Журнал для интеллектуальной элиты общества  
 
 

Искусство

Как попасть в Зачарованное Место (Винни-Пух и всё-всё-всё) <часть 1>    
/С. Курий/ №4/2003

ВНИМАНИЕ!
Отредактированную и обновлённую версию книги С. Курия "КУЛЬТОВЫЕ СКАЗКИ" читайте на новом сайте -
ЗДЕСЬ >>>


Игра в пустяки

Кто не знает Винни-Пуха?

 "Придумав эту строчку, он почесал в голове и подумал: "Начало просто замечательное, но где же взять вторую строчку?.. Значит, я спою первую строку дважды, а если проделаю это очень быстро, то смогу спеть третью и четвертую строчки, прежде чем успею придумать их, и тогда уже точно получится Хорошая Песня"". (Б.З.)1

 Кто не знает Винни-Пуха? А кто знает Винни-Пуха? Те, кто считает его округлым мишкой с помятым ухом и голосом Евгения Леонова? Или те, кто читал эту сказку в глубоком детстве и с тех пор хранит ее как милую сердцу ностальгическую реликвию? С таким же успехом можно считать себя знатоком Пушкина, цитируя застрявший в памяти кусочек о Лукоморье и "дубе том".

 Алан Александр Милн — автор "Винни-Пуха" — далеко не Пушкин. Мало того, по его признанию, он и книг-то детских никогда не писал. О детстве — да, бывало, но никак не для детей. Он даже сыну своему — Кристоферу Робину — предпочитал читать сказки П. Вудхауза. Парадокс: но "Винни-Пуха" Кристофер Робин — непосредственный герой и причина этой книги — прочел лишь спустя 60 лет после ее выхода в свет!
 Подобное отношение Милна к "Винни-Пуху" вообще характерно для многих авторов "культовых" сказок. Признайтесь, те, кто перечитывал "Винни-Пуха" во взрослом возрасте, разве способен шестилетний ребенок полностью оценить и насладиться всеми "вывертами" этой книги? Скажу больше: хорошие сказки — это такая же литература, как и все остальное, и вся их "вкусовая гамма" доступна лишь для "возмужавшего" читателя.

Цитата в тему:
 "Нельзя полагать, что дети — хотя, конечно, все они очень разные — влюблены в волшебные истории больше, чем взрослые; и нельзя полагать, что они разбираются в них лучше. Дети любят волшебные истории не более, чем любят они много других самых разных вещей. Они молоды, они растут — поэтому они жадны до всего нового, а волшебные истории очень хорошо удовлетворяют их аппетит. Но факт остается фактом: только некоторые дети — и только некоторые взрослые — испытывают какой-то особенный интерес к волшебным историям; такие люди, конечно же, не исключение — но и не правило. Кроме того, я не думаю, что этот особенный интерес может появиться в очень раннем детстве (разве что по принуждению) — по-моему, это одно из человеческих пристрастий, которые не умирают с возрастом, а, наоборот, углубляются и расцветают".
(Д. Р. Р. Толкин "О волшебных историях")


