Журнал для интеллектуальной элиты общества  
 
 

ХВОСТ И АУКЦЫОН - альбом "Чайник вина" (1992)    

ВНИМАНИЕ!
Проект "РОК-ПЕСНИ: толкование" переезжает на новый сайт:
http://www.kursivom.ru/
Туда уже перенесён раздел группы АУКЦЫОН.
Теперь все обновления будут происходить по этому адресу.


ХВОСТ И АУКЦЫОН -
"Чайник вина" (1992)




1. Орландина
()

2. И ночь и день
()

3. Тайна
()

4. Слепой
()

5. Дети
()

6. Внутри собаки
()

7. Конь унес любимого
()

8. Чайник вина
()

9. Не вижу птиц я
()

10. Прощальная
()

11. Милая моя
()

12. Мы всех лучше
()




Алексей "Хвост" Хвостенко - пение, стихи
Борис "Боб", он же "Борюсик", Шавейников - барабаны
Дмитрий Матвеевич Матковский - ак. гитара, ситар, эл. гитара
Николай Ильич Рубанов "Колик" - бас-кларнет, дудук и др. дудки
Бондарик "Бонд" Виктор - бас
Литвинов "Паха" Павел - перкуссия
Володя (Матковский привел) - тромбон
Акимыч (Матковский привел) - виолончель
Аня, дочь "Хвоста" - пение
Озерский - не играл
Федоров "Ленька", "Леонид Федорович" Леонид - гитара, пение и проч.
Михаил "Мишутка" Раппопорт - звукопомощник
Саша Мартисов - зв. режиссер
Василий "Вася" Аземша - графика © 1992

Записано - январь-февраль 1992
Студия Творческого центра Куйбышевского района г. СПб

LP, 1992;
MC, Manchester, 1997.




* * *

Из интервью с О. Гаркушей:

В творческой жизни всегда присутствует случайность. Однажды выступали в Париже, и, как обычно, после концерта подошли эмигранты, в том числе и Алексей Хвостенко - человек большой доброты, таланта и энергии. Пригласил к себе - в огромное помещение, где он рисовал и жил в том числе. Мы посидели, попили французского вина, поиграли на гитарках. В то время у него уже была сделана пластинка с какими-то музыкантами, но она никогда ему не нравилась. Слово за слово... и Хвост предложил нам поучаствовать в проекте - сделать аранжировки к его песням. Через некоторое время он приехал в Питер (после семнадцатилетнего отсутствия) и записал с нами "Чайник вина".
...Хвост-совершенно бесхитростный и совершенно сумасшедший человек в хорошем смысле этого слова. Он еле оформил документы, чтобы приехать в Россию, но в последний день потерял их. Слава Богу, какая-то девушка помогла сделать еще одни. На наш концерт он приехал сразу с самолета. Несколько раз давали совместные концерты.


***
Из интервью с А. Хвостенко, "НЛО", N72, 15.11.2005:

— Вас и рок-тусовку разделяет, как минимум, одно поколение. Расскажите, как вы познакомились с группой «АукцЫон»? Вы понимали, кто они такие?
— Не очень хорошо. Это было мое первое знакомство с русским рок-н-роллом. Я с ними встретился в Париже, а до этого даже не подозревал, что он вообще существует. Для меня рок-н-ролл был музыкой второго сорта: я человек джаза, классической музыки, особенно барочной. Венецианцы, Телеман, Бах…
— Контакт с «АукцЫоном» — это было просто счастливое стечение обстоятельств? Вы предчувствовали, что знакомство перейдет в долгое и плодотворное сотрудничество?
— Наше сближение произошло очень быстро. Один мой знакомый французский продюсер пригласил во Францию «АукцЫон», «Звуки Му» и «Кино». Больше всего я сошелся с «АукцЫоном», их выступление показалось мне самым веселым. Я пригласил их к себе домой, и они стали у меня жить полным составом, спали на полу.


***
Из интервью с О. Гаркушей и директором группы С. Васильевым, 23.11.2003:

С.В.: Все случайно как-то получается. Тот же наш совместный альбом «Чайник вина»… Хвост попал в Россию, прилетев на самолете с гуманитарной помощью. Он уже двадцать пять лет живет за границей, и до сих пор не оформил гражданства. Он — в положении беженца. И когда он приезжает в Россию — ему говорят: «Ты же беженец! Ты же убежал оттуда!»


