Журнал для интеллектуальной элиты общества  
 
 

Искусство

Стихотворения /Ю. Крыжановский, М. Ормоцадзе, И. Чудасов, Д. Коноплёва, В. Антипов, А. Борн, Б. Диденко, Е. Фиола, Д. Шило, Е. Илюшина, В. Харламов, М. Пономарёва, А Балтин, Н. Ермакова, Н. Проценко, Е. Крандакова, В. Кузьминский, Ё. Пилипенко, С. Аксёнен    
"Время Z" №2/2007

Юрий Крыжановский


Контрольный выстрел
 
Мой киллер явно новичок.
Свалил он быстро.
Попал в плечо, не сдал зачет.
Контрольный выстрел
 
Не сделан. Ну а я страдал,
Мне было больно.
Долбила мысль меня: Когда,
Когда контрольный?
 
Плыла земля, уже волной
Меня накрыло,
Склонился Ангел надо мной
Дышал в затылок.
 
Но вой спасительный сирен
Был слышен ближе.
И прошептал я: Вот вам хрен!
Я жив… Я выжил.

***

В холодильнике сдохла мышь,
И докурены все бычки.
Не смотри на меня, Малыш,
Так испуганно, сквозь очки.
 
А давай поиграем в Пост,
Ты представь тусклый свет лампад,
В мастерской затаился холст —
Напишу тебе звездопад.
 
Видишь скачет по небу конь,
Сущных красок узор ночи.
Подарю я тебе огонь,
Самой яркой моей свечи.


Маргарита Ормоцадзе

Джульетта и Медведь

1

Они — из разных племён.
Они — из разных времён.
Но у них — один небосклон.
И общий по ним будет стон.

Они познакомились на
похоронах. Никогда
никто не молчал вот — так,
как та дура и тот дурак. 

Она курит мундштук. Ей
В вольных степях веселей.
Она дикая, словно гроза,
И не верит чужим глазам.

Его прошлое ядом плюется.
Он любил убивать, колоться,
Он не жил — он просто играл,
У него медвежий оскал.

У таких не бывает детей,
У таких не бывает друзей,
Им нечего больше бояться,
Они даже не спят — они снятся.

Она рыщет уставшей волчицей,
Она ищет, чем бы упиться.
Она даже хотела топиться,
Но она ведь не рыба, а птица.

Он сжимает в руке динамит,
Он не плачет, он просто рычит,
Вспоминает пустые фрагменты,
С истёртой на нет киноленты.
Они бы прошли этот путь,
И попали б во что-нибудь,
Что-нибудь наподобье могил,
И никто б их не тормозил.

Что ещё суждено пережить,
Раз уж некуда больше спешить?
У него есть она, у неё есть он,
И ещё, пополам — небосклон.

Она улыбается? Или,
Она в черной шизофрении?
А он зажигает свечу,
Об остальном — промолчу.

2

"Вижу, ты тоже — вампир.
Так давай же устроим пир!
Пополам поделим кровать,
И дорогу одну — умирать"

Теперь этот мир — затих,
Он поделен на них, двоих,
Один на двоих райский сад,
И один на двоих — ад.

А ещё, на двоих — тишина,
И манящая стерва луна,
И они улетают — прочь,
В пряную черную ночь.

Улетают: туда, где темно,
Улетают: к крылу — крыло,
Их перья стучат что есть мочи
В черный вакуум черной ночи.

3

Только ночь, что всегда одна,
Только ночь холодна, зла.
Только ночь, этот жадный псих,
Не разделится на двоих.

Пусть они хоть сто раз вампиры,
Но у ночи глаза сыры.
Пусть они хоть страшные сны,
Но у ночи глаза черны.

Но у ночи замашки Гекаты,
Её руки на шеях сжаты,
Она тоже училась любить,
И не надо её сердить.

И минуло достаточно лет,
С той поры, как изгнал их рассвет,
Но уж слишком они бесноваты -
Прокляты черной Гекатой.

4

Город в открытом окне.
Два бокала на их столе.
Вино. Шесть сигарет.
Две пули. Один пистолет.

К их окну осторожно приник,
Тонкий месяц — он юн, дик.
Они тонут в его лучах.
По серебряной пуле — в сердцах.

Он плюётся своей кровью.
Она рыдает в его изголовье.
И уж не разобрать — никогда,
То, что видела только она.

Их глаза стали громче речи,
Они вцепились друг другу в плечи,
Они празднуют стерву Ночь,
И все лишние катятся прочь.
И все лишние катятся вон,
Это — их, на двоих, небосклон.
И у них больше нет племён,
И они уже вне времён.