 Итак, "детский вопрос" снят. Однако, это не значит, что мы не будем говорить о детстве. Нет, Милн не был, что говорится, инфантилен. Но с детством его роднило то "легкое" отношение к жизни, которому он всегда оставался верен и которое сквозит во многих его "взрослых" романах. Он как-то шутил, что "в современной легкой поэзии автор всю тяжелую работу берет на себя, в современной серьезной поэзии — оставляет ее читателю". Да-да, Милн был "взрослым" писателем. Подобно тому, как Конан-Дойл всю жизнь считал себя великим историческим романистом, а в памяти остался как автор "Шерлока Холмса", так и Милн, специализирующийся на забавных и иронических пьесах, романах и детективах, неожиданно для себя остался в памяти людей создателем сказок о плюшевом медведе. Впрочем, советские дети превосходно знали и его стихи про королевский бутерброд ("Никто не скажет, будто я /Тиран и сумасброд, /За то, что к чаю я люблю/Хороший бутерброд"),  и королевскую считалку ("Шесть прибавить, /Семь отнять, /Что же получаем?/Пятью пять —/Двадцать пять/И ватрушку с чаем!").2
 Впрочем, подобные "выверты" приключались с Аланом Александром не раз. Учился в Кембридже на математика, а работать пошел в издательство юмористического журнала "Панч", где дорос до заместителя главного редактора и писал забавные эссе на незатейливые светские темы, вроде гольфа, садоводства и пикников. Затем был призван в армию (шла Первая мировая), после чего назвал войну "высшей степенью бессмыслицы, шума и мерзости" и стал законченным пацифистом.
 Как писал сам Милн, он был "беззаботным, молодым и несерьезным", "счастливым и не стыдящимся своего счастья". Столь "легкое" отношение к жизни несло в себе и неприглядные стороны. Трудно поверить, что такой отец практически не занимался своим ребенком, но это факт. "Мой отец не писал книг для детей, — говорил Кристофер Робин. — Он не писал и на продажу, он ничего не знал об этом. Он знал только обо мне, о себе, о своем клубе, а все остальное игнорировал… Отец не оставил мне ничего, кроме пустой славы быть его сыном". Про мать отзывы сына были не лучше: "У моей мамы в голове были опилки, как у Винни-Пуха. Она была нужна отцу, потому что смеялась над его шутками".
 Единственным светлым воспоминанием мальчика были прогулки с отцом по близлежащему лесу. Именно во время этих прогулок была изобретена знаменитая "игра в пустяки" и "созрели" истории о Винни-Пухе. Но это уже отдельная история.


Первоисточники

 "Винни-Пух" просто насыщен реальными прототипами. Прежде всего, это сам Милн — рассказчик историй, появляющийся в начале книги, его жена — Дороти де Селинкурт, которой посвящена сказка,3 и его сын — Кристофер Робин — друг и "наставник" Винни-Пуха, непосредственный герой сказки, "связующее звено" между реальным миром и сказочным Стоакровым Лесом.
 Впрочем, и сам Лес не такой уж сказочный. Желающие вполне могут его посетить и сегодня. Эшдаунский лес располагался вблизи Кочфордской фермы, приобретенной Милнами в 1925 г., и об этом сегодня напоминает скромная табличка на скале в его самой дремучей части. Там есть и Шесть Сосен, и Северный полюс, "открытый" Пухом, и мост для "игры в пухалки", построенный еще в XIX веке. Было, правда, время, когда он чуть не развалился от дряхлости. Когда эту ужасающую новость передали по главным телеканалам Великобритании, нашлось много желающих спасти  "культурную ценность", и в мае 1979-го он был восстановлен (одна компания Диснея перечислила 15 тыс. фунтов на реставрацию). 

 Большинство героев "Винни-Пуха" также вполне осязаемы. Сам Пух был подарен в 1921 г. годовалому Кристоферу Робину. Сперва его прозвали "Эдуард Бэар". Эдуард — от уменьшительного Тедди (Teddy Bear — "Медвежонок Тедди" — так звали всех плюшевых медвежат в англоязычных странах).
 Имя же "Винни-Пух" произошло, по крайней мере, из двух источников. Первая часть имени на самом деле… женского рода. Так звали любимую медведицу Кристофера Робина, которая прибыла в Лондонский зоопарк из Канады. Ее приобрел у охотника ветеринар Коулбурн и назвал Винни в честь города Виннипег. Кристофер Робин часто посещал медведицу и даже кормил ее сгущенкой. 
 Вторая часть имени — Pooh — досталась от лебедя, с которым мальчик познакомился в окрестностях Кочфордской фермы. Пух (а точнее в английском произношении —выдох "Пю-у-у…") птицу решили назвать потому, что, "если ты позовешь его, а лебедь не придет (что они очень любят делать), ты сможешь сделать вид, что сказал Пю-у-у… просто так…".
 Вскоре к плюшевому медвежонку добавились и другие игрушки: ослик Иа, Пятачок, Кенга, крошка Ру и Тигра. Лишь Кролик и Сова были "настоящими" животными и водились в  Эшдаунском лесу.