***
Из интервью с Л. Федоровым, журнал "Фузз", 09.05.2003:

ЛФ: ...В 1989 году мы впервые полетели в Париж. И после аэропорта нас сразу повезли в ресторан. Там собралась толпа эмигрантов. Для них это был первый выезд андеграунда на официальном уровне. Конечно, была дикая помпа. Собралась масса мощных людей, был главный редактор «Континента», Мамлеев с женой, какие-то священники… Я ни о ком из них слыхом не слыхивал, знать не знал. О Хвосте тоже ничего не знал. У него есть друг Сергей Фирсов. Ему Курехин сказал, что в Париже Хвостенко, который написал «Под Небом Голубым». Песню мы, конечно, все знали. И так вышло, что за столом мы сидели с ним рядом. Моментально определили, что мы – родственные души. И после ресторана, не заезжая в гостиницу, поехали к нему.

- А идея совместного проекта появилась позднее?
ЛФ: Да, тогда еще этого не было. Просто он пел свои песни, а мы восхищались. Такой был кайф! Я тогда сказал, что уже можно как-то приехать сюда. Но жена Хвоста, Римма, налетела на меня коршуном. Говорит: «Нас выгнали, никогда не поедем в Союз». А в 1992 году Хвостенко сюда все-таки прилетел. На самом деле, случайно: тогда случилась голодуха, и его каким-то образом запихнули в самолет с гуманитарной помощью. Так он сюда и прибыл — нелегально. Мы тогда записали «Чайник Вина». До этого я его достаточно вяло уговаривал записать альбом. Как-то сидели, пили, он по куплету напел штук тридцать песен на кассету… А в тот момент, когда он здесь появился, у меня не было желания что-то писать. Мы только закончили «Бодун», я расслабился. Но потом все-таки записали «Чайник Вина» довольно быстро, недели за две. Не слишком напрягались.

- Вы до сих пор считаете его лучшим аукцыоновским альбомом?
ЛФ: Да, конечно. Это очень точная, чистая вещь. Она не придуманная. Мной, по крайней мере. И в этом кайф. Я понимаю, что когда эти песни сочиняли Хвостенко с Волхонским, для них это был колоссальный труд. Но есть масса вещей, которые придумывались абсолютно спонтанно. Сама работа с Хвостенко – кайфовая. Особенно в тот период так было. «Жилец Вершин» писался уже тяжелее. Хвост ведь уже старенький…
А «Чайник» — супер! Песни были уже напетые. Он выдавал их классно, легко. Хотя песни мрачноватые, но в этом альбоме нет напряга, чувствуется очень легкая атмосфера.


***
Из интервью с Л. Федоровым, "Новые Известия", 28.03.2005:

– Был у вас еще один близкий человек, на многих оказавший такое влияние, что мы только сейчас понимаем, что же с ним ушло. Хвост. Алексей Львович Хвостенко, последний герой парижско-русской богемы. Расскажите, как вы с ним познакомились и как вместе пели.
– О Хвосте я узнал между прочим от Курехина, который рассказал, что «Под небом голубым» – это его песня, что Хвост обитает в Париже, а потом нашлись люди, которые туда «АукцЫон» пригласили. Прямо из аэропорта нас повезли ужинать в ресторан. Тогда еще там Мамлеев жил, из журнала «Континент» люди, в общем в кабаке том собрался весь цвет русской эмиграции. Мы с Хвостом оказались рядом, и за пять минут произошло полное духовное слияние, прямо как у отца с сыном.
– Хвост на пластинке говорит, что вы долго раскачивались насчет «Чайника вина», а записали быстро…
– Я-то не раскачивался, я с третьей встречи сказал: «Приезжай в Питер, запишем». На что был резкий ответ: «Они нас выгнали, и мы больше в эту страну не вернемся». А потом в одну из встреч Хвост говорит: «Ну, давай все-таки попробуем, у меня есть идея». Он устроил что-то вроде званого ужина, я приехал часа за два, и он мне записал на кассетник по куплету песен 25. Попутно мы выпили бочку вина, литров семь, и когда все приехали, мы с Хвостом уже были в сосиску, но счастливые… А через месяц Хвост мне звонит: «Я прилетаю к вам с какой-то гуманитарной помощью, готовьтесь писать». И мы записали «Чайник». Очень быстро.


***
Из интервью с Л. Федоровым, Известия.RU, 10.03.2004:

Вообще из аукцыоновских альбомов есть только два, в которых я бы вообще ничего не менял, — «Чайник вина» и «Жилец вершин». Вот они абсолютно адекватно записаны — и вообще за них не стыдно. А «Птица», «Бодун» — это все как-то так… Ну, «Бодун», может, даже получше. Очень уж топорная студийная работа. А вот к «Анабэне» у меня вообще никаких претензий нет. Я там каждую песню раз по сто прослушал
 

***
Из интервью с Л. Федоровых, журнал "Афиша" №198, 9-22 апреля 2007:

Л. Федоров: - ...«Бодун» ...олицетворял крах сложившейся внутри меня системы. Потому что одновременно появился Хвост и мы записали «Чайник вина», который тогда мне казался абсолютно бессистемным, хотя сейчас я понимаю, что был Хвост и была система «Хвост», которой мы каким-то образом соответствовали. Главное – что я вообще понял, что есть другие системы. В какой-то момент до меня дошло, что ты можешь быть вне цели и в то же время быть внутри этой цели, – именно так мы с Хвостом играли. Это на самом деле намного кайфовей, чем когда ты всех в эту цель увлекаешь, как бы принудительно слегка. И «Аукцыон» был именно такой историей. ...«Чайник вина» мы сделали за три дня, для меня он был чудом, а мне кажется, что чудо и есть самое важное в искусстве.