Иван Чудасов (г. Астрахань)

АБЕЦЕДАРИЙ (алфавитные стихи)

Азбука Родины

Астрахань бравая. Волга
Глубокомысленно долго,
    Еле живая,
    Зло извиваясь,
Катится, льётся мучительно,
    Нравоучительно,
Оберегая пространство. Россия,
Счастье твоё уносили
Франция, хвори, царили
Чудики.
        Шею щадя,
Это юродствую я.
                                    23.01.2003

Сонет (В. Б. Куперу)

Являясь юнцом эпатажным,
Щебечу шутя: "Чародей!
Царь Хайфы! Фривольно уважу
Такими стишочками раз!"

Простите, однако, нахала!
Мне ль, Купер, изысканно здесь
Жужжать едкой думою галла:
"Валерий Борисович — ас!"?

Ах, будет Вам гнев да елей
Жалеть! "За искусство — колей*!".
Льёшь мысли, на одр плюя!

Рвёшь сильно тельняшку — ух! (фЕтиш!),
Хотя цепенеешь, чуть шепчешь…
Щеночком юродствую я.

………..
* Колей = умри.

                                         21.07.2006, 16.12.2006.


Дарья Коноплёва

***
Растворилось серебро в кислоте,
Да луна смотрелась в зеркало вод,
Закружились облака в высоте,
Засмеялся в темноте кукловод.

Ты такая как ты есть в этом сне,
Возвратилась чернота к серебру,
И весёлый кукловод в тишине
Произносит наугад: Быть добру...

Быть добрейшему добру, до утра,
Он танцует для луны и земли,
А другой открыт навстречу ветрам,
И несутся а небесах корабли.

Быть добрейшему добру, наугад,
Наугадывать слова до зари,
В хороводе облаков постигать
То, что создало тебя изнутри.

И рассказывали ели впотьмах
Как им дышится у сердца земли,
Как баюкает их мама-зима...
Да узоры на воде всё смели.
Серебро и чернота — в кислоте.
Неба купол да луна — наяву.
Быть добрейшему добру. Быть беде.
То ли сплю, а то ли просто-живу...

Для Звены
 
Твои сны
Никому не нужны.
Но если когда-нибудь вдруг
Ты не вернёшься из сна —
Значит — снова война,
И кресты, и мосты — врозь,
И затёртый до дыр вопрос
Что нам нечего делать здесь.
Твои сны
В ожидании весны
Спят, свернувшись пушистым клубком,
Твоё солнце опять далеко
И не хочет с тобой играть.
А тебе — безумно легко:
Тебе нечего здесь терять,
Тебе нечего здесь искать
На песке среди голых скал
Со взведённым курком у виска.
Твои сны
Никому не нужны.
Отпусти их прочь по весне.
Дальше будет только больней
Раздавать себя до корней.
Захлебнись своей болью — верней! 

Тень

Мне надоело падать на колени,
Хотеть уйти, не находя дверей,
И я сбегаю прочь, туда, где тени
Танцуют в тусклом свете фонарей.
Они летают в воздухе, как птицы,
И водят хороводы без конца
А я пытаюсь рассмотреть их лица
И вижу просто тени, без лица.
И я кричу — они меня не слышат,
Хочу уйти, — но мне мешает страх,
А звёзды улыбаются мне с крыши
И отражают лик свой в фонарях.
Была бы бритва — я рвала бы вены,
А было б тело — я б ушла быстрей
Но я, наверное, тоже стала тенью
Танцующей при свете фонарей...
И я продолжу, посмотрев на звёзды
Свой танец — без начала и конца
Я буду танцевать для тех, кто создан
Бежать туда, где тени — без лица.


Владислав Антипов

ИЗ ЦИКЛА
"БИБЛЕЙСКИЕ МОТИВЫ"

Варавва

Я много лет служил, как мог, народу:
Не знал — не ведал, что такое страх,
Держал свое оружие в руках
И добывал Израилю свободу.

Я негодяев множество убил.
Свидетель — Бог: я дрался с ними честно.
Но разве справедливо меня вместо
Распят был тот, кто исцелял, а не губил?!

ИЗ ЦИКЛА "МОЗАИКА"

Апостол

О Господи! Мой путь благослови
Чтобы узнать народам Борисфена,
Какую ужасающую цену
Ты заплатил для счастья и любви.
О Господи! Прости моим мучителям!
Пусть форму предадут они кресту
Какую пожелают, но не ту,
Которую имеет крест Учителя…



Алисия Борн

Баллада о трубе

Она была тонка
и далека
и высока
ещё наверняка
была тонка
её рука
что так  искусно
запускала
выпускала
облака
и надувала их
шутя —
смотри-смотри
и наполняла стих
как в детстве
пузыри
Она была одна
внизу —
громадины домов
испуганно сошлись
в собраньи
коробков
в округе — ни души
и только стаи
облаков
кружили с ней в тиши
не знающей
оков
да птицы — редкий дар
скользили
над волной
тех безмятежных чар
дыша
голубизной.

                                                март 2004

Под вечер как-то шли вдвоём

Под вечер как-то шли вдвоём
каким-то утренним путём
на склоне, на закате дня;
и Путь угадывал меня.