 "— Сова, —  сказал  Кролик  деловито, — у нас с тобой есть мозги. У остальных — опилки. Если в  этом  Лесу  кто-то  должен думать,  а  когда  я  говорю  "думать",  я  имею  в виду думать по-настоящему, то это наше с тобой дело.
 — Да,— сказала Сова, — я этим и занималась". (Б.З.)


СВИДЕТЕЛЬСТВО О РОЖДЕНИИ:
 "Когда писались первые истории о Винни-Пухе, в Детской обитали только три зверушки — для гостей игрушечные, не более, но для ее хозяина — весьма и весьма живые. Это были Пух, Пятачок и Иа-Иа. Пух был подарком к первому Дню рождения, Иа-Иа рождественским подарком (несколько месяцев спустя), а Пятачок, чье прибытие не датировано, был даром незнакомца, который нередко обращал на улице внимание на маленького мальчика, гулявшего с няней, и иногда останавливался и вступал с ним в беседу.
 С этими тремя героями (плюс воображаемые Сова и Кролик) повесть началась; вскоре последовали прибавления семейства — в лице Кенги (с Крошкой Ру в сумке) и Тигры. Надо признаться, что новоприбывшие были весьма тщательно выбраны — с мыслью не только доставить максимальное удовольствие читателю, но и подарить новое вдохновение летописцу их приключений.
 Пятеро этих зверушек отправляются с визитом в Америку в надежде, что некоторые из тех, кто читал о них, будут рады с ними встретиться. И конечно, каждый участник встречи сразу их узнает — ведь на иллюстрациях к книгам о Пухе они были нарисованы с натуры. Шестой герой — Крошка Ру — находится, как полагают, где-то в Сассексе, более точный адрес неизвестен. Щенок, присоединившийся впоследствии к обществу, как-то взял его с собой на прогулку и оставил в дупле дерева, откуда бедняжку извлекли лишь год спустя. Но страсть к приключениям уже овладела им, и вскоре он опять исчез — при содействии вышеупомянутого песика или нет, — на этот раз неведомо. Щенок этот был из тех дружелюбных, но неуравновешенных созданий, которым необходима компания, и если по физиономии Пятачка сразу видно, что он знавал лучшие дни, то это были дни до того, как пес присоединился к обществу. Почему Пух и Иа-Иа выглядят усталыми от жизни — объяснять, думается, не надо. Время наложило на них свою руку еще в 1921 году. Это очень давно…
Подписано А. А. Милн".


 В 1947 году у Милнов побывал глава издательства "Даттон-пресс" мистер Макрэй. Он попросил писателя передать ему сказочных героев, чтобы они совершили турне по Америке. Для этого Милн даже снабдил их шутливым документом.
 Сперва герои "Винни-Пуха" пребывали в помещении издательства "Даттон". Затем в 1987 году они переселились в Центральный детский зал филиала Публичной библиотеки города Нью-Йорка. А в 1996 г. сам плюшевый "сэр Винни-Пух" был продан неизвестному покупателю на лондонском аукционе за 4600 фунтов стерлингов.


Издержки славы

 У "Винни-Пуха" целых два дня рождения. Первый — 24 декабря 1925 года, когда в газете была опубликована первая история о медвежонке, пытающемся обмануть маскировкой под тучку "подозрительных" пчел.4 Второй — 14 октября 1926 года, когда книга "Винни-Пух" впервые вышла из печати. Успех был оглушительным и, как это нередко случается с культовыми сказками, совершенно непредвиденным для автора. Милн заработал на первом издании две с половиной тысячи фунтов (весьма немало по тому времени), и обескураженно сказал, что у него возникает ощущение, что он написал не сказку, а какой-то детективный бестселлер. В 1928 году вышла вторая книга "Дом на Пуховой опушке".
 С каждым годом слава Винни-Пуха росла, а после превосходного перевода Бориса Заходера и не менее замечательных мультфильмов медведь с опилками в голове стал культовым персонажем и в Советском Союзе. А в 1996 г. в британском "хит-параде" лучших книг ХХ века сказка Милна заняла почетное 17-е место.