***
Из интервью А. Липницкого с Л. Федоровым, программа "Содержание" на Финам.FM, 13.02.2011:

ЛИПНИЦКИЙ: В сугубо специальной литературе факт вашего знакомства с Хвостом хорошо описан, но я уверен, что для радиослушателей это было бы интересно узнать, как собственно возникла идея совместного творчества, совместной работы у "АукцЫона" и у тебя лично с "Хвостом" и Анри Волохонским?

ФЕДОРОВ: Это было вообще в первую же встречу буквально, точнее сказать, в конце первой встречи. То есть вечером уже поздно, когда все разошлись, мы остались с Хвостом одни, там еще была его жена Римма, по-моему, кто-то еще был – пьяный Гаркуша, который спал, кстати, там поперек всего. И я вот просто ему говорю: "Хвост, давай, может быть, ты приедешь, попробуем что-нибудь записать" ? на что тогда было ответом категоричное "нет". Потом и его жена собственно сказала: "Да ну, они нас выгнали, в общем, никогда мы туда не поедем вообще". Ну, я, собственно, и замолк и не настаивал. Я чисто из дружеских отношений, мне хотелось чем-то помочь, я не знаю, хотя помогать, собственно, чем ему? Они жили, так сказать, вполне... А потом, уже пару лет спустя, он сам предложил: "Давай что-нибудь, может быть, сделаем вместе". Это уже было такое от него. И потом, собственно, тоже еще понадобился год, потому что я уже думал, что все это похерено, что он никогда не приедет, и вдруг вот он звонит и говорит: "Все, все, я в понедельник прилетаю, меня сажают в самолет с гуманитарной помощью. Давай писать пластинку".

ЛИПНИЦКИЙ: У него же еще тогда, по-моему, с паспортом было не в порядке.

ФЕДОРОВ: Да, ему вообще нельзя было в Советский Союз. У него на самом деле только за год до смерти появилась вообще реальная возможность передвигаться по миру, потому что у него был статус политического беженца. И они его вообще как-то сунули в самолет грузовой, он в грузовике летел. И он прилетел, у него было 50 долларов в кармане, ему кто-то сунул в последний момент.