Угадывал творений суть,
смывая наслоений муть,
сомнений запахи казня;
он как Тебя, дарил Меня.

Дарил как чаши берегов,
освобождённых от оков,
как два прощённые греха;
дарил как таинство стиха.

Дарил как океаны снов,
лишённые обмана слов;
Воспоминания любя,
он как Меня, дарил Тебя.

Он обнимал, он колдовал,
он узнавал и прижимал:
рука к руке, щека к щеке,
сам оставаясь вдалеке.

На берегу большой реки
скользят как мысли - мотыльки,
не озираясь на пути,
он стал, и повелел идти.
Он не узнал, и не открыл -
он просто где-то приоткрыл
Любви таинственную дверь.
Незатворённую теперь.

                                 08-10.02.04

Борис Диденко

* * *
След оставила гроза
На окне слезою
От нее в твоих глазах
Небо с бирюзою.

Тучи снова набегут,
Все собой закроют.
Но реснички сберегут
Небо с бирюзою.

Я за птицей полечу,
Следом за грозою.
Оказаться вновь хочу
В небе с бирюзою.

 

Елена Фиола

Соль земли

Не сочту все свои потери,
Да и не было вовсе потерь.
Я словам просто больше
                                         не верю,
И слезам не верю теперь.


Я сама лила их украдкой,
И хранила в сердце,
                                             как месть.
И, наверное, где-то на карте
Неизвестное море есть.


Эти слёзы канули в лету,
Стали солью моей земли.
И развеялись пылью
                                            по ветру,
И осели в моей крови.



Денис Шило

Мигрень

Шёпот,
Я слышу шёпот
Испуганных людей...

Плачь!
Страшный, дикий плачь,
Обиженных детей.

Шарканье...
Слышу, так же,
Костлявых старческих ног.

Чувствую,
Как узловатые пальцы нажимают
Кривой, извилистый курок...

Чувствую...
...Себя асфальтом,
На который капает густая кровь.
БОЖЕ!
Какую боль нечеловечью
Несёт в себе барабанная дробь!!!

                                                  26. 08. 2006.


Елена Илюшина

* * *
Море ракушки качает лениво,
Ветер струится и  влажно ласкает.
Летнего вечера тихое диво
Из-под пера моего ускользает.

На белизне шелестящей бумаги
Буквы толпятся и ссорятся рифмы.
Нет в этих строчках дурманящей влаги,
Лишь выступают колючие рифы.

В сложных стихах будто все, что и надо,
Но ускользает, вздыхая, простое:
Контуры, запах, тепло и прохлада,
Что-то зелёное и голубое.


Кабы я была царицей...

Вы чистите зубы, вы вертите глобус,
Вы с рынка несете фасоль,
Вы кормите рыбок, вы ждете автобус —
Всё бросьте! Вас любит король!

Казну охраняет суровая стража,
Но вам стал известен пароль.
Про мир и про войны вам первой
   расскажут —
Гордитесь! Вас любит король!

Он вас не заметил, он вас не представил,
Отвел незавидную роль,
Он был слишком резок, не вспомнил,
  заставил...
Молчите! Вас любит король!

В ночи одиноко рыдайте в подушку
И прячьте досаду и боль.
А маму родную с любимой подружкой
Забудьте. Вас любит король.

Жизнь стала прекрасной и крайне опасной.
Но помните — в этом вся соль.
Ведь денно и нощно, ведь властно
  и страстно
Вас любит проклятый король!


Виктор Харламов

 * * *
Рыжие лисы призраки осени,
Рыжие лисы шубы набросили…
Мчаться дорогами и бездорожьем
Мчатся нескошенной, пламенной рожью
Лисы — свирели осеннего отзвука,
Траурной зябью протянута роз рука           
Что-то задето свирелями душ
В ветках, где лето ждет отзвуки стуж…
Рыжие лисы под ноги и души…
Мир мой устроенный Вами разрушен…
Как же безжалостно Ваше желанье
В этом минорном слов заклинанье

***
Догорает костер,
Стал похож на свечку…
Не пошел разговор
Полноводной речкой…
Как порожистый шквал
Прошибают глыбы
Слов хмельной карнавал
Если бы… Могли бы…
Догорает костер,
Обними покрепче,
Ночи яркой шатер
Гладит наши плечи…
Ты прижмись, растворись,
В этой жаркой ночи!
Ведь любовь — это жизнь, 
Только покороче!

***
Уже написаны стихи,
Уже прошептаны слова
И мнений множество лихих
Затмили чьи-то имена,
И струны прошлого тихи,
Мобильных нет звонков и тем,
Ведь не прочитаны стихи
В живых потоках меристем…
Но раны Врубеля сухи,
На душах боли кружева…
И тянутся еще грехи
Под бритвой рана чуть жива…


Марианна Пономарева

***
Я знаю — не было греха…
А если…
Что ж, ночь все покрыла
Мы пили, пили через край,
Хотя едва ли пригубили.

Мне было больно… а тебе?
Иная боль дороже счастья.
На перевернутом кресте
Мы разомкнем свои объятья.

