Рассказ о сказке, которая произвела столько лишнего шума, стоит начать спокойным тоном и, желательно, издалека, когда вокруг нее (по крайней мере, у нас) не бушевали еще детские и недетские страсти. То есть, начать с моего личного знакомства с "Гарри Поттером".
 Будет нечестным утверждать, что я приобрел эту книгу "вслепую", случайно. Просто была у нас в семье такая добрая традиция — читать детям на ночь сказки. Вот и в тот раз мы с женой, исчерпав весь набор сказочной "классики", искали на Петровском книжном рынке нечто новое. Нельзя сказать, что рынок был беден новинками. Вот только впечатление они производили грустное…
 Лотки с русскоязычной сказочной литературой почему-то наводили на мысли о бесконечных телесериалах. Хуже того — некоторые писатели даже не утруждали себя поиском новых тем: Кир Булычев безжалостно эксплуатировал свою упорно "невзрослеющую" Алису Селезневу, другие штамповали продолжения "Незнайки", "Хоббита" и "Волшебника Изумрудного города". Создавалось впечатление, что присутствуешь на невольничьем рынке старых добрых литературных героев, бесцеремонно используемых новыми хитрыми хозяевами.

 Зарубежная сказочная литература не так ранила чувства, и мой взгляд сразу выделил книжку с непривычным названием "Гарри Поттер и философский камень" авторства Джоан Роулинг (Ролинг). Вид обложки внезапно воскресил в памяти статью, мимолетно прочитанную в журнале "Эхо планеты": мол, вышла в Англии сказка, дети сходят по ней с ума и т. д., и т.п. В этой статье удивил лишь тот факт, что западные дети увлеченно ЧИТАЮТ. А вообще, мое мнение о западных "бестселлерах" к тому времени было довольно невысокое, так что подобная реклама вызвала лишь отторжение. Знаем мы ваших "бэтменов", подумал я, но обложка запомнилась.
 Поэтому, стоя у книжного прилавка, мы решили: рискнем, все равно ведь на ночь читать что-то надо. Стоит напомнить, что это было в начале лета 2001 г., когда украинский читатель (да и пресса) еще не обратили особого внимания на "очкарика", оседлавшего метлу. Итак, без особого энтузиазма открыв книгу, я внезапно на 2-3 главе осознал, что читаю нечто необычайно увлекательное. Но самым удивительным было то, что у меня, детей и жены книга вызвала совершенно неподдельный ОБЩИЙ восторг. Столь единодушного интереса мы не испытывали со времен "коллективного" чтения "Карлсона".
 Следом за первой подоспела и вторая книга, почему-то переведенная другим переводчиком. Корявый перевод "Тайной комнаты" заставил заглянуть в Интернет. И только тогда я понял, что в российских литературных кругах  уже бушуют ожесточенные споры вокруг "Гарри Поттера", на сайтах выкладываются переводы уже 4-й книги, а "Warner Brothers" приступила к съемкам первого фильма по мотивам… Лиха беда начало!

