я еще не кончил тебя мастерить, а ты  уже  принялся баловаться… Что же дальше-то будет… А?…".  "Мысли у него были маленькие-маленькие, коротенькие-коротенькие, пустяковые-пустяковые".  "БУРАТИНО: Здравствуйте… Вы кто такая?  КРЫСА: Я крыса Шушара.  БУРАТИНО: Хотите со мной поиграть?  КРЫСА: Я — Шушара. (Двигается к нему.)  БУРАТИНО: Я вижу, что вы — Шушара… Можно вас схватить за хвост?".

 Но если у Коллоди деревянная марионетка после перенесенных испытаний умеряет свой пыл, отказываясь от шалостей, то у Толстого все происходит наоборот. Буратино до конца книги сохраняет авантюрный дух, вот только применять его начинает с умом и на благие цели. Эта первобытная энергия, непосредственность и жизнерадостность деревянного человечка умиляет Толстого, и он этого любования ничуть не скрывает.⁸ Да, Буратино — хвастунишка, грубоват и несколько приземлен, но, в принципе, древесина у него здоровая и хорошая. В этом плане особенно показательны его взаимоотношения с Мальвиной и Пьеро — персонажами изысканными, но совершенно непрактичными, да к тому же и нудными.

"Буратино сказал:   — Пьеро, катись к озеру, принеси воды. Пьеро послушно поплелся, бормоча  стихи и спотыкаясь, по дороге потерял крышку, едва принес воды на дне чайника.    Буратино сказал:  — Мальвина, слетай-ка, набери веток для костра.  Мальвина  с укоризной взглянула на Буратино, пожала плечиком — и принесла несколько сухих стебельков.    Буратино сказал:  — Вот наказание с этими, хорошо воспитанными…  Сам принес воды, сам набрал веток и сосновых шишек, сам развел у входа в пещеру костер, такой шумный, что закачались ветви на высокой сосне… Сам сварил какао на воде".

 Тем не менее, несмотря на раздражение, которое вызывали у него эти персонажи, Буратино понимает, что они — его потенциальные соратники в борьбе против общего врага Карабаса Барабаса  за общее дело — освобождение всех кукол от его власти. Эта цель сплачивает столь разных героев и делает их друзьями.⁹ Но роль лидера безусловно принадлежит Буратино, потому что вся кукольная рафинированная "элита", вроде Мальвины и Пьеро, по сути своей пассивна. Именно Буратино, с его самоуверенностью, практичностью, долей наглости и безоглядности, способен взять инициативу в свои руки.  Именно Буратино вручает Тортилла золотой ключик, и именно Буратино направляет своих товарищей к желанной цели.¹⁰
 Не будет преувеличением сказать, что деревянный человечек в сказке Толстого наделен и некоторыми "мессианскими" чертами (естественно, в ироничной и "сниженной форме"). О его предназначении свидетельствует и изображение "человечка с длинным носом" на потайной дверце, и даже тот факт, что впервые увидев Буратино, куклы тотчас УЗНАЛИ его!
 Как видите, главное отличие между сказками Толстого и Коллоди в том, что Толстой не захотел превращать озорного веселого хвастунишку в скучного правильного мальчика. Вместо того, чтобы переделать куклу (можно сказать, "нового человека") по образу и подобию, избавить ее от кукольных черт, он, напротив, развил и улучшил качества, данные Буратино от природы, превратив недостатки в достоинства. "Золотой ключик" это не "роман воспитания", а скорее "роман становления" — становления в действии, что гораздо эффективнее чтения морали.

 Образы папы Карло (Джепетто) и столяра Джузеппе (Антонио) в обеих сказках в целом схожи. Толстой даже сохранил намеки Коллоди на алкоголизм столяра (прозвище Антонио — "Мастер Вишня" — русский писатель преобразовал в более конкретное — "Сизый Нос").¹¹ Правда, папа Карло в отличие от Джепетто становится не рыбаком, а шарманщиком.