День проявился — все ушло:
И полнолуние, и слабость.
Игристой змейкой — и в окно.
Все было — или лишь казалось?


Александр Балтин (г. Москва)

Продавец воздушных шаров

Шары  из  радуги  над  лысой
Башкой  напрасно  рвутся  в  даль.
Ему  расстаться  с  долей  львиной
Шаров  роскошных  просто  жаль.
      Он  маг  в  душе, и  обыватель,
      Когда  по  внешнему  судить.
      Смешной… довольно  бедный, кстати,
      Не  знающий, как  надо  жить.
Шары  из  радуги — цветные
Легко  качаются  над  ним.
Кругом  палатки  расписные,
И  шум, и  сигаретный  дым.
       Идут  родители  и  дети,
       И  покупают  те  шары —
       Их  теребит  тихонько  ветер
       В  пределе  ласковой  игры.
Вот  синих  больше  не  осталось,
И  скоро  белые — тю-тю.
В  душе  уже  остатком — жалость.
— Мам, сарик  зёлтый  я  хотю!
       И  покупают, покупают.
       И  к  сумеркам  подходит  день.
       А  люди  счастливы  бывают
       Лишь  в  отдалении  от  дел.
И  он  глядит  на  тех  и  этих,
Теряя   больше, чем  хотел,
И  сам  как  будто  не  заметил,
Насколько  за  день  постарел.

* * *
Мальки  у  берега  мелькают
На  фоне  жёлтого  песка.
Так  мысли — скоростью  смущают,
Мелькают  часто, и  мешают
Понять  ветвление  стиха.


Наталья Ермакова

Чёрные чернила

Какие чёрные чернила:
"Я вас люблю. Я вас любила".
Дрожащих строчек пустота
Меняет суть наполовину.

Какие жалкие чернила,
И буквы морщатся уныло.
Бессильно ручки острота
Корёжит мысли сердцевину.

Какие глупые чернила:
"Я вас люблю. Я вас любила?"
Ломает губы мне и спину
Черней чернила чернота.

                                   октябрь 1998

 

Николай Проценко

Врата

Мне сказал мой погибший брат:
"Тот бессмертие обретет,
Кто разыщет дорогу в ад
И алмазы сорвет с ворот".
                 Мне сказал мой погибший брат:
 "Если друга ты, брат, убьешь,
 То алмаз ровно в шесть карат
 С преисподней ворот сорвешь".
 Мне сказал мой погибший брат:
"Ты невесту свою убьешь -
И алмаз в шестьдесят карат
С преисподней ворот сорвешь".
              Мне сказал мой погибший брат:
             "Если, брат мой, ты мать убьешь,
             То алмаз и в шестьсот карат
             С преисподней ворот сорвешь!"
Умирая, сказал мне друг:
"Если будешь у входа в ад,
Отделится от тела дух —
Стоит только взглянуть назад".
             Был невесты последний стон:
             "Если бросишь ты взгляд назад,
             Мертвый брат будет воскрешен —
             В твое тело вселится брат".
Умирая, сказала мать:
"Если только взглянёшь назад
(А тебя будет брат твой звать!),
Поглотит твою душу ад".
             И нашел я дорогу в ад.
             И алмазы сорвал с ворот.
             И почувствовал: сзади брат!
             Он меня "Оглянись!" зовет.
В этот миг я забыл запрет;
В этот миг посмотрел назад —
И меня в моем теле нет!
И душа улетела в ад…


Вокзал

Суматоха вокзала.
Чемодан и билет.
Ты меня провожала
В тайну будущих лет.

И с перрона вокзала
Ты махала мне вслед.
"Я люблю!" — ты кричала.
Я кричал тебе: "Нет!"

Как состав от вокзала,
Уходили года.
Нам начать бы сначала;
Я кричу тебе: "Да!"

…Ты слегка покачала
Головой мне в ответ
И спокойно сказала
Безразличное "Нет".

Боты

Репяхи у дороги…
Подорожник на стёжке…
Чьи-то взрослые ноги…
Чьи-то детские ножки…

Чей-то след у криницы…
Кем-то хожены травы…
По подворью кружится
Топот школьной оравы…

Возле клуба болото…
Я по лужам в кино…
Рядом — девичьи боты…
В безвозвратном давно…


Елена Крандакова

***
Обнаженная чувственность кожи -
Как провод с содранной изоляцией.
На губы твои реагирую схоже,
Выходя из бюджетной прострации!

***
І знов вагон, i знов дорога,
А за вікном — моя країна.
Як доля сонячна з порогу
Передо мною — Україна!


Вячеслав Кузьминский

***
Плывут куда-то облака,
Спешит куда-то ветер,
Куда-то вдаль бежит река,
Зачем-то солнце светит.

Зачем-то лазят муравьи,
Слоны зачем-то ходят,
Поют зачем-то соловьи,
В лесу медведи бродят.