***
Михаил Марголис, "АукцЫон": Книга учёта жизни" ("Амфора", 2010):

Федоровское желание сделать так, чтобы песни Хвоста услышало как можно больше людей на его родине, воплотилось в 1992 м. Вскоре после того, как смотритель парижского сквота поэт Алексей Хвостенко случайно залетел таки в покинутое им Отечество после семнадцатилетней разлуки. Супруга Хвоста Римма такого камбэка, даже эпизодического, тогда совсем не желала, судя по словам общавшихся с ней "аукцыонщиков". Мол, выгнала нас родина, и шут с ней. Да и сам Хвостенко навещать развалившуюся красную империю не планировал. Однако до России добрался - в самолете с гуманитарной помощью (куда его смекалистые товарищи каким то образом пристроили) - и пересек границу с сомнительными, чуть ли не временными документами.
- В Хвосте я чувствовал доброту, какую можно встретить только у самых близких тебе людей, - говорит Леня. - Какое то время он был для меня почти как отец. Мы созванивались едва ли не ежедневно. Нам было интересно общаться друг с другом, и, приезжая во Францию, я часто гостил у него дома. Идея сделать альбом на стихи Хвоста пришла мне в голову через несколько дней после нашего знакомства, и я предложил ему: "Давай мы с "АукцЫоном" поможем тебе записать пластинку". Сперва он всячески отнекивался, говорил, что в Париже это сделать сложно, поскольку у нас здесь мало времени, а в Россию он не поедет и т. п. Но однажды Хвост решил устроить некий званый обед в своем жилище, на который пригласил всю нашу группу. Я ему тогда сказал: "Может, мне приехать к тебе на час пораньше и, пока остальные подтянутся, ты напоешь мне свои песни?" Он согласился и на той нашей встрече дал мне распечатку своих стихов и напел песен 25, по куплету. Причем процесс этот сопровождался поглощением вина из вместительной бочки, которую Хвост купил для всего "АукцЫона". Мы вдвоем ее выпили, и, когда все ребята собрались, пришлось бежать в магазин за другой бочкой… В тот раз мы фактически и соорудили "Чайник вина".
Отсылающий к древнекитайской поэзии, европейской лютневой музыке XVI-XVII столетий, нашему футуризму и постмодернизму века двадцатого, звучащий, как частушечное камлание космополита, "Чайник" в тот винный парижский вечер оказался сродни миражу или магическому наброску. Его захмелевшие авторы кайфовали от содеянного здесь и сейчас, но слабо верили в окончательную материализацию замысла. Точнее - верили, пока допивали вторую бочку. А с рассветом начал возвращаться реализм. Хвост остался в своем сквоте, "АукцЫон" двинулся дальше на гастроли, затем вернулся в Питер, и вероятность студийной записи "Чайника вина" вновь стала призрачной.
Потребовалось выждать еще года полтора, прежде чем с перелетным гуманитарным грузом в самом конце голодного российского 1991 го Хвоста принесло в родную Северную Пальмиру. Вот тут то, в студии "Титаник" на Фонтанке, за короткий отрезок зимы 1992 го, "Чайник вина" и превратился в завершенную работу, вскоре изданную на кассетах и виниловом гиганте с графической обложкой Васи Аземши.
- С Хвостом мы первый альбом смешно записывали, - излагает Борюсик. - Меня, например, иногда вообще никто не предупреждал, что магнитофон включен. Сижу, пытаюсь чего то подыгрывать, вдруг слышу: нормально, все записали. Не весь диск, конечно, но некоторые песни примерно так и получились.
- Ко времени прилета Хвоста в Россию я уже, честно говоря, о "Чайнике" и думать перестал, - признается Федоров. - Тем более у нас только только получился "Бодун", а до него была "Жопа", и наступила некая передышка. Но вдруг звонит Хвост: "Я скоро, кажется, к вам прилечу. Давай запишем тот альбом, который мы придумали". Он приехал. Мы пару дней собирались на квартире у Димки Матковского, пытались по часу что то вспоминать и дорабатывать из того материала, который получился в Париже. А потом, фактически за неделю, в студии все записали, с тромбонистом и виолончелистом, приглашенными Матковским, и без Озерского. Димка буквально в день прилета Хвоста загремел в больницу. Примечательно, что и спустя несколько лет, когда мы записывали с Хвостом "Жильца вершин", с Озерским произошло то же самое. Он попал в больницу и появился в студии лишь на последних двух сессиях.
В дремучих лесах шоу бизнеса обязательно нашлись бы те, кто объяснил подобные совпадения ревностью. Мол, "штатного" текстовика группы впервые отодвинули в сторону, он и заболел или, во всяком случае, нашел повод уклониться от проекта, где его участие смотрелось второстепенным. К "Ы" такая версия применима разве что в виде шутки.
- Даже мысли о ревности к Хвосту у меня не возникало, - утверждает Озерский. - Общение с человеком такого уровня, тем более какое то сотворчество с ним, для меня примерно то же, что для скрипача возможность сыграть на инструменте Страдивари. Хвост не только был замечателен сам по себе, но еще и представлял некий умирающий, отрезанный от нас пласт истории. Мы осознавали, что если не сделаем вместе с ним что то стоящее, то широко о нем так никто, вероятно, и не узнает. Все замнется. Ну, может, появится пара тройка каких нибудь не слишком удачных его альбомов с кабацкими музыкантами, и всё.
Дискуссия на тему, кто кому больше помог - Хвост "АукцЫону" или наоборот, - сегодня, в принципе, возможна, но бессмысленна. Кому нужен ответ на такой вопрос, если в итоге случайного альянса безмятежного пиита эмигранта и очарованной им внесистемной рок группы возникло несколько шедевров (речь не только о "Чайнике вина", но и о более позднем "Жильце вершин", и о федоровском альбоме "Романсы") и одна, пардон за выражение, ментальная трансформация. Встреча с Хвостом сделала Леню другим, открыла в нем что то такое, к чему он прежде пробивался на ощупь и наугад. Не даром потом, уже в разгар нулевых, в различных интервью Федоров назовет "Чайник" чудом и скажет, что лишь в этом альбоме да в "Жильце…" он и годы спустя не чувствует никаких изъянов и не хотел бы в них что то изменить.

 

Автор и координатор проекта "РОК-ПЕСНИ: толкование" -
© Сергей Курий

<<< Вернуться на главную страницу проекта

<<< Вернуться на страницу группы "АУКЦЫОН"

<<< Вернуться на страницу "Дискография группы АУКЦЫОН"

<<< Вернуться на страницу "АУКЦЫОН: песни по алфавиту"

       « назад





    Последний номер
    2015/№1 (виртуал.)