I. Страсти-мордасти, или об чем шумим?

 Сейчас, когда основные бури отшумели, интересно проследить с чего начиналась критика "Гарри Поттера" в СНГ. Помню, как меня поразило недетское раздражение большинства российских критиков: эмоции при оценке книги варьировали от снисходительно-поучительных до агрессивно-презрительных. Менторского тона "пожили —знаем" не избежал почти никто. Первый тип критики сводился к эдакому высокомерному похлопыванию по плечу: мол, книжечка так себе, симпатичная, но ширпотреб типа "МакДональдса", коллаж из чужих сюжетов и т. д. и т. п.¹ Более же радикальные "поттероненавистники" доходили до прямой грубости и оскорблений.²
 Но почти все критики сходились в мысли, что сия сказочка нашего великодержавного внимания не заслуживает, наши дети в ее прелесть не "врубятся", и читать не будут. Мол, написано все это для скучающих подростков благополучного буржуазного общества.³
 Помню, что я после подобных "прогнозов" цинично ухмыльнулся: погодите, господа критики, вот выйдет кино — "самое важное из искусств" — тогда и посмотрим.
 Так оно и вышло: стоило экранизации "Философского камня" появиться в нашем прокате, как народ тотчас начал сметать книги Роулинг (до этого, мирно почивающие на прилавках) и проявлять первые признаки "поттеромании". Было ощущение, что Запад и остатки "самой читающей" страны в мире поменялись местами. Маленькие "буржуины" вновь начали листать страницы книги скрюченными от джойстиков пальцами, а наши детишки пошли по традиционному западному пути: услышали шуршание "обертки" >> посмотрели фильм >> увидели "Лего" и фантики с Гарри Поттером >> ага, надо почитать!
 Не могу обстоятельно рассуждать о том, какие механизмы сыграли роль в бешенной популярности книги Роулинг на Западе (думаю, те же, что и всегда), но такие масштабы "раскрутки" были применены к детской сказке впервые. В результате "Гарри Поттер" получил ошеломляющую армию поклонников и огромные массы противников (куда затесались, вкупе с литературными критиками, и религиозные деятели, обвиняющие Роулинг в "пропаганде колдовства").⁴ Шоу-бизнес, привыкший делать из мухи слона, а из "Пепси-колы" — стиль жизни, раздул популярность замечательной сказки неестественным способом, дал ей "ранг", явно не соответствующий ее истинному положению. Это-то и разозлило почтенных критиков энд религиозных фанатиков.

Немного о "сатанистке" Роулинг:  "Уже не раз "творчество" этой известной британской сатанистки привлекало к себе внимание христианского мира. Маленький сирота Гарри, чьих родителей погубил могущественный черный маг злой волшебник Вольдеморт, в дальнейшем становится юным колдуном и начинает бороться со злом с помощью магии и духов (а зло в его представлении — это плохие взрослые, родители, учителя и священники)". (Алена Пак, "Радиоцерковь", Хабаровск)  "Некая, назовем ее, к примеру, Академия магов решила пополнить свои ряды. Но не скромно, а с размахом, который и присниться не может. А именно — решили сделать всех детей планеты колдунами и ведьмами…  Так читать или не читать книги о Гарри Поттере, которые читают все, спросил кто-то. Пробовать или не пробовать яд? Блаженная Полюшка Рязанская говорила: "Колдовские книги даже в руки брать нельзя! Так же, как благодать Божия находит на человека, так и злой дух притягивается через колдовские книги". (Л. Белкина "Полтергейст над планетой Земля")  "Если по "благочестивым" мотивам спрятать от детей Гарри Поттера — то точно с таким же основаниям придется спрятать от них "Илиаду" Гомера и "Гамлета" Шекспира, "Вечера на хуторе близ Диканьки" Гоголя и "Сказку о золотой рыбке" Пушкина, "Щелкунчик" Чайковского и "Хроники Нарнии" Льюиса, сказки Андерсена и "Слово о полку Игореве" анонимного древнерусского монаха… Все книги, в которых кто-то из добрых персонажей молится языческим богам, берет в руки волшебную палочку, переживает волшебные превращения (в волка, лягушку, коня), подвергается действию злых заклятий и защищается с помощью оберегов или добрых волшебств.  … Поезд в школу волшебства уходит с платформы номер "Девять и три с четвертью". Таких платформ не бывает? Ну, значит, и поезд уходит в страну небывальщины, сказки и фантазии. И ломиться в эту страну с требованием, чтобы там все было столь же прозаично и чистенько, как на уроках правописания — значит вывесить на своей шее табличку: "Я тупица. Детей мне не доверяйте. Иначе я их отучу фантазировать и смеяться".  Книги про волшебную школу могут стать реальным рассадником антихристианских настроений и среди детей, и среди взрослых. В том случае, если Церковь объявит этим книжкам войну. …Виноваты тут будут не книги, а понятная человеческая логика: раз мне книга нравится, а христиане против нее, раз христиане сжигают книги, в которых ни одного дурного слова против их веры не сказано, значит, что-то и в самом деле у этих христиан не так, значит, стоит прислушаться к их критикам". (Диакон Андрей Кураев, "Гарри Поттер. Попытка не испугаться")

У некоторой части "критикующей братии" среди глубокомысленных размышлений все-таки нет, да и выглянет истинная причина раздражения.