Зачем-то видим сны во сне,
Зачем-то жизнь так сложена,
Зачем-то встретилась ты мне
И сердце растревожила.

Всё в мире связано чуть-чуть
И всё зачем-то надо:
Твоя нетронутая грудь
И сила водопада,
И лес, и небо, и река,
И жизни чьи-то прежние,
И эти в небе облака,
И сердце твоё нежное.

Зачем-то надо всё подряд:
И глупая луна,
И твой разбросанный наряд,
И ночь, и тишина.

                                            1967 г.

***
И море очень чистое,
И солнца водопад,
Прекрасная нудисточка
Ласкает взгляд.

И море освежает,
И берега так милы,
И тело набирает
Былые силы.

И улеглось отчаянье
Невыигранных битв,
И сердцу возвращается
Здоровый ритм.

В беспечной неге тянутся
Златые дни,
И в памяти останутся
Навек они.

И море очень чистое,
И солнца водопад,
Прекрасная нудисточка,
Ласкающая взгляд.

И так до боли хочется
Вернуть года
В те дни, что не воротятся
Ни-ког-да.

Когда на сердце ясно,
И кровь бурлит в груди,
И манит чудной сказкой
Вся жизнь, что впереди.

                                          1992 г.


Ёла Пилипенко

Холодное солнце Луны

Нарисована луна:
Желтым по черному —
Так и тянется взгляд
К профилю гордому.

Ночь покорно тиха:
Влажным по бархату —
Воплотилась мечта,
Опытом вспаханная.

Твой мерцающий свет:
Тайным по разуму —
Как уверенный след,
Вечностью связанный.

Твой мистический взгляд:
Льдом по горячему —
Как попытка понять
Подвиг незрячего.

Холод солнца Луны:
Острым по твердому —
Как тревожные сны —
Память по мертвому.

Прыгнет рыжим котом:
Лаской по нежному —
Лунных мыслей поток, —
Вспыхнет надеждою.

                                18.01.2007 г.   

Ода Солнцу

Войдет новый день.
Весь окутанный счастьем,
Объятьями нежными
Сдавит запястья.

Сквозь шторы пунцовые
Солнце прольется,
Как пылкий любовник
В колени уткнется.

И комната вспыхнет
Восторженным светом —
Что может быть лучше?
Зима стала — летом.

В квартире как будто бы
Бомба взорвется —
С дыханьем горячим
Энергия льется.

Я Солнце люблю,
Я его обожаю.
Ему одному я
Детей нарожаю.

Когда оно светит —
Нет счастья полнее,
От муки любовной
На сердце теплее.

                          02.01.2007 г.

 

Сергей Аксёненко

Сюрреалистическое сновидение,
вызванное полётом ракеты
СС-20 вокруг Земного Шара
за секунду до пробуждения


                                   Это — кошка, это — мышка.
                                              Это — лагерь, это — вышка…
                                                                  (Иосиф Бродский)

Сон шагает по планете —
Засыпают все на свете.

           Те легли, за ними — эти —
           Все. И взрослые — и дети…

Это — Ира, засыпая,
Слышит песню: "баю-баю"…

           ЭТА, ИРА, это — дом…
           Это музыка с огнём…

Это — красная помада,
Это — плитка шоколада…

           Это — Красная Бригада,
           Ей тебя зачем-то надо.

А Сияющей Тропой
Мы пойдём с тобой домой.

          И Сендеро Люминосо
          Нас о чём-то тихо спросит…

Это — братья близнецы
Отдают свои концы.

          Это рушащийся Будда…
          "Сукой будешь? — Сукой буду"…

Это — ах! прими, Аллах —
Будет счастье в небесах —

         Тёплый руль дрожит в руках —
         Ох! прими меня, Аллах!

Это — мученик Аляксы
Ставит розовую кляксу.

         Этот ласковый Хамас
         Не покинет больше вас…

Просыпается страна,
Приближается весна —

        СС-двадцать-Сатана
        Из окна уже видна…*

                                       15.03.2007.

………..
* — ЭТА, ИРА, Красные Бригады, Сендеро Люминосо ("Сияющая тропа"), Мученики Аляксы, Хамас — названия террористических и полутеррористических групп. Остальные цитаты и отсылки к известным произведениям и событиям современности.


Бег во сне по раскисшей от грязи дороге через заснеженную степь

Белоснежное покрывало…
Боже! — Как больно. Больно вблизи —
белоснежное покрывало
распоролось полоской грязИ.

Эта снежная скатерть пространства
забивает мозги и глаза.
Здесь нельзя отставать, оставаться,
потому-что-то движется
                                          за
мною движется, что-то зиждется
что-то острое-перочинное,
что-то грозное, беспричинное,
что-то светлое, безответное,
неизвестное, повсеместное…

Что-то близкое — приближается
и в грязИ нога бултыхается…
ГрЯзи вязкие — снЕги белые —
ноги ватные — онемелые …

Я замедленно
даже медленней…

За спиной ОНО
ОНО рядом,
             но…—
ОНО
          в мире снов.