Интересно…
 Винни-Пуху даже установили целых четыре памятника. В 1981 г. Зоологическое общество Лондона воздвигло памятник в честь Милна и Шепарда (первого иллюстратора сказки): это бронзовый медведь в полный рост. В 1995-м появилась статуя Винни-Пуха в Манитобе (Канада). В Виннипеге есть скульптурное изображение медведицы Винни и лейтенанта Коулбурна (1992), а в Онтарио сам Винни-Пух сидит на дереве с горшком меда в лапах.


 Культовая книга — всегда лакомый кусочек для различного рода интерпретаторов и шутников. Интерпретации бывают интересными и не очень, шутки удачными и глупыми. Первой "ласточкой" того, что "Винни-Пух" попал в поле зрения "интеллектуалов-заумников" стала вышедшая в 1963 году книга Ф. Круза "Пухова путаница", где сказка Милна рассматривается с точки зрения марксизма, формализма и фрейдизма. Это была откровенная шутка, но начало было положено.
 В 1976 г. выходит книга Б. Хоффа "Дао Пуха", где плюшевый медведь представлен как истинный даос (даос, а не даун, как могут подумать некоторые). В книге не счесть любопытных доказательств того, что Винни-Пух — европейский представитель традиции китайского даосизма, живущий сегодняшним днем, идущий по пути У-вей ("недеяния"), не ищущий, но всегда находящий. Такой взгляд действительно оригинален и не лишен крупицы истины, хотя, изображая "мудреца" Пуха, Хофф упускает из виду несколько явно несуразных и глупых поступков, вряд ли сделавших бы честь настоящему даосу (Винни-Пух застревает в норе Кролика, весьма неудачно пытается обмануть пчел, бродит с Пятачком по собственным следам, попадает в ловушку для Слонопотама и т.д.). Тем не менее, книга достойная, рекомендую.

 "Это происходило уже после того, как некоторые из нас рассуждали о Великих Мастерах, и кто-то рассказывал о том, как все они пришли с Востока, а я говорил, что не все, но он все никак не унимался (точно как это предложение), ни на что не обращая внимания, и тогда я решил зачитать цитату из "Мудрости Запада", чтобы доказать, что мир состоит больше, чем из одной половинки, и я прочел:
"— Когда ты просыпаешься утром, Пух, — спросил Пятачок, — что ты говоришь себе первым делом?
— Что на завтрак? — сказал Пух. — А ты что говоришь, Пятачок?
— Я говорю, интересно, что же такое замечательное случится сегодня? — сказал Пятачок.
Пух задумчиво кивнул.
— Это то же самое, — сказал он".
— Это что? — спросил Скептик.
— Мудрость одного Западного Даоса, — сказал я.
— Похоже на что-то из "Винни-Пуха", — сказал он.
— Так и есть, — сказал я.
— Но ведь это не про даосизм, — сказал он.
— Именно про даосизм, — сказал я.
 — Да нет же,— сказал он. 
— А про что, по-твоему? — сказал я.
— Про того косолапого медвежонка, который везде шатается, задает дурацкие вопросы, сочиняет всякие песенки и попадает в разные истории, не становясь при этом ни капельки умнее и не теряя своего незамысловатого счастья.
— Вот про что, — сказал он.
— Никакой разницы, — сказал я".
(Б. Хофф "Дао Пуха")


 В 1994 г. пришел черед и российских "заумников". Вадим Руднев выпустил исследование "Винни-Пух и философия обыденного языка", а чуть позже предварил свой перевод сказки статьей с еще более пугающим названием  "Введение в прагмасемантику "Винни-Пуха". В ней немало любопытных и метких замечаний, однако, многое из написанного доведено до постмодернистского абсурда, особенно там, где автор касается фрейдизма (Боже, помилуй Фрейда!).
 Так, Винни-Пух в первой главе лезет на дерево не просто за медом, а за "медом поэзии" из скандинавских мифов. Идя на день рождения Иа, Пух не зря съедает этот священный мед и приносит ослику "обессемененный пустой фаллос"! Подарок же Пятачка — шарик — тоже непрост: это "упругий символ беременности". Ну, а действия Иа, давно уже высмеянные в многочисленных анекдотах и ремиксах ("входит и выходит"), Руднев прямо называет "символической мастурбацией".