 "Успех — штука коварная. Англия на фэнтези, можно сказать, собаку съела. И раз уж пресыщенным англичанам так припала именно Ролинг, значит, все же что-то в ней есть".
(М. Галина  "Жорик Горшков⁵ и его товарищи")

 "Симпатичная выдумка Джоан Ролинг (художественные требования, предъявляемые ей одним из наших авторов, на мой вкус, неоправданно завышены), сочетающая привлекательность сказки, детектива, триллера и ролевой игры, не имела бы все же оснований стать литературным событием и не стоила бы судов-пересудов, если бы не неожиданные масштабы успеха".
(И. Роднянская; "Новый мир", №7, 2001)

 Переводя сии высказывания на "простонародное наречие", критиков можно понять так: вот, мол, мы такие умные, образованные, пишем о Зюскинде и Павиче, а тут появляется какая-то сказочка… Мы бы на нее внимания и не обратили, но ведь шум идет. Значит, НАДО "реагировать". Вот и реагируют, кто во что горазд…
 То есть, мир уже давно волнует не сама сказка, как таковая, а именно МАСШТАБ ее успеха (читай — влияние на умы, читай — деньги). Не забуду одну отечественную радиорекламу, суть которой сводилась к тому, что "смотрите фильм о Гарри Потере — мальчике-волшебнике, заработавшем столько-то миллионов долларов…". Подобная реклама наводила массу людей на мысль, что эта сказка — проект, ИЗНАЧАЛЬНО задуманный для вышибания денежек у невинных детишек и их родителей. Поэтому-то так показательны карикатуры, в которых у Гарри Поттера на лбу вместо символичного шрама в виде молнии красуется красноречивый знак доллара.⁶
 Таким "замороченным" СМИ читателям могу сказать лишь одно: не верьте. Книга действительно достойна внимания. Не шедевр вроде Кэрролловской "Алисы" или Толкиновской эпопеи о Кольце Всевластья, но в классику детской литературы она войдет несомненно. "Сильные стороны" сказки о Гарри Потере лежат в одной плоскости, феномен "массовой истерии" вокруг нее — в другой, для нашего дальнейшего разговора совершенно не интересной.   

