Журнал для интеллектуальной элиты общества  
 
 

Искусство

Памяти поэта Юрия Крыжановского
"Время Z" №1/2012 22 мая 2012 года ушёл из жизни киевский поэт Юрий Крыжановский, неоднократно печатавшийся и в нашем журнале. Узнали мы об этом поздно. Тем не менее, хоть и с опозданием, мы решили сделать "Страничку памяти" этого талантливого человека.

Памяти поэта
Юрия Крыжановского



22 мая 2012 года ушёл из жизни киевский поэт Юрий Крыжановский, неоднократно печатавшийся и в нашем журнале.
Редакторы журнала были в отпусках и узнали о трагическом событии довольно поздно. Тем не менее, хоть и с опозданием, мы решили сделать "Страничку памяти" этого талантливого человека и настоящего подвижника поэзии в наше непоэтичное время.

***
Сергей Аксёненко, главный редактор журнала "Время Z", поэт:

Поэта Юрия Крыжановского знаю примерно с 2004 года. Познакомился с ним  на собрании авторов и читателей журнала «Ренессанс». Запомнилось стихотворение «Ветеран», которое читал Юра.

Потом я печатал его стихи в журналах «Твоё Время» и «Время Z», где я работал главным редактором в нулевых годах.

Тогда узнал Юру поближе. Это был настоящий поэт. Он жил поэзией. Мог долго читать стихи даже по телефону. Но самое главное, он давал дорогу и новым именам. Вместе с его стихами мы печатали стихотворения многих его друзей – людей, которых лично не знали, но которых Юра активно продвигал в печать.

За них он беспокоился больше, чем за себя.

После того, как узнал, что Юры не стало, я взял все журналы, где печатал его стихи. Перечитал их спокойно, без редакционной суеты, как обычно делал это. Перечитал и понял, что Юрий Крыжановский – один из лучших поэтов, которых я знал. И это объективно.



***
КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ:

Юрий Крыжановский – киевский поэт, один из основоположников направления «КОНТРКУЛЬТУРА». Родился в 1960 году в Киеве.
По образованию был филологом, учителем русского языка и литературы.

Первая публикация в самиздатовском альманахе «Бумеранг» СПБ 1992. Неоднократно публиковался в журналах «Ренессанс», «Современный Ренессанс» (с 1992-го по 2005), «Твоё Время», «Время Z», в газете «Поэт и современник», а так же во многих периодических изданиях Украины и России.

Скандальный поэтический сборник «Страна Беломория» изданный издательством «Экономика и право» увидел свет в 2003 году. Второй сборник «Виночерпий» (КМЦ «Поэзия», 2007 год) разошелся, после появления, в течении нескольких месяцев.

Юрий Крыжановский был лауреатом международных фестивалей: «Пушкинское кольцо» (Канев-Черкассы), «Подкова пегаса» (Винница), «Каштановый дом» (Киев), «Малахитовый носорог» (Винница), «Гриновский фестиваль» (Одесса)и многих других. ГРАН-ПРИ фестиваля "Авангард" (Харьков, 26 мая 2012) получил посмертно.

Последний сборник Юрия Крыжановского «Александрия-208» (в соавторстве с Евгенией Бильченко) – уникальный эксперимент литературного, философского и личностного диалога Поэта и Поэта разных стилевых направлений, но одной жизненной позиции.

В последние годы Юра вплотную занялся театром. Он блестяще сыграл главную роль (Доктор) в спектакле "Палата без номера" (режиссер - Макс Сердечный, сценарий - Евгения Бильченко) - авангардной арт-практике, ориентированной на синтез слова и образа через "поэзию в действии". Спектакль неоднократно демонстрировался на арт-площадках Киева, в театре Перуцкого в Одессе, а также на территории Павловской психбольницы (акция арт-терапии режиссера Сергея Энинберга) и Доминиканского монастыря при Институте религиозных наук Святого Фомы Аквинского.