 Мальвина. А вот Фея с лазурными волосами преобразилась у Толстого основательно. Кроме очарования и цвета волос, Мальвине досталась от Феи лишь нравоучительность, которую Толстой довел до степени полнейшего педантизма и занудства (что с удовлетворением отметил ваш покорный слуга). Помешанная на правилах, этикете и педагогике, девочка с голубыми волосами на поверку оказывается избалованной и капризной (но беззлобной) глупышкой, существующей исключительно за счет окружающих, восхищенных ее красотой. Недаром "одна из лучших актрис кукольного театра" в новом театре Буратино умеряет свои капризы и уже смиренно соглашается продавать билеты и мороженое ("Если вы найдете у меня талант, попробую играть роли хорошеньких девочек"). Очень характерно выписанный женский типаж…

 Артемон. Прообразом преданного слуги Мальвины безусловно послужил кучер Феи — пудель Медано. Впрочем, у Коллоди он играет чисто эпизодическую роль.

 Карабас Барабас. Его прообраз у Коллоди — кукольник Манджафоко — персонаж хотя и устрашающий, но гораздо более добрый, чем "доктор кукольных наук" у Толстого. Несмотря на его внешнюю грубость, Пиноккио без особого труда удается растрогать Манджафоко, а узнав о бедственном положении Джепетто, кукольник совершенно БЕЗВОЗМЕЗДНО дает деревянному человечку пять золотых.¹² Правда, роль бородача у Коллоди также незначительна и ограничивается двумя главами.

 А вот Кот и Лиса были перенесены из сказки Коллоди фактически без изменений. В "Золотом ключике" они такие же асоциальные элементы, мошенники, а при случае — и разбойники. Почему лису Толстой назвал Алисой, думаю, понятно, а Базилио — это переделанное на иностранный манер русское кошачье прозвище Васька.

 На такой же манер было переделано и имя "деградировавшего интеллигента" — продавца лечебных пиявок Дуремара. Этого персонажа, как и всех прочих (к примеру, Пьеро, о котором речь пойдет в следующей части), у Коллоди уже нет…

 Ах, да! Я совсем забыл о Говорящем сверчке. У Коллоди это назидательное насекомое не сильно зажилось на свете — Пиноккио, в отличие от Буратино, метнул молоток гораздо точнее…¹³ Толстой сверчка пожалел, и на это у него были свои причины…

"По вечерам… когда на столе зажигали лампу и под абажуром кружились ночные бабочки, вылезал откуда-то сверчок, похожий на маленький сухой сучочек. Он садился всегда на одно и то же место, около чернильницы, и помалкивал. Когда же в стуке машинки наступали долгие паузы и Толстой в тишине обдумывал еще не написанное, сверчок осмеливался напомнить ему о своем присутствии. Возьмет вдруг и стрекотнет, и опять замолчит надолго.  — Это он тебя стесняется, — говорил Толстой, — а ко мне он уже привык. Мы — друзья". (Н. Толстая-Крандиевская "Воспоминания")

 И, конечно же, нельзя обойти стороной Золотой ключик — это главное нововведение Толстого, направляющее завязку сказки Коллоди по совершенно иному руслу. Ключик — это символ счастья, благодаря которому Буратино и его друзья обретают свой собственный кукольный театр, где они уже сами будут распоряжаться своей судьбой и разыгрывать свои пьесы. Вместо послушных марионеток они становятся режиссерами своей жизни. "Что наша жизнь? Игра…". Поэтому, в отличие от "Пиноккио", сказка Толстого на самом деле не кончается — она   закольцовывается. А игра — продолжается…

"— Что — видели? Значит, недаром я мокнул в болоте у тетки Тортилы… В этом театре мы поставим комедию — знаете,  какую? — "Золотой  ключик, или Необыкновенные приключения Буратино и его друзей". Карабас Барабас лопнет с досады…  — Ну а ты, ну а ты, Буратино? — спрашивали  все.  — Кем хочешь быть при театре?  — Чудаки, в комедии я буду играть самого себя и прославлюсь на весьсвет!".