II. Два мира — два детства, или чему нас учат Джоан и Поттер?

 Так уж сложилось у "падшего" человечества, что о недостатках писать значительно легче, чем о достоинствах. Так и с "Гарри Поттером". Недостатки и несоответствия я уловил сразу. Но что они по сравнению с достоинствами?
 Видимо, умей люди так четко и основательно выявлять рецепты успеха книги, то можно бы было штамповать шедевры, как говорится, "не отходя от кассы". Слишком уж много факторов должно совпасть. В случае с "Поттером" так и произошло — сплелись в одну нить дефицит на талантливую сказку и нового героя, могущество рекламных технологий, достаточная универсальность книги  и, конечно же, безотчетная магия творчества.
 Многие критики (даже благожелательные) не преминут в статьях о сказке указать на  "коллажность" и "несамостоятельность" сюжета. Правда почти всегда безосновательно, не потрудившись указать ОТКУДА и ЧТО КОНКРЕТНО заимствовала Роулинг? Гоблинов? Волшебные палочки? Темного мага? Интересно, у какого сказочника лежит патент на их использование?
 Поэтому начнем "расследование причин успеха" с досужих рассуждений о стилистике. Английской писательнице удалось создать органический сплав традиционных для ее страны жанров — волшебной сказки (Кэрролл, Барри, Милн, Толкин), детектива (Конан Дойл, Агата Кристи) и сатиры (Свифт, Джером К. Джером). Первый жанр, безусловно, превалирует.
 Однако, упоминая Толкина, стоит сразу предостеречь, что Роулинг не только не претендует на "доскональное" воссоздание своего мира, в пример своему дотошному соотечественнику, но даже НЕ ПЫТАЕТСЯ это сделать. Здесь нет цели добиться восприятия мира Хогварца как первичной реальности.  Правила этой "игры" значительно проще и не требуют глубоких раздумий. Ведь совершенно бессмысленно в сказке о Карлсоне углубляться в родословную главного героя или разбираться в технологии его полета. У него — вентилятор, и он "заправляется" вареньем — этих знаний для читателя вполне достаточно.
 Конечно, Роулинг дает читателям не в пример больше сведений и описаний. Но это еще не повод воспринимать ее книгу как научный труд о мире волшебников и зачислять в жанр фэнтези.⁷ Это все-таки классическая английская авторская сказка.