 Аудиодиск со стихотворениями и песнями на тексты Юрия Крыжановского "На Аляску" можно прослушать и посмотреть на его персональном сайте >>>


=====================

Подборка стихотворений Юрия Крыжановского

***
 Зашнурую ботинки,
 Пригублю на дорожку
 И уйду по тропинке
 Я бесшумно, как кошка.

 Боль бухлом не заглушишь:
 Тяжело жить без кожи…
 Помяни мою душу
 И прости, если сможешь.
                               апрель 2012


***
 Под ногами виснет небо.
 По нему бегу вприпрыжку.
 Я ещё не жил. Я не был:
 Ты родишь меня, малышка.

 Эта жизнь – совсем не сахар:
 И гнетёт, и гнёт, и косит.
 Ну, а папа – жлоб и пахарь –
 Обязательно нас бросит.

 Будет страшно нам и тяжко
 Поначалу быть без перьев:
 Недоваренные кашки,
 Череда тупых истерик…

 Всё – по лезвию, на грани,
 К краю пропасти поближе.
 Время разочарований,
 Крыши сорванные… Мы же

 На огонь летим упрямо –
 Мотыльками, лишь бы к свету…
 Потому я выбрал маму –
 Психопатку и поэта.
                                Зима 2012


***
Блажен кто верует и ищет
Ах, как церквушки хороши.
Опять у Фроловского нищий
С утра нажрался от души.

Он не виновен, что бухает
И выглядит не по годам.
А мне на водку не хватает,
Но всё же я ему подам.


***
Жру водку и пью вино.
 Бодун – уже не бодун.
 Я ваше смотрю Кино –
 В последнем сижу ряду.

 Экран, где пестрит вранье.
 Вещает ведьмак беду.
 Над падалью – воронье…
 В последнем сижу ряду.

 Воистину, не секрет:
 Мы в разных живем рядах.
 Последний – всегда запрет,
 А в первом таится страх.

 Последний – и есть оплот:
 Миг трезвости. Боль. Таран…
 Я – именно тот пилот,
 Кто врежется в ваш экран!

 Плюю на любую власть.
 Казните сто раз подряд.
 Но вам не дано попасть
 В мой самый последний ряд.
                              2011 г.


***
 из цикла "КОЛДУНЬЯ"

                            Лене Барракуде

Я вас в ночь сегодня приглашаю
На спектакль города. Побродим.
В парк бегущих стаями трамваев,
Мы услышим множество мелодий.

А когда, пробив колоколами,
Растревожат лунные созвучья,
Городского загнанного камня
Ощутим мы грустную живучесть.

И внезапно в памяти воскреснет
То, что с нами было и не снится
Сто веков назад, а может — двести
И когда-то снова повторится:

Завыванья бодрствующих кошек,
Фонарей смеющихся потешность,
Очертанья смутные прохожих
И шагов задумчивых неспешность.

Уведут кого-то за собою,
Растворившись в звуках полнолунья,
Пролетят разбуженные двое — Это я
и вы, моя Колдунья.


Ветеран

Мой сосед ветеран
 Нелюдимый, угрюмый
Он из тех, кого знают
 И пишут о ком

Если переберёт
 На ночь несколько рюмок
Начинает стучать
 По столу кулаком

И тогда для меня
 Ужин — вовсе не ужин
И на кухню вообще
 Лучше не выходи

Мой сосед ветеран
 Был под Курском контужен
И сверкает медаль
 У него на груди

Мой сосед ветеран
 Член почётной дружины
Он во снах до сих пор
 Атакует врага

Он не двух и не трех
 Он почти семижильный
Без него бы Дуга
 Та была не Дуга

Мой сосед ветеран
 Автор множества жалоб
Смотрит новости дня
 И плюёт на экран

Мой сосед ветеран
 Вас осталось так мало
Мой сосед ветеран
 Мой сосед ветеран


 ЛОШАДЬ В ПАЛЬТО

Опять ты наехала, девочка: "Не ночевал!".
Где ночь я провёл — неизвестно и, главное, как.
Да только к утру в моей памяти полный провал,
А днём, если что ни будь делаю — вовсе не так.

Глупышка! Ты снова заладила: "Кто она, кто?".
Чего, наконец, в этой жизни я, грешный, хочу?
Откуда я знаю? Наверное — лошадь в пальто.
Наверное, с нею я скоро совсем улечу.

Ах, если б ты знала, как это кайфово: в ночи,
Когда распирают стихи и спешишь в никуда,
Лететь по Подолу, подземные слыша ключи.
От запаха лип, от луны со мной просто беда!