 Как бы в подтверждение этих слов, в 1938 году Толстой выпускает "Золотой ключик" в виде пьесы, сюжетно схожей с предыдущей версией, но переработанной с учетом театральной специфики и политической конъюнктуры.¹⁴ Социальный подтекст борьбы кукол за свое "светлое будущее" усиливается и конкретизируется. Здесь впервые "во плоти" появляется сам Тарабарский король. Буратино становится более "классово сознательным" и довольно четко критикует Карабаса Барабаса уже при первом посещении театра.¹⁵ А в конце пьесы герои находят уже не театр, а "Волшебную книгу",¹⁶ с помощью которой отправляются в "страну счастливых детей"… Угадайте, какую?

"КАРЛО: Буратино, уж не та ли это страна, где старики на старости лет счастливы, как дети, у каждого теплая куртка и каждый ест досыта, и если приходится играть на шарманке, то уж только для своего удовольствия?…  БУРАТИНО: Спроси, как она называется?  ВСЕ (на сцене): Как называется ваша страна?  ГОЛОСА (из зала): СССР".

 Пути образов из сказки неисповедимы. По иронии судьбы, долгое время в среде интеллигентов-оппозиционеров именно СССР называли "Страной Дураков", а слова полицейского из сказки ("Ты совершил три преступления, негодяй: ты — беспризорный, беспаспортный и безработный") нередко вызывали вполне конкретные ассоциации.
 Правда, после распада СССР "Страна Дураков" почему-то не исчезла, а закапывание надежд и денег на Поле Чудес вообще стало распространенной практикой. Наверное, Толстой был прав — намеков Говорящих Сверчков нам недостаточно… Как и Буратино, мы поймем урок, только испытав его на собственной шкуре…

"Была уже середина ночи, но в Городе Дураков никто не спал.  По кривой, грязной улице бродили тощие собаки в репьях, зевали от голода:  — Э-хе-хе…  Козы с драной шерстью на боках щипали пыльную траву у тротуара, трясли огрызками хвостов.    — Б-э-э-э-э-да…  Повесив голову, стояла корова; у нее кости торчали сквозь кожу.  — Мууучение…  — повторяла она задумчиво.  …Лиса тащила Буратино дальше по улице. Они  увидели  гуляющих под  луной  по тротуару сытых котов в золотых очках, под руку с кошками в чепчиках… Лиса Алиса шепнула:  — Это гуляют те, кто посеял деньги на Поле Чудес…  Сегодня последняя ночь, когда можно сеять. К утру соберешь кучу денег и накупишь всякой всячины…  Идем скорее".

"Он окружен людской молвой…"
(часть 3, о том, как Буратино стал советским архетипом и что из этого вышло)

"Составитель сборника русской пародии XX века должен будет включить стихи Пьеро из "Золотого ключика" Алексея Толстого как неучтенную до сих пор пародию на Александра Блока.  .…Арлекина А. Толстой вводит словами "выскочил другой человек". Но никакого "первого человека" не было, был "человечек" — этим "человечком" Пьеро унижен раньше, чем назван по имени. Дальше оказывается, что Пьеро любит девочку с голубыми волосами. Арлекин смеется над ним — с голубыми волосами девочек не бывает! (мотив исключительности невесты Пьеро) — и бьет его снова. Мальвина — тоже создание русского писателя, и нужна она, прежде всего, чтобы ее беззаветной любовью любил Пьеро. Роман Пьеро и Мальвины — одно из существеннейших отличий "Приключений Буратино" от "Приключений Пиноккио", и по развитию этого романа нетрудно заметить, что Толстой, как, впрочем, и другие его современники, был посвящен в семейную драму Блока.  Вообще, стихи Пьеро пародируют не тот или иной блоковский текст, но именно творчество поэта, образ его поэзии.    Мальвина бежала в чужие края,   Мальвина пропала, невеста моя…   Рыдаю, не знаю — куда мне деваться…   Не лучше ли с кукольной жизнью расстаться?   …Интонация и словесный состав "болотных мотивов" Блока ("Вот — сидим с тобой на мху // Посреди болот") тоже услышаны и переданы пародически точно:    Мы сидим на кочке,   Где растут цветочки, —   Желтые, приятные,   Очень ароматные…" (М. Петровский "Что отпирает "Золотой ключик"?")