 Вместо того чтобы вызывать полную иллюзию "истинности" (как тот же Толкин), создательница "Гарри Поттера" делает гениальный ход, полноценных аналогов которому мало. Мир волшебников и мир обычных людей (т. н. магглов или мугглов)⁸ просто сосуществуют. И самое главное: если убрать магические "примочки", два мира начинают напоминать зеркала, отражающие друг друга.
 У волшебников, как и у магглов, есть свои банки (правда ими заправляют гоблины),⁹ школы (только они надежно укрыты от маггловских глаз), настольные игры (только шахматы ходят как живые), спортивные чемпионаты (например, квиддич — нечто вроде баскетбола верхом на метлах), постеры знаменитостей (правда, картинки способны двигаться и дружески подмигивать), почта (ее разносят совы), дуэли (на волшебных палочках) и прочее-прочее-прочее.
 Именно эта схожесть и взаимное "отражение" двух миров создает неповторимый комический эффект книги, как в отношении волшебного мира ("На стене напротив висели часы с одной стрелкой и совсем без цифр. Вместо них по краю шли надписи: "Пора ставить чай", "Пора кормить цыплят", "Опять опоздал"), так и в отношении обычного ("папа собирает штепсели"). Сначала забавляет волшебное, но стоит только к нему привыкнуть, как все меняется местами. Обыденное становится забавным, волшебное — привычным. И снова наоборот. Постоянное балансирование между двумя мирами и смена "угла зрения" делают сказку увлекательной и неистощимой на выдумки.
 Двойственность восприятия усиливается благодаря особенному двойственному положению главного героя. Гарри, волшебник по рождению, первые десять лет и не подозревает о своей сущности, воспитываясь в пренеприятнейшей и типичнейшей "маггловской" семье Дурслей. Униженное и забитое состояние "падчерицы" резко меняется с появлением великана Хагрида с письмом из волшебной школы. Момент, когда мальчик из серой будничной и бессмысленной жизни внезапно попадает в Сказку — один из самых радостных и сильных моментов книги (который практически не отображен в одноименном фильме).
 Замечательно и то, что Гарри,  с одной стороны — весьма знаменит (как никак причина гибели Темного мага Вольдеморта), а с другой, — этот "подвиг" не дает ему никакой жизненной "форы", так как совершен им в бессознательном грудном возрасте. Гарри — всегда "новичок", как в мире магглов, так и в мире волшебников. Каждый раз ему приходится акклиматизироваться в чужой среде, утверждаться в ней (вместе с читателем). Благодаря такому герою, мы можем путешествовать и находиться в двух мирах одновременно, как в роли "свояка", так и в роли "первооткрывателя".
 Правда, некоторые критики сумели усмотреть в этом оригинальном приеме "переклички" и самопародировании двух миров "вульгарность", "приземленность", "неромантичность" (что, впрочем, не помешало им спустя несколько абзацев тут же обвинить Роулинг в эскапизме!). Мол, это книга не для людей, "кормящихся трансцендентным". Эка, загнули! Такое ощущение, что критикуют Кафку или Достоевского.
 Обвинения "Гарри Поттера" в банальной нравоучительности тоже ведутся с довольно высоких позиций. Любая сказка (даже "Алиса" Кэрролла!) несет в себе нравоучительность. Роулинг не избежала, скажем справедливости ради, некоторых штампов, но в целом ее морализирование ненавязчиво, ДОСТУПНО всем возрастам и всегда подкреплено ПОСТУПКАМИ. Можно сто раз говорить детям, что нельзя бросать человека в беде (даже если он не твой друг), а можно прочитать главу из "Огненного Кубка" о втором состязании магического турнира. По его условиям участники должны за определенный срок освободить каждый СВОЕГО друга, заточенного под водой. Задержка грозит гибелью пленников и явным проигрышем. Гарри спасает своего друга первым, но не может допустить и гибели других — чужих. Неспособность переступить эту моральную черту приводит его к проигрышу, но читатели понимают — он поступил правильно (т. е. выиграл). Мораль проста, но в конкретной ситуации она обретает новую "плоть и кровь" (особенно, во время "разгула" таких "шоу", как "Последний герой" или "Слабое звено").
 При этом стоит заметить, что моральные дилеммы отнюдь не  даются Гарри легко. Он не пай-мальчик, и даже не отличник, хотя (как и любой сказочный герой) имеет свою таинственную миссию и свои дары. Он, как и все нормальные люди, сомневается, боится, бывает зол и несправедлив, подвержен зависти и тщеславию. В общем, имеет нормальное лицо мальчишки, а не плоскую маску "героя". И только осознание своих ошибок и умение делать выбор, подсказанный сердцем, позволяет Гарри развивать в себе лучшее и бороться с худшим.¹⁰
 Еще раз хочу сказать, что Роулинг не претендовала (по крайней мере пока) на философскую глубину сказки. Она стремится лишь, чтобы ее уроки были убедительны и понятны всем (от 7 до 70). Такие затертые слова, как "ДРУЖБА", "ЧЕСТНОСТЬ", "СПРАВЕДЛИВОСТЬ", "ВЗАИМОПОМОЩЬ", "СМЕЛОСТЬ" обретают новое и чистое звучание в ткани сказки и всегда иллюстрируются действием. В отличие, кстати, от многих героев-"интеллектуалов", плетущих в мягких креслах хитрые силлогизмы и напоминающих героев ОБЭРИУта Введенского, которые говорят "Я бегу. Я прыгаю. Я иду", но при этом не двигаются с места.
 Но критика Роулинг идет всерьез, по самым что ни на есть "маггловским" правилам. Подходить с такими критериями к пусть популярной, но все-таки СКАЗКЕ, все равно, что примерять ребенку бороду и сетовать, что она ему не идет.