                                       26.10.2002.


*  *  *
                                   Посвящается пяти попугаям —
                                   Чики и Пики, Кеше, а также
                                   Мики и Тики (все ныне покойные).

Смотрит ночь, с небес не мигая,
Боже, — больно, как больно в пути —
Убежавшего попугая
Не могу почему-то найти.

Может, он сломал где-то ногу?!
Может, в яму какую упал?!
Может, он заблудился в дороге?!
Ну, а может, его съел шакал?!

Я бежал по лесистому склону,
За родным попугаем бежал.
И гремели сверчки похоронно
И лавины сползали со скал.

Попугай пресекал все стремнины,
Проплывал через воды ручья,
Углублялся в такие долины —
Где нога не ступала ничья.

Пели звёзды и прыгали жабы,
И скрывались в рассыпчатой мгле.
Попугай оказался не слабый —
Он державно шагал по земле.

И светила Луна, помогая,
Зашумел вдалеке тёмный гай —
И в гаю я искал попугая,
Но из гая ушёл попугай.

И, заслышав колёса трамвая, —
Я увидел, как падал трамвай…
Под трамваем, — уже умирая, —
Улыбнулся мне мой попугай.

                                                26.10.2002.


Битва  между  Зевсом  и  Тифоном
 (на тему греческой мифологии)

Вершиною снежной Олимп поднебесье проткнёт —
Там царствуют боги, там холод и лёд,

Там в дымке туманной, где белая мгла,
Вершатся земли и неба дела.

В величии грозном на троне там Зевс восседает,
И с божьим указом оттуда Гермес вылетает.

И всё от Тартара глубин, до облачных высот
Послушно воле олимпийцев и власть их признаёт.

Теперь уже побеждены гиганты и титаны,
Для Зевса молнии куют циклопы-великаны.

Лишь древняя богиня Гея Олимпу непокорна —
В великом гневе породила ужасного Тифона.

Он вышел из глубин земли — огромный и могучий,
Бросал он скалы без труда и мог коснуться тучи.

Он сотню добрую голов имел и жар в очах,
А за спиной сияли крылья во огненных лучах.

Войной пошёл он на богов — пламя извергая,
Поднимаясь до небес, горы раздвигая.

Содрогнулся весь Олимп, содрогнулись боги —
Всё же принял вызов зла их владыка строгий.

И с бесстрашием в душе пред Тифоном встал он,
И на грозного врага молнии послал он.

Колыхнулись океаны, вышли из брегов моря,
И сошлися великаны в битве крови и огня.

Скоро молнией блестящей
Зевс Тифона поразил,
Но чудовище метало
Скалы из последних сил.

Вот уж, кровью истекая,
Горы наземь повергая,
В бегство ринулся Тифон -
Зевсом был настигнут он
На Сицилии...

Здесь чудовищный Тифон
Был повержен и сражён.
И тогда — небесный бог,
Чтоб злодей уже не мог
Принести беды большой,
Привалил его горой...

Пред бескрайним Океаном
Над Тифоном-великаном
Возвышается вулкан.

Тихо дремлет Океан,
Омывает берег пена,
Извергается вулкан -
То ужасный великан
Хочет вырваться из плена.

                           1983–1984 гг.

Пустой  Листок
(композиция)

Я взял чистый лист бумаги,
Чтоб ей написать письмо,
Я взял только лист бумаги
И больше ничего.

Изгибами он колышется,
Изгибами этот лист,
А мне-то совсем не пишется
И только кровь стучит.

Почему всё такое горячее ?...
...А ?... Почему ?
Почему не проходит вчерашнее ?...
А ?... Почему ?

Почему ты(!) не пишешь, а плавишься
У меня в уходящих мозгах ?
Почему я какой-то клавишный
Без тебя, без тебя, без тебя ?!!!
Почему ?!!!

Я буду ломать государства, как спички,
Глаголом державы жечь,
Я буду везде — в каждом мальчике,
    книжке,
Я буду всегда везде.

Я заполню собою экраны, Чудовище !
Чтоб на тебя глядеть —
Я проникну, войду в твою душу
   и комнату
И явлюсь для тебя везде !

Не уйдёшь, не уйдёшь, не покинешь,
  не спрячешься !
А не веришь, тогда проверь —
Ну включи, ну сейчас,
               ну теперь это радио —
Ну включай же ! — Я там теперь.

Я обрушусь со всех экранов,
Со всех окон, витрин, дверей,
Почему ты не перестанешь
Меня мучить ? — Уйди скорей...

(я успел ей сказать одно —
то, что было совсем некстати —
не любить тебя надо, но
не могу и прошу остаться)...

И сгорали напрасно спички —
Я осанку свою держал —
Я пройду через всё и создам —
Ты слышишь! —
Величайшую из Держав !