 Безусловно, в образе Пьеро и его стишках можно усмотреть блоковские мотивы, но, как мне кажется, этот пародийный образ не обладает конкретными чертами автора "Незнакомки". Скорее всего, здесь пародируется символизм в целом, а ведь, как ни крути, именно Блок для многих был символом (извините за каламбур) этого литературного направления. По крайней мере, у меня Пьеро с таким же успехом ассоциируется и с Александром Вертинским (который, кстати, и выступал в сценическом облике Пьеро). То есть, Пьеро — образ собирательный, гораздо более обобщенный, чем такая же пародийная фигура поэта Бессонова из "Хождения по мукам".²⁰
 Далее Петровский проводит параллели между противостоянием двух сказочных театров — Буратино и Карабаса и двух театров реальных — Станиславского и Мейерхольда. Зная вкусы Толстого, можно не сомневаться, что данная догадка критика совершенно справедлива. Это подтверждает также и деспотичность Мейерхольда — его отношение к актерам как к "марионеткам", исполняющим его "прекрасную пьесу". А в эмблеме театра Буратино критик усматривает МХАТовскую чайку.

"…В театре, из которого куклы бегут, "на занавесе были нарисованы танцующие человечки, девочки в черных масках, страшные бородатые люди в колпаках со звездами, солнце, похожее на блин с носом и глазами, и другие занимательные картинки".  Если этот занавес и не срисован "с натуры", то, следует признать, композиция выполнена из элементов — и в духе — реально существовавших, притом громко известных театральных занавесов. Не может быть и тени сомнения, каким живописным образам соответствует словесный рисунок Толстого: это, конечно, восходящая к Гоцци и Гофману романтическая стилизация, неразрывно связанная в театральном сознании начала века с именем Мейерхольда.  Но вот куклы попадают в новый театр: "На занавесе его блестел золотой зигзаг молнии". Стоит на мгновенье представить себе (или бегло начертать) этот "зигзаг молнии", чтобы тут же стало ясно: он является обобщенным изображением другого — знаменитого! — театрального символа.  …Титул Карабаса Барабаса — "Доктор кукольных наук" — возможно, всего лишь иронически превращенный литературный псевдоним Мейерхольда — Доктор Дапертутто". (М. Петровский "Что отпирает "Золотой ключик"?")

 В любом талантливом произведении есть несколько "слоев". Безусловно, и в сказке Толстого присутствует и сатира, и ирония, и, возможно, сведение каких-то личных счетов. Недаром же Алексей Николаевич называл "Золотой ключик" "новым романом для детей и взрослых". Но не стоит думать, что именно сатира была основной целью этой сказки (как, например, у Свифта в "Гулливере"). Сатира и пародия — лишь тонкий слой приправы, а отнюдь не начинка этого сказочного "пирога".²¹
 Однако так думают не все. Если работа Петровского была достаточно аргументированной и корректной, то остальные "исследователи" Буратино уже просто наслаждались собственной филологической схоластикой. Они, как греческие софисты, плели длинные цепочки рассуждений, чтоб потом огорошить читателя неожиданным выводом. Например, таким: Буратино — это… Горький!