 Рассмотрим еще одно обвинение в адрес Роулинг —обвинение в "плоскости и невыписанности фона" сказочного мира. Во-первых, повторимся, что книга не претендует на сравнение с Толкиным, а во-вторых… Тут приходится на мгновение оставить чистую логику и опереться на такую неубедительную вещь, как интуиция.
 Дело в том, что писательнице было необычайно ИНТЕРЕСНО ПИСАТЬ эту сказку, поэтому-то она и вышла интересной (особенно для детей). Те, кто читал в детстве сказки, прекрасно поймут и секрет успеха "Гарри Поттера", и предыдущий упрек. Вспомните, какие места вы, будучи детьми, пропускали в читаемых книгах. Ну, естественно, затянутые описания совершенно нелюбопытных деталей! Так поступила и Роулинг (по крайней мере, в первой, "открывающей", книге). Она опустила все скучные детали, кроме интересных и доставляющих детям особое удовольствие (например, перечисление волшебных сладостей или школьных шалостей). События у нее спрессованы, и вместо того, чтобы заполнять промежутки скучными описаниями, она их просто игнорирует. В таком запале не избежать некоторых нестыковок и несуразностей, но в целом эффект был достигнут — ребенку не пришлось зевать при чтении описаний "природы-погоды" или изучать план входов и выходов замка Хогвартс. Впрочем, последнее возможно и появится, как появились приложения про квиддич и волшебных тварей. Но это уже следствие  популярности, а отнюдь не причина.
 Итак, претензии критики к "Гарри Поттеру" чаще всего не то, чтобы завышены, а вообще "не по адресу".

 Следующая причина популярности сказки — довольно точная психология взаимоотношений в среде закрытого интерната, коим и есть волшебная школа. Общение в среде учеников лишено идеализации (есть и жестокость, и скабрезные шутки), но без смакования каких-то особых мерзостей. То есть, у читателей сохраняется чувство узнавания и доверия, без опаски скатиться в цинизм и "чернуху".

 Что касается детективной линии, то это отнюдь не классический детектив. Например, "Собака Баскервилей" тем и интересна, что под флером мистики скрываются вполне реальные и объяснимые события. У Роулинг само наличие волшебства делает попытки читателя разгадать загадку практически невозможными. В "Гарри Поттере" есть, скорее, не "детектив", а Тайна и ее раскрытие. Именно это держит пружину сюжета в напряжении, являясь тем стержнем, на который неторопливо развешиваются остальные события (от школьных проказ до чемпионата в квиддич). Развязка, как и положено, СОВЕРШЕННО неожиданна, поэтому ломать голову над поисками преступника заранее безнадежно.¹¹
 
 Ну, и на "закуску", я оставил самый болезненный укус критики — обвинение Роулинг в "шовинистском" делении человечества на "магглов" и волшебников.
 Начнем с того, что деление это условное. Волшебники могут родится в любой семье (как и магглы), независимо от ее "касты".
 Но самое главное заключается в том, что "магглы" и волшебники воплощают в себе не разные национальные, и даже не этические, а скорее разные эстетические подходы к жизни. Проще говоря, под "магглами" Роулинг явно подразумевает людей, обедненных воображением, для которых полнокровное восприятие жизни "зашорено" суетой и серостью будней, не способных к свободному творчеству (тоже своеобразному "волшебству"). Однако, это не означает, что они "плохие", а волшебники "хорошие".
 Отношения между "магглами" и волшебниками чем-то напоминают отношения между "средними обывателями" и "творчески одаренными личностями". Первые (подобно семейству Дурслей) нередко относятся ко вторым как к ненормальным, непредсказуемым и опасным людям. Вторые же частенько посматривают на первых несколько презрительно и свысока, а иногда даже считают их "быдлом", "чернью" (как семейка "чистокровных" волшебников Малфоев). То есть, мерзавцев хватает и там, и там.
 Единственное преимущество для Гарри в учебе в волшебной школе лишь в том, что он находится на СВОЕЙ территории и учится ПО СВОЕМУ ПРИЗВАНИЮ.¹²
 В остальном волшебники не шибко лучше "магглов" (и уж, действительно, гораздо опаснее). Семейка Дурслеев и семейка Малфоев (на первый взгляд совершенно разные и явно ненавидящие друг друга) рвут плоды с одной ветви Древа Добра и Зла, но при этом "магглы" Дурслеи  не в пример "человечнее".
 Прошу прощения, если решение "национального вопроса" в мире Роулинг утомило наших читателей. Сама писательница вряд ли занимала себя поисками подобных "аллегорий", да и я бы не объяснял очевидное, если бы не узколобые рецензии, явно написанные "магглами".

далее >>>