Шар нарушится, Шар качнётся,
И изменит орбиту Шар,
Если только лишь (!) шелохнётся
ВЕЛИЧАЙШАЯ  ИЗ  ДЕРЖАВ...

Ну, а если я не успею -
Если время мне скажет "нет",
Значит встретятся параллели
Самой красочной из планет,

Значит встретиться нам велели
Начертания Высших Сил -
На другой стороне Аллеи,
Где я всё же... тебя простил...

... Я не стал ей писать,
Писать не стал -
Листок пустым остался...
Легонько память полистал -
И вот уже сломался...

----------

Лежит чистый лист бумаги —
Моё для неё письмо —
На нём только капля влаги
И больше ничего.

                                                 20.03.1993.


Размышления над Свежей Пахотой

                                               "…в наше время (которое ненавижу)…"
                                                                       (М. И. Цветаева.
                                                                        Из письма к Л. О. Пастернаку)

                                               "…Какое милые у нас
                                               Тысячелетье на дворе?"
                                                                           (Б. Л. Пастернак.)


Попробуй взять второй барьер…
Жизнь тоннами туч сбивается
                                   в мелкие бусинки
И тОлпится возле стенки…


Попробуй взять второй барьер,
Попробуй взять неосторожно,
Чужое время, как пример,
Брать совершенно невозможно;
Не надо быть таким, как все,
А ВСЕ невнятные такие,
И на пустом ещё холсте
Ты нарисуй улыбку Змия.
Торопит стрелки Пастернак,
Ко мне пришли другие строки,
Попасть в свою не мог никак
И мыслью лез на ИХ эпохи.
А может быть везде чужой,
Непопадавший, бесполезный?
И над земельной полосой
Стоишь, как памятник железный,
Стоишь над плужной полосой,
Кишит червивая эпоха,
И тут — не свой, и там — не свой;
Тут — плохо, там бы — БЫЛО плохо —

И в подражание игре
Над чёрной степью ветер воет:
— Какое время на дворе?
Да, просто… гадкое такое!

                                         12. 11. 2000.

* * *
Волочился песок, забиваясь упрямо в ботинки,
Накалялся восток, отвалился кусок от скалы,
А воздушный поток всё носил и носил паутинки
И спускалась Луна с неизбывной своей вышины.

И раскрытую даль, осветив с высоты георгинной,
Юный  мальчик дракон разрывал небеса, как силок
И стонала Земля, извиваясь под огненным ливнем —
Он не мог к ней прийти, он спуститься на Землю не мог.

И беспомощно вис, и внизу скорбно крикнула птица —
Ветер долго гасил над водой затухающий крик.
А могучий дракон ни спуститься не мог, ни разбиться
И над морем сиял переливом расплавленных крыл.

Просыпалась страна, ожидая поднятия Солнца,
Миллионами окон в запутанных снах городов —
Вечный пленник небес — древний бог никогда не вернётся.
Вечно-юный огонь не прорвётся в сердца стариков…

По усталой земле засновали усталые люди,
Солнце приняло власть и легло на уста георгин.
След чужого огня уносило, как дым от салюта —
Лишь языческий храм проводи его вздохом руин.

                                                   10.12.2000.


***
                Об одном древнем обычае...

Может быть за эти строки
Назовут меня жестоким ?
Может сделал вдох неверный,
Подавившись вдохновеньем ?

Только женщина в прицеле
Задрожала и ушла —
Пламенели, сатанели,
Испарялись зеркала.

Вызывался к поцелую
Тёмно-угольный оскал —
Та, с которою танцую,
Будет сброшена со скал.

И безрадостно и чУдно
Задрожала боль на блюде,
И с испариной со лба
Шёл до пятого столба.

А в зелёном перегоне —
Всё овечие стада —
Человечие законы
Загоняют их сюда.

И вдали, над этим фоном,
Под небесностью стекла -
Застилала небосклоны
Ярко-белая скала.

Не дождётся своей ноши
Ниспадающий поток —
Ты всегда была хорошей
Для меня, мой лепесток.

Ты лети, лети, голубка —
Не печалься, не тоскуй —
Поцелую тебя в губки,
Чтоб запомнить поцелуй.

В путь мгновенный, в путь неблизкий
Проводил... и ты ушла —
Пусть громадным обелиском
Будет белая скала,

Пусть примирит нас навеки
Безучастный райский сад,
Пусть, смыкая свои веки -
Ты увидишь небеса.

                                    19.08.1994.


* * *
 
Вниз по течению
Лист жёлтый плыл,
Я отпущения
С неба просил:

"— Эта — не просто...
Эту — нельзя...
Господи ! Госпо...
Дай сил не взять !

Господи! Госпо...
Ну что это я? —"
Двигалась Осень
К дальним морям,

Из поднебесья,
Что-то крича,
Сколько не бейся —
Надо молчать.

"Господи! Госпо...
Лучше умру !"
Двинулись сосны
Ближе к Днепру.