Из "Введения в прагмасемантику "Винни-Пуха" В. Руднева:

 "Структуру "Винни-Пуха" определяет одна из наиболее универсальных архаических мифологем — мировое древо, воплощающее собой архаический космос… С деревом связан ряд конкретных сюжетов ВП: на дереве Пух спасается от наводнения (Потопа, которым заканчивается первая книга); с дерева Кристофер Робин наблюдает за происходящим; на дерево лезут друзья-и-родственники Кролика, чтобы обозревать с него самые важные события; дерево служит символом открытого Северного Полюса; на дерево лезет Тиггер с Бэби Ру на спине, чтобы доказать свою жизненную (и сексуальную, как мы увидим ниже) силу; дерево-дом Сыча падает от бури в конце второй книги, что служит символом разрушения архаического мира и ухода Кристофера Робина в большой мир; образованный деревьями круг (Гелеоново Лоно) в финале "Винни-Пуха" олицетворяет вечность и неразрушимость мира детства".

 "…Итак, Heffalump (Слонопотама в пер. Б. Заходера — С.К.) — это нечто огромное, набухшее, набрякшее, короче говоря, это фаллос. Подтверждает ли текст "Винни-Пуха" эту интерпретацию? Мысль поймать Heffalump'a завладевает Пухом и Поросенком всецело. Они решают вырыть яму (ср. ниже о норе как синониме вульвы и пролезании в нору как субституции полового акта и рождения), чтобы Heffalump угодил в нее. Пух и Поросенок символически разыгрывают здесь половой акт. Отношения между ними латентно сексуальные, они все время падают друг на друга. Пух — активное, мужское начало, Поросенок — очень маленькое и слабое, трусливое животное, полностью лишенное мужских признаков… По сути, Piglet — хрюшка, Хрюша —это недоразвившаяся девочка. Индикатором сексуальности Пуха выступает мед, при упоминании о котором (в Западню решили положить мед для привлечения Heffalump'a) Пух впадает в состояние, близкое к сексуальной ажитации…".

"В сущности, Пух — это Пушкин. Синтонный темперамент великого русского поэта не раз подвергался психологическому исследованию, а место Пуха и его поэзии в Лесу соответствует месту Пушкина как солнца русской поэзии в нашей культуре...".


 Однако, всех превзошли канадские психиатры, опубликовавшие в журнале Канадской медицинской ассоциации отчет по "психосоциальным проблемам" героев "Винни-Пуха". Оказалось, что несчастные персонажи сказки Милна все как один подвержены самым разнообразным психическим расстройствам.
 Так, сам Пух явно страдает навязчивыми идеями, на что указывает его неутолимая тяга к меду и постоянное бормотание себе под нос. Вместе с нездоровым "гиперактивным" поведением и странными фантазиями это может привести медведя к "синдрому Туретта" — частым судорогам, внезапным приседаниям, нервному тику и заиканию, в сочетании с выкрикиванием непристойностей. "Нам остается лишь удивляться, насколько богаче была бы жизнь Винни-Пуха, если бы он прошел курс реабилитации, в ходе которой принимал бы психологические стимуляторы слабого действия" — оптимистически изрекают медики.
 Пятачок у них страдает "синдромом общей обеспокоенности" (от чего ему "прописали" паротексин), Иа — депрессией, Тигра — неконтролируемой активностью, Сова — дислексией (расстройством, при котором трудно научиться читать и писать). Крошке Ру канадские медики вообще пророчат в будущем карьеру разбойника, ибо рядом с ним нет взрослого, способного подать достойный пример. Кристоферу же Робину явно не хватает родительского внимания и он склонен к аутизму, так как слишком много общается с животными.
 Хотя в прессе об этих исследованиях пишут вполне серьезно, трудно избавиться от мысли, что авторы подобных отчетов просто шутят и пытаются столь оригинальным образом прорекламировать антидепрессанты. Если же они пишут об этом всерьез, то лечиться надо не сказочным героям, а самим психиатрам.