Ах, если б ты знала, как это бывает в бреду,
Когда до рассвета любовницей стонет строка.
Ты с нею в Раю, и ты с нею, конечно, в Аду.
Ты с нею! И, кажется, это уже на века!

Опять ты наехала, девочка: "Кто она, кто?"
Откуда я знаю? Наверное — лошадь в пальто.

***
Свете Петровской

Яркий свет кусочком луча
В щель мышиную льётся плавно.
Как ладонь твоя горяча!
Мне уже не забыть о главном:

Кто сидел надо мной в ночи,
Кто молитвы шептал, сгорая,
Затуманенный воск свечи
Плакал, медленно умирая.

Ты, Сестра, торопись, не жди,
Дай глоток, я с избытком выпью.
Перламутровые дожди
Заблестят чешуёю рыбьей.

В разноцветий закружат,
Пронесутся, тоску развеяв…
Что же губы твои дрожат,
Молодая, шальная фея?

И наступит в душе покой,
Быть она перестанет вздорной.
Ты, Сестра, прикоснись рукой
К голове моей непокорной.


* * *
                       Потеряв всякий стыд от волнения,
                       Я тебя ублажала изысканно:
                       Отдавала тебе вдохновение,
                        Называла себя твоей кискою.
                                                         (Н. Одинцова)

И зачем ты, любимая, гадости
На шикарную вылила лысину?
Твоя мама дрожала от радости,
Ухмылялась подвальною крысою.

Твои губки сводило гримасою,
В кулачки сжались тонкие пальчики.
Я подумал: зачем же, зараза ты,
Называла меня своим зайчиком?

Петушком своим, котиком, козликом,
А сегодня — четвертым реактором.
А когда мы с тобой после дождика
Занимались любовью под трактором,

И послал я все наши условности,
Я подальше послал твои выбрыки.
Да, ошибся я в Жмеринской области —
Это все самогонка под сырники.


***
Монахи покидали монастырь
Сбылись веков далекие проклятья
Желтеющие ветхие листы
Дочитывал под утро настоятель

Последний раз ударили в набат
Последний раз открыты настежь кельи
Последний раз Иеремия — брат
Окинул взглядом радужные земли

Монахи уходили. Игумен
Им прохрипел: На всё есть воля Божья!
Казалось, не подняться им с колен,
Не окунуться в слякоть бездорожья

Но поднялись смиренные. Гуськом
Шли за врата. Им око не за око!
Ну а вослед как будто бы тайком
Плыла слеза последнего пророка

Могилы старцев — древние места
Вопили как свидетели немые
20-й век от рождества Христа
Монахов уводил Иеремия.


***
Увы, Добра и Зла границы
Намного тоньше паутины.
Редели маски, рожи, лица,
А он стоял у гильотины.

Не изменился мир,
                   как будто
Всё также правят
                   им факиры,
А он стоял с улыбкой
                          Будды
И наблюдал порядок
                           Мира.


Вековая ель

Помнишь, над прозрачною протокой
Красовалась вековая ель.
Я с тобой — шальной, зеленоокой —
Завертел такую карусель,

Что пошла молва на всю округу,
Нынче здесь, а завтра уже там,
За твоей спиной, моя подруга,
Расплескались сплетни по пятам.

Но, а я жениться был не против,
И почти не ждал иных наград.
"Утопить развратника в болоте" —
Обещал твой мудрый старший брат.

Средний брат был, видимо, попроще —
Он вопил: "Покажем мудаку
Кто есть кто! В березовую рощу!
На суку повесить! На суку!"

Младший недоумком слыл в деревне
И, конечно, мыслей всяких без
Откопал обшарпанный и древний,
Еще в масле, дедушкин обрез.

Просидев ночь мокрую в засаде
И дрожа от страха, как сурок,
На меня, совсем уже не глядя —
Он нажал случайно на курок,

И попал убогий и не целясь
Убегая, нервно хохотал,
А врачи, поверьте, еле-еле
Извлекли из задницы металл.

Не сужу я братьев однобоко,
Размела по жизни их метель.
Жаль одно — над солнечной протокой
Вековую вырубили ель.