"То, что мы читаем и считаем сказкой, на самом деле оказывается не чем иным, как сценарием лживого спектакля; сценарием, который выстроил попавший из грязи в князи Буратино и который он сам же и разыгрывает перед нами со сцены — простите, со страниц своей "сказки"…  …Лживый сценарий Буратино… Он появился как раз в период, связанный с возвращением Горького из Италии. Это — не те его "Итальянские сказки", а уже самые настоящие советские, прославляющие и репрессивный режим, и "самого лучшего друга всех детей". Из него сделали живую легенду, эдакого неприкасаемого идола… Действительно, за пародирование Блока Толстому нечего было опасаться, а вот сатиру на "народного учителя" следовало упрятать в тексте поглубже, не то самого автора могли упрятать… Впрочем, в пьесе "Золотой ключик", написанной в 1938 году, Толстой все-таки не удержался, вложил в уста Буратино высказывание: "Мой папа хочет сделать из меня народного учителя".   Сбежавшую из театра "самую красивую куклу" в жизни звали не Мальвиной, а Марией. Она была не только самой красивой актрисой Художественного театра, но вообще считалась в свое время одной из наиболее красивых женщин России. Впрочем, мнения современников в отношении М.Ф.Андреевой были полярными — вплоть до основанной на имени характеристики, данной Мальвине М.С.Петровским. Она действительно сбежала и из театра, и от мужа… На Капри — вместе с Горьким…" (П. Маслак "Буратино: народный учитель Страны Дураков", "Радуга", №3-4/1997)

 Во как! Просто не сказка, а политический памфлет… Насчет версии про Горького долго рассуждать, думаю, не стоит. Екатеринбургский критик В. Гудков в "Энциклопедии Буратино" даже намекал, что Карло — это не кто иной, как "зашифрованный" Карл Маркс, хотя происхождение имени просто лежит на поверхности. Есть и сознательно смешные "разборы" сказки Толстого, созданные, видимо, для тренировки своего заумного остроумия. Это как в одной старой шутке: "Огромный африканский хищник устанавливает контакт с ушастым мутантом неизвестного происхождения… Смотрите фантастический триллер "ЧЕБУРАШКА: КТО ОН?".

"Естественно, у "папы" Карло от всего этого не мог не появиться комплекс кастрации, т.е., ощущение неполноценности по отношению к нормальному мужчине. С первых секунд появления Буратино на свет Карло борется с желанием "укоротить нос" своему отпрыску, но, к счастью, справляется с искушением. Эта внутренняя борьба — безусловная плата за "материнство", и автор неоднократно подчеркивает в тексте собственное сочувствие данному герою — Папе Карло. И хотя сюжетная роль его невелика, без транссексуального материнства Карло метафорическая картина была бы неполной". (Т. Либерман "Приключения Буратино"в свете психоанализа литературной символики, или Алексей Толстой как зеркало сексуальной революции")  "Юный бизнесмен Буратино начинает свою предпринимательскую деятельность с нуля, появляясь на арене событий буквально без штанов. Первые его шаги в коммерции довольно хаотичны, хотя и типичны для начинающего. Так, Буратино планирует получить образование, но очень быстро отказывается от этого намерения. Затем он пытается по семейной традиции приторговывать носильными вещами, тут же подвергается профессиональному рэкету со стороны лисы Алисы и кота Базилио. Участвует в сомнительных финансовых операциях в Стране дураков и, конечно, становится жертвой мошенников. В то время как Буратино только ищет свой бизнес, владелец кукольного театра Карабас Барабас вынашивает идею открытия нового модернизированного театра.  Для Карабаса это вопрос не случайный — дело всей его жизни. Ведь он квалифицированный специалист, доктор кукольных наук, а значит, ведет дело профессионально. Именно поэтому Карабас мечтает о расширении бизнеса и всяких технических новинках, которые придадут его шоу больший размах. Однако, как и в любом бизнесе, в дело вмешивается случай. Гуляя у пруда, Карабас упускает счастливую возможность (золотой ключик), которая была у него фактически уже в кармане. И вот невесть откуда взявшийся Буратино, человек без всякого образования, который и в театре-то был всего раз, перехватывает у профессионала перспективный проект. В этой крайне огорчительной для себя ситуации Карабас Барабас ведет себя как цивилизованный бизнесмен. Он обращается к правоохранительным органам. В то время как Буратино призывает на помощь "братву" — в сказке это звери, птицы и насекомые. Более того, Буратино не гнушается и "промышленным шпионажем" — он подслушивает коммерческие секреты, сидя в кувшине для объедков, дает взятки должностным лицам. В конце концов за миску похлебки он переманивает последних актеров у поверженного противника". (О. Пахомова, "Старые сказки по-новому")