" — Я сам не перестаю себя об этом спрашивать, Пух. Даже на дне реки я спрашивал себя: "Что это было, Сердечная Шутка или Чистейшей Воды Уголовщина?". (В. Р.)

часть 2 >>>

   
« назад «





Комментарии к статье









1 — Здесь и далее — все неподписанные цитаты из "Винни-Пуха" А. А. Милна. В скобках стоят инициалы переводчиков: Б.З. — Б. Заходер; В.В. — В. Вебер; В.Р. — В. Руднев.











Алан Александр Милн  (1882-1956).




























2 — Милн издал два замечательных стихотворных сборника: "Когда мы были совсем маленькими" (1924) и "Теперь нам уже шесть" (1927).







 Три источника "Винни-Пуха" — Милн, Кристофер Робин и сам Пух.





3 — "Ты дала мне Кристофера Робина, а потом
Ты вдохнула новую жизнь в Пуха.
Кто бы ни вышел из-под моего пера,
Он все равно возвратится домой к тебе.
Моя книга готова, она идет навстречу
Своей матери, которую давно не видала —Это было бы моим подарком тебе, моя радость,
Если бы ты сама не была подарком для меня". (В. Р.)







Стоакровый  (он же — Эшдаунский) лес в оригинале.









Домик Пятачка и табличка, установленная в его честь.









Мост и ручей для игры "в пухалки".











Зачарованное место.









Те самые игрушки…













4 — Правда первым литературным произведением, героем которого стал Пух, была баллада, написанная Милном в 1924 г. В ней плюшевый медвежонок был озабочен проблемами избыточного веса:

"…Так на тахте наш Винни-Пух
Лежал весь день, считая мух.
Но, взяв однажды толстый том,
Портрет нашел он в томе том:
Изображенный в полный рост
Король Луи был очень толст!
Но удивительней всего —
ПРЕКРАСНЫМ звали все его.

"ЛУИ ПРЕКРАСНЫЙ! Вот так-так!
А он ведь, как и я, толстяк, —
Подумал скромно Винни-Пух,
Не говоря об этом вслух,
Тая сомнения свои. —
А жив ли царственный Луи,
У полноты и красоты
Открывший общие черты?

Ведь если здесь Король живет,
То мода на худых пройдет,
И им придется попотеть,
Чтобы немного потолстеть".
У Пуха захватило дух.
Прекрасный Медвежонок Пух
Его бы звать мог здешний люд,
Хоть никогда он не был худ.

Назавтра, приоткрыв окно,
Пух размышлял об этом, но
Внезапно с громким криком: "Ой!"
Упал на камни мостовой.
Полет с карниза не пустяк.
На счастье мимо шел толстяк
И поднял на ноги его,
Сказав с улыбкой: "Ничего!…"

"Не Вы ли знаменитый столь
Его Величество Король
Луи Прекрасный?". "Это я, —
Кивнул тот, правды не тая. —
А Вы сам мистер Винни-Пух?"
И Пух от гордости распух
И поклонился до земли,
Ведь это любят Короли".
(перевод Е. Славороссовой)










По мнению Бенджамина Хоффа, Винни-Пух — истинный даос.
















По мнению В. Руднева, Иа-Иа занимается… "символической мастурбацией" с помощью бывшего "символа беременности" и "обессемененного фаллоса"!












"Какой он, этот Слонопотам?
Неужели очень злой?
Идет ли он на свист?
И если идет, то ЗАЧЕМ ?
…Любит ли он поросят или нет?
И КАК он их любит?…". (Б.З.)











Некоторые полагают, что у нас "латентная сексуальность".













"— По-моему, пчелы что-то подозревают!
— Что именно?
— Не   знаю  я… Разве знаешь, что пчелам в голову придет!". (Б.З.)