***
 Под Останкинской башнею
 Кто-то хвастает ролексом,
 Ну, а я дня вчерашнего
 Отправляюсь на поиски.

 Ухожу в свое прошлое,
 Где хотелось так неба нам,
 Там трава придорожная
 Под запретами не была.

 Там друг другу мы верили,
 Клятвы там не нарушили
 Были с чистыми перьями,
 И открытыми душами.

 А сегодня, запаренный
 Вашим долбанным бизнесом,
 Весь в стихах и сценариях,
 Будто вышедший из лесу,

 В дебри вашего города:
 Здесь вы все озабочены.
 Здесь таращатся вороны
 В диск луны позолоченный.

 Здесь и взлет, и падение,
 И сквозная уборная,
 А по трупам хождения
 Здесь считается нормою.

 Пусть и скользко, и суетно:
 Только самое важное
 И вернется, и сбудется,
 И воздастся здесь каждому.


Посвящение Наталье Коваль

 Начало где-то там в конце:
 Оно неясно и туманно.
 Оно расплывчато и странно…
 Твоя улыбка на лице.
 Улыбка – маска на лице
 (Ведь ты не хочешь улыбаться),
 Как миг секундный торжества,
 Как пожелтевшая листва,
 Вот-вот готовая сорваться,
 В порыве ветра закружив
 Безумно дикий танец смерти, –
 Вдруг озарится и померкнет,
 А я мертвец, останусь жив.


Контрольный выстрел
 
Мой киллер явно новичок.
Свалил он быстро.
Попал в плечо, не сдал зачет.
Контрольный выстрел
 
Не сделан. Ну а я страдал,
Мне было больно.
Долбила мысль меня: Когда,
Когда контрольный?
 
Плыла земля, уже волной
Меня накрыло,
Склонился Ангел надо мной
Дышал в затылок.
 
Но вой спасительный сирен
Был слышен ближе.
И прошептал я: Вот вам хрен!
Я жив… Я выжил.


***
В холодильнике сдохла мышь,
И докурены все бычки.
Не смотри на меня, Малыш,
Так испуганно, сквозь очки.
 
А давай поиграем в Пост,
Ты представь тусклый свет лампад,
В мастерской затаился холст —
Напишу тебе звездопад.
 
Видишь скачет по небу конь,
Сущных красок узор ночи.
Подарю я тебе огонь,
Самой яркой моей свечи.


Колыбельная себе

Спи спокойно, спи спокойно,
 Я тебя не потревожу.
 Пусть тебе не снятся войны,
 Спи, малыш, спи, мой хороший.

 Мы с тобою по бульвару
 Полетим неторопливо,
 Приземлимся к стойке бара,
 Где нас ждет баклажка пива.

 Будем сдержаны и кротки,
 Даже трепетны, как лани;
 Никакой не будет водки,
 Коньяка и прочей дряни.

 Всех и вся простим, как сможем.
 Позабудем то, что было.
 Не зарядим ни по роже,
 Ни по морде, ни по рылу.

 Спи спокойно, мой дракончик
 Огнедышащий и страшный.
 Я войну свою закончил.
 Мне не сносит больше башню.


***

 Боль, зажатая в кулаке.
 Фига, слепленная в кармане.
 Утопили меня в реке,
 А я вынырнул в океане.

 Там, где рядом полно акул,
 Только проку нет в горьком мясе.
 Вы подумали: «Утонул», -
 А я жив и вдвойне опасен.

 Сколько раз я команду «Пли!»
 Слышал в прошлом и настоящем
 И выскальзывал из петли
 Хитрым, скользким ужом скользящим.

 Сколько раз вы, сожрав огнем,
 Все, что дорого мне, разрушив,
 Темной ночью и светлым днем
 Взять хотели не тело – душу.

 Смыслу здравому вопреки,
 Где закат так кроваво-красен,
 Поселюсь я у той реки
 И силен, и в стократ опасен.


 

   
« назад «





СМИ о нас

журнал "TravelNews",
№7-8/2003
«ТАКОГО ЖУРНАЛА В УКРАИНЕ НЕТ!»


журнал "Планета Легенд",
№1/2004
из обзора «Что читает и на какие издания подписывается Украина?»