—"Господи! Госпо..."
Солнечный грех.
—"Ты меня просто...
Ну... ну, просто, погрей".

Тело блестело
В свете воды.
—"Ты ! захотела,
Что ж, — подойди.

— Хочешь — разочек ?
Хочешь — и два ?
Хочешь — сильнее ?
Хочешь — едва ?"

Будто бы россыпь
Прошлых имён.
— "Хочешь — закончим ?
Хочешь — начнём ?

— Хочешь — на лодке ?
Хочешь — в воде ?"
В песне короткой
Множество тем.

"Видишь — как быстро
Счастье пришло ?
— Ты — моя пристань,
Свет и тепло..."

Капелька Солнца —
Дальше лишь мгла.
— "Не беспокойся —
Она у... "

                                  09.12.1994.


*  *  *

Нас люди прочь прогонят,
Прикончат взглядом -
Кричат, мол, алкоголиков
Нам не надо -

— А я не алкоголик —
Я просто выпил.
И всё равно прогонят -
— Выйди !

Я вышел — снег и звёзды,
Закат кофейный —
— Эй ! Я не алкоголик !
—... Верим !!!

Явились педагоги,
Наставник скучный —
— Ты наш... ты алкоголик...
Учат.

— А я не алкоголик —
Я просто выпил.
В лицо — мороз. И звёзды
Сыплют.

А я не алкоголик,
И снег скрипучий
Мне всяких педагогик
Лучше.

Морозный твёрдый воздух
Наводит резкость.
— Уже не алкоголик —
Трезвый.

И даже сигареты
Не просят зубы —
Хорошая примета —
— Пошёл ты... к людям.

А к людям неохота —
Очнуться стыдно,
Я лучше к алкоголикам —
Выпью с ними.

Глоток тоску разгонит,
Приблизит стену —
Уйду от алкоголиков
Греться к снегу.

                                     14.09.1991.


* * *
Змей укутал с верхней крыши
Город шёлковым плащом —
Змей мелодию услышал —
Змей спускается лучом.

Змей на окнах, Змей на шторах —
В зачарованной стране,
Змею ясен каждый шорох —
Змей вторгается ко мне.

Змей скользнул на телевизор,
Змей спустился на диван,
Змей поднялся — я увидел
Змеевых очей провал.

Голосом немых загробий
Повелительно сказал:
—"Я пришёл сюда — попробуй
Не глядеть в мои глаза".

Зачарованный гипнозом,
Я свой взгляд не отрывал —
Это страшно — это — Космос —
Змеевых очей провал.

"Посмотри — здесь нет созвездий —
Миллионностями лет —
Ни души — здесь просто бездна —
Даже смерти в бездне нет,

Не дыши, и ты познаешь,
Что обман небытия —
Весь твой мир, твоё дыханье,
И гармония твоя.

Быль — лишь этот чёрный Космос —
Ночь без ночи, бездна бездн —
Он в глазах моих осознан,
Чтоб явить себя тебе..."

Но внезапно... —
                       вроде, двери
Заскрипели за стеной —
...Я глазам своим не верил —
Змея... не было со мной...

...Но с тех пор завяли листья
В зачарованной стране,
И зачем-то только птицы
Всё слетаются ко мне.

Не смеются больше лица
В зачарованной стране...
Лишь одни больные птицы
Мне являются во сне.

                                               22.01.2000.


      *  *  *       

Двенадцать… час… ну… время, стой!
Давно пора  ложиться спать,
А день прошёл такой пустой,
А я верчу его в руках…
И неохота отпускать.

А я всё думаю — ну вот…
Ну, вот дождусь чего с высот…
Светает… новый день встаёт…
Я старый выпустил из рук…
Я начинаю новый круг.

                                            15.10.1989.


Сергей Курий

*  *  *

Когда святого Августина спросили,
                            что такое Время,
Он стыдливо заморгал
                          и скрылся в неизвестном направлении.
Когда же его поймали
                      и начали выпытывать,
                                что делал Господь до Сотворения Мира,
Он начинал драться,
                        как маленький ребёнок.

Как легко обидеть философа!
Как просто смеяться над святым!
Как легко быть
                ПРОСТО ЗАДАЮЩИМ ВОПРОСЫ.


*  *  *

Перебитой дороги
Позвоночная дрожь,
Как куранты тревоги,
Как ненужная ложь.

Мы спустились по склону,
Мы на щебень легли.
Долгожданное лоно
Ненасытной земли.

Ожидание чуда
В этот полдень смешно —
Всё равно я не буду
Свято верить в него.

Волокнистое время...
Волокнистая даль...
Мне бы плакать со всеми...
Оказалось — не жаль.

   
« назад «





СМИ о нас

журнал "TravelNews",
№7-8/2003
«ТАКОГО ЖУРНАЛА В УКРАИНЕ НЕТ!»


журнал "Планета Легенд",
№1/2004
из обзора «Что читает и на какие издания подписывается Украина?»