 Не вдаваясь в полностью абсурдные версии, все-таки кратко разберем некоторые из них. Так, например, П. Маслак утверждает, что Буратино во время боя на опушке леса "отсиживался на сосне, а сражалось, в основном, лесное братство". Ну, во-первых, Буратино, как хранитель золотого ключика, должен был в первую очередь спасать волшебный предмет — залог их будущей победы. Во-вторых, разве не Буратино кидался шишками, а затем, рискуя собой, "намотал" Карабаса Барабаса на дерево? В-третьих, почему он не бросил друзей (от которых, по правде говоря, пользы было маловато), защищал Пьеро? Да, Буратино — хвастун и задавака, но ни в коем случае не трус.
 Мальвине у критиков-толкователей особенно не повезло. Даже Петровский недвусмысленно намекнул на то, что это имя — "профессиональный псевдоним девицы легкого поведения". Не думаю, что намеки Толстого простирались так далеко, тем более, что в дореволюционной России имя "Мальвина" было популярным поэтическим  символом романтической возлюбленной. Для "объекта желания" символиста-Пьеро лучшего имени было не найти.
 Ну а нос Буратино в народном фольклоре давно приобрел фаллическую и сексуальную символику. Что, впрочем, еще не значит, что данная символика заложена в нем изначально (в чем не сомневаются многие критики). Буратино у Толстого — как ребенок предподросткового возраста: Мальвина его совершенно не интересует, ну а длинный нос, безусловно, — символ любопытства и зазнайства его обладателя.

АНЕКДОТЫ про БУРАТИНО:  Казанова — это перевернутый Буратино.  Запер как-то папа Карло Буратино с Мальвиной в сарае, чтобы они ему дровишек на зиму заготовили.  Буратино обращается к папе Карло:  — А как я на свет появился?  — Тебя дятел принес…  Водка "Буратино" — почуствуйте себя дровами!  Когда за Буратино закрылась тюремная дверь, прокурор снял шапку и сказал:  — Наконец-то я посадил дерево!   День рождения Буратино справил классно! С березовым соком и матрешками…  Папа Карло точно знал, что в воспитании детей главное — не перегнуть палку и не наломать дров!  Опытный дятел вылечит Буратино от глистов.  Буратино входит в класс и втаскивает с собой два здоровых бревна.  — Родителей вызывали?  Научное определение Буратино — антропоморфный дендромутант.  Папа Карло кинул опытный взгляд на бревно. Положение плода было неправильным…  Мужик упился до чертиков и откинул коньки. Попадает на тот свет к апостолу Петру, тот начинает выяснять, чем мужик грешен, чтобы решить, куда отправить его дальше. А мужик —в доску, ничего не помнит. Мучился с ним Петр целых полчаса, а потом Христу передал: мол, тут только ты справишся. Начал Христос мужику наводящие вопросы задавать:  — Мужик, ну вспоминай, кем ты работал?  — Ну, к-как т-тебе с-сказать, ну то ли плотник я, то ли столяр, в об-бщем, по д-деревяшкам м-мастер  — Молодец, мужик, а говоришь, что ничего не помнишь! Давай, дальше вспоминай! Дети у тебя есть?  — Д-дети? Есть. Точно. С-сын. И т-ты знаешь, он у м-меня н-не п-просто сын, а т-толь ч-человек, т-толь не ч-человек… И т-ты з-знаешь, он к-когда подрос, он т-таким известным с-стал — про него в-все знают, даже к-книгу про него н-написали, во!  Христос с надеждой в глазах:  — ПАПА?!  Мужик:  — БУРАТИНО?!!!  — Он и сейчас продолжает дарить нам тепло, — вздохнула Мальвина и бросила в очаг остатки Буратино.

 Как бы то ни было, забвение носатому мальчишке не грозит. Так и существует он в трех состояниях: в сказке Алексея Толстого, в фильме Леонида Нечаева и как герой народного фольклора. А какой из Буратин лучше — решать вам. По мне, так все